Саймон вновь начал правление с проверки своего Инвентаря.

Книга, которую он оставил там в прошлом правлении, так и осталась значком, хотя Саймон не мог её достать. То, что это повторялось уже дважды подряд, наводило на мысль, что это не разовая ошибка Системы. Он решил регулярно проверять, исчезнет ли значок со временем.

Затем, осмотрев свою Маску Демона на изъяны, Саймон телепортировался в кабинет Шабрам. Он ожидал, что его глава разведки будет отсутствовать, но застал её за чтением документов. Эта женщина вообще когда-нибудь спала?

— Ваше Величество? — нахмурилась она. — Какая неожиданность видеть вас в такой час. Леди Ша вам уже наскучила?

Ша? Так звали ту мёртвую наложницу? — Роковая ошибка, — зловеще ответил Саймон, изо всех сил стараясь скопировать жестокую улыбку отца. — Но не будем тратить время на детали. Мне нужно, чтобы вы созвали заседание Высокого Совета.

— Прямо сейчас?

— Да. Сделайте это от своего имени, не упоминая меня. — Убийца решит, что глава разведки обнаружила труп Бальзама и тайно созывает элиту империи, чтобы обсудить убийство. — Затем я хочу, чтобы вы задержали и арестовали Элейн Мальфас, пока её отец будет занят ожиданием вместе с Советом. Будьте очень осторожны. Она предательница, носит взрывное ожерелье и, будучи пойманной, не задумываясь подорвёт себя. Мне нужна она живой — как рычаг против её вероломного отца.

— Понятно… — леди Шабрам отложила бумаги. — Дозволено ли мне задать Вашему Величеству вопрос?

— Дозволено.

— Как зовут нашего сына?

Из всего, о чём она могла спросить, это было последнее, чего Саймон ожидал. Это застало его врасплох, и слова медленно доходили до сознания.

Их сын? У Бальзама Магноса и леди Шабрам был сын? Саймон вспомнил, что видел её в отцовской книге побед, но никогда не слышал слухов о том, что отец прижил от неё бастарда. Это было и правдоподобно, и могло быть уловкой, призванной разоблачить самозванца.

Сказать, что у них нет сына, в надежде, что это ложь, или заявить, что не помнит, потому что у него слишком много бастардов, чтобы помнить каждого? Нет, это ничего не изменит. Если Шабрам пришлось задать такой каверзный вопрос, то дело уже раскрыто.

— Это шутка? — осведомился Саймон в полном недоумении.

— Нет. — Шабрам уселась на стол. — Вы достаточно хорошо изображаете Его Величество, но он всегда вызывает меня к себе, а не является в мой кабинет — чтобы я помнила своё место. — Она склонила голову набок. — Позвольте спросить, с кем я разговариваю? Если вы можете свободно перемещаться по Фрайтволу, значит, вы и есть новый Владыка.

Саймон вдруг начал сомневаться в своём плане. Он вздохнул и развеял свою Маску Демона, показав своё истинное лицо. — Вы меня раскусили, — сказал он, прищурившись. — А насчёт сына вы блефовали?

— Нет. Он совсем мал, и я держу его существование в тайне, чтобы никто не мог использовать его против меня, но у Вашего Величества действительно есть ещё один сводный брат. — Шабрам улыбнулась ему. — Хотите с ним познакомиться?

— Э-э… наверное… возможно, я не знаю, всё это так внезапно и неожиданно, — признался Саймон. Эта новость застала его врасплох, