Я старалась сохранять спокойствие, однако чуть более торопливый, чем обычно, шаг выдавал моё нетерпение. Зачем я понадобилась Императору, да ещё и в столь поздний час?

Тёмный коридор освещали лишь редкие светильники, а сквозь высокие окна на пол ложился холодный лунный свет. Стук моих каблуков разносился эхом под сводами.

Шаг.

Другой.

Я остановилась.

Чувство, ещё недавно похожее на предвкушение, вдруг сменилось необъяснимой тревогой.

Разум подсказывал, что дело, скорее всего, касается сегодняшней благотворительности. И всё же сердце билось ненормально быстро — так, словно впереди меня ждала казнь или известие, которого я страшилась услышать.

В памяти всплыли слова, которые я так долго пыталась забыть, похоронить вместе с той ночью. Но этот коридор, тишина, поздний час — всё слишком живо напоминало о ней.

Я сжала руку в кулак и несколько раз ударила себя в грудь, пытаясь унять сердце.

Ну же… успокойся.

Бам.

Это лишь пустые страхи.

Бам.

Император с нею справится.

Бам.

Тебе нечего бояться.

Бам.

Наконец сердце стало понемногу успокаиваться. Мысли вновь обрели ясность.

До кабинета Императора оставалось всего несколько шагов.

Я подошла к двери и постучала.

— Входи, — послышался знакомый голос.

— Простите, что заставила вас ждать, Ваше Величество.

Войдя в кабинет, я, не поднимая головы, почтительно склонилась перед ним.

— Подними голову, принцесса, — ласково произнёс он. — В последнее время вести о тебе необычайно меня радуют.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответила я и выпрямилась.

Но стоило мне взглянуть на Императора, как прежняя тревога вновь шевельнулась внутри.

Он нередко засиживался за делами допоздна, и усталость на его лице давно перестала кого-либо удивлять. Однако сегодня она была иной — куда более тяжёлой, чем прежде.

Кожа казалась бледнее обычного, под глазами залегла болезненная синева.

— Вы хорошо себя чувствуете, Ваше Величество? — не удержалась я, но тут же поспешила смягчить свой вопрос: — Вы так много трудитесь в последнее время… Вид у вас утомлённый.

— Ты весьма заботлива, принцесса. Орину несомненно повезло с тобой, — он ловко уклонился от ответа. — Но скажи мне лучше: что побудило тебя взяться за столь благое дело?

Вот, значит, что его интересует.

— Я лишь стараюсь исполнять хотя бы часть обязанностей, возложенных на меня как на принцессу. На ваших с Орином плечах лежит столь тяжкое бремя… Я всего лишь желаю хоть немного его облегчить, — мягко ответила я.

Император улыбнулся.

— Похоже, я уже и позабыл, каково это — когда во дворце есть женщина, радеющая о доме и его делах. Как тебе известно, Императрица почти не занимается своими обязанностями. Всё путешествует из страны в страну, и так уже который год, — с лёгкой досадой заметил он.

— Поддерживать добрые отношения с соседними королевствами — тоже нелёгкий труд. Полагаю, постоянные поездки утомляют Императрицу не меньше, и она наверняка скучает по дому, — искренне ответила я.

Император вновь улыбнулся, но теперь смотрел куда-то в сторону. Складка между его бровями говорила о чувствах, о которых посторонним знать не следовало.

Я предпочла промолчать, не решаясь продолжать этот разговор.

Впрочем, молчание продлилось недолго.

— Я рад, что ты со всей ответственностью относишься к своему положению, — заговорил Император. — Но не забывай и о своём главном предназначении.

С этими словами он поднялся из-за стола.

— Твоя главная обязанность…

Он не договорил.

Внезапно Император замер и прижал ладонь ко лбу.

Я тут же бросилась к нему.

— Что случилось, Ваше Величество?

— В глазах потемнело… Должно быть, я слишком резко поднялся…

Ноги его подкосились.

Я едва успела подхватить Императора, но удержать взрослого мужчину была не в силах. Вместе с ним я рухнула на колени.

— Стража! — закричала я. — Немедленно лекаря! Его Величеству дурно!

Дверь распахнулась почти тотчас. В кабинет ворвались рыцари. Они подняли Императора на руки так легко, словно тот ничего не весил, и поспешили с ним в его покои.

Я же осталась сидеть на полу.

Руки дрожали. Ладони стали влажными.

Как?

Как она до него добралась?

Её ведь не было во дворце.

Неужели кого-то подкупила?

Мысли роились одна за другой, не давая ухватиться ни за одну.

Орин.

Он должен знать.

С трудом заставив себя подняться, я поспешила к его кабинету. В столь поздний час он, вероятнее всего, ещё не удалился в свои покои.

Я шла всё быстрее, почти бежала, но ног словно не чувствовала. Каждый шаг выходил неловким, лишённым всякого изящества — однако сейчас мне было не до того.

Добравшись наконец до кабинета Орина, я распахнула дверь без стука.

Он вскинул голову, явно поражённый моим появлением, и уже собирался что-то сказать, но я не позволила ему произнести ни слова.

— Его Величество лишился чувств! Скорее, нужно что-то делать!

Орин мгновенно поднялся из-за стола и направился ко мне.

И лишь теперь мои ноги окончательно отказались повиноваться. Я качнулась и едва не упала, но он успел подхватить меня.

— Что произошло? — на удивление спокойно спросил он.

— Я была у него в кабинете. Он призвал меня поговорить о благотворительности. Я сразу заметила, что он слишком бледен и выглядит изнурённым. Потом он поднялся, сказал, что у него потемнело в глазах, и… и упал. Я едва успела его подхватить.

Слова вырывались одно за другим, беспорядочно, прежде чем я успевала их обдумать.

— Я понял. Благодарю тебя, — коротко ответил Орин. — Нужно идти к нему. Если лекарь дорожит своей головой, он уже должен быть там.

Он отпустил меня и собирался направиться к двери, но я схватила его за край рукава.

— Я не уверена, но… возможно… Его Величество отравили, — едва слышно произнесла я.

Глаза защипало от подступивших слёз, но я изо всех сил старалась удержать их.

— Я всё выясню, — произнёс Орин, стараясь меня успокоить.

Он вновь сделал шаг к двери.

И вновь я его остановила.

— Прошу… Я тоже хочу знать. Я хочу пойти с вами, но… — я опустила взгляд на собственные ноги. — Они совсем меня не слушаются.

По щеке предательски скользнула первая слеза.

За нею последовала вторая.

А потом сдерживаться стало уже невозможно.

Слёзы всегда были для меня полезным орудием, прибережённым для особых случаев. Я и представить не могла, что однажды воспользуюсь им невольно.

Орин тяжело вздохнул и снял с себя сюртук. Накинув его мне на плечи, он наклонился и неожиданно поднял меня на руки.

Я обвила руками его шею и прижалась к нему.

Он не возразил.

Лишь крепче перехватил меня и быстрым шагом направился к покоям Его Величества.

Впервые за всё это время Орин проявил ко мне хотя бы малую толику заботы.

Мы вошли в покои, и Орин осторожно поставил меня на ноги.

Лекарь уже склонился над Императором, проверяя его состояние. Его Величество понемногу приходил в себя: дыхание оставалось тяжёлым, но взгляд уже обретал осмысленность.

Орин тотчас направился к постели. Он уже открыл было рот, намереваясь о чём-то спросить, однако, заметив, что лекарь всё ещё занят осмотром, сдержался. Лишь убедившись, что отец жив, он отступил на шаг.

Несколько мгновений он молчал, а затем едва слышно произнёс, словно самому себе:

— Нужно послать за ней.

Он уже собрался было выйти, но я удержала его за руку и, приблизившись, тихо сказала:

— Постойте. Давайте сперва выслушаем лекаря. Быть может, он и уступает иным мастерам своего ремесла, но всё же не напрасно служит при императорском дворе.

Мой взгляд встретился с его. Никогда прежде мы не смотрели друг на друга столь долго и пристально.

И, пожалуй, впервые Орин меня послушал.

Он глубоко вдохнул, сдерживая нетерпение, и вновь повернулся к постели.

Лекарь, казалось, нарочно испытывал его терпение. Он то прикладывал пальцы к запястью Императора, то всматривался в его глаза, то сверялся с какими-то записями.

Наконец Орин не выдержал:

— Ты намерен хоть что-нибудь предпринять или будешь ощупывать его, пока он не испустит дух?

Лекарь вздрогнул.

— Простите, Ваше Высочество. Я лишь хотел удостовериться…

— И что же? — резко перебил его Орин.

— Орин, прошу тебя… — устало произнёс Император.

Но тот уже не желал отступать. Он хотел знать всё — здесь и сейчас.

Его взгляд впился в лекаря так, что тому, должно быть, стало ясно: ещё немного — и терпение наследника иссякнет окончательно.

Лекарь поспешно открыл свой дорожный ларец и достал небольшой пузырёк.

— Ваше Величество, вам следует вновь начать принимать прежнее лекарство, — осторожно произнёс он.

Орин резко повернул голову к отцу.

— Ты перестал его принимать?!

Император нахмурился.

— Ты же знаешь, что без него можешь умереть! — голос Орина сорвался выше обычного.

Ни лекарь, ни Император не ответили.

Несколько тяжёлых мгновений тишину нарушало лишь неровное дыхание больного.

Наконец брови Императора сошлись ещё сильнее.

— Не смей меня отчитывать. Получишь на это право после моей смерти.

— Я потому и отчитываю тебя, что не желаю твоей смерти, — неожиданно дерзко бросил Орин.

Я невольно замерла.

Прежде их отношения всегда казались мне холодными, почти церемонными. Даже наедине между ними будто сохранялась незримая черта, отделявшая государя от наследника.

Теперь же она исчезла.

— Я всю жизнь исполнял всё, чего ты от меня требовал, — продолжил Орин. — И нередко больше того, лишь бы облегчить твоё бремя. А теперь узнаю, что ты, словно упрямый ребёнок, решил отказаться от лекарства?

Император отвернулся.

— Ответь мне, — потребовал Орин.

— Я не отказывался от лечения… — после короткой паузы произнёс он. — Я лишь хотел заменить лекарство.

На виске Орина проступила вздувшаяся жила. Он стиснул челюсть и медленно повернулся к лекарю.

— Что ты давал моему отцу?

Тот заметно побледнел. Его взгляд метнулся к Императору, затем к двери, будто там могло найтись спасение.

Он явно не желал нарушать государев приказ.

Но понимал и другое: если Император умрёт, молчание может обойтись ему собственной головой.

А я уже начинала догадываться, что произошло.

— Я… я…

— Можешь и дальше молчать, — неожиданно спокойно произнёс Орин.

От этой спокойности сделалось ещё тяжелее.

— Тогда Император покинет этот мир, а вслед за ним на престол взойду я. Полагаешь, я забуду, что твоё молчание стоило жизни моему отцу?

Лекарь рухнул на колени.

— Пощадите, Ваше Высочество! Я лишь исполнял приказ!

Он в последний раз посмотрел на Императора, но тот едва удерживался в сознании.

— Его Величество повелел мне изготовить подобие прежнего снадобья. И мне удалось… почти удалось. Состав вышел весьма близким, однако…

Он осёкся.

Орин медленно скрестил руки на груди.

— Однако?

Лекарь сглотнул.

— Как бы я ни старался, моего искусства недостаточно, чтобы сравниться с Конваллярией. Лекарство оказалось несовершенным. Оно сдерживало болезнь, но не останавливало её полностью. Недуг продолжал развиваться — медленно, почти незаметно.

Его голос задрожал.

— Прошу… не лишайте меня жизни.

Орин перевёл взгляд на отца.

— Но зачем?.. Отец, зачем?

Император попытался ответить, однако губы его лишь дрогнули.

Я всё же решилась вмешаться.

— Ваше Высочество… разве вы не находите опасным, что правитель Империи настолько зависит от лекарства, которое способна изготовить лишь одна семья?

Орин повернулся ко мне.

В его глазах отразилось неподдельное недоумение.

— Но это не просто какая-то семья. Это…

— Самые верные союзники короны. Я знаю.

Я умолкла на мгновение, тщательно подбирая слова.

— Однако даже самые преданные союзники могут однажды оказаться под угрозой. Их могут принудить, лишить возможности действовать… наконец, попытаться купить.

Я говорила как можно мягче, опасаясь, что он услышит в моих словах обвинение.

Пожалуй, именно поэтому Император и не пожелал открывать ему всё прежде.

— Его Величество сделал то, что счёл необходимым. Он пытался избавиться от единственной зависимости, которой однажды могли воспользоваться против него.

Орин поджал губы.

По его лицу было видно, что в голове у него теснилось множество возражений, но ни одно он так и не произнёс.

— Послушай свою жену, Орин, — вдруг с трудом выговорил Император.

Сил хватило лишь на эти слова. Он вновь прикрыл глаза.

Орин долго смотрел на него.

— Что сделано, то сделано. Теперь это надобно исправить.

Он помолчал и добавил уже твёрже:

— Мне придётся послать за Артеей. Нравится тебе это или нет.

Я лишь спокойно склонила голову.

Орин бросил последний взгляд на отца и вышел из покоев.

Лишь когда дверь за ним закрылась, Император вновь заговорил.

— Ты мудрая девочка. Ты знала?

Неожиданный и странный вопрос.

Я мельком взглянула на лекаря и слуг. Оставить Императора одного сейчас было невозможно.

Я поняла, почему он не спросил прямо.

— Отец говорил вам то же самое, разве нет?

Я не стала пояснять.

Император едва заметно усме

хнулся.

— Повезло мне, что это оказалась ты.

Он понял.

Несколько мгновений он лежал молча, собираясь с силами, а затем продолжил:

— Я уже не уверен, что знаю своего противника. Но знаю, что ты — мой союзник…

Он умолк, не сводя с меня взгляда, словно оставляя последнее слово за мной.

— Да, Ваше Величество.

Его глаза вновь закрылись.

— Хорошо.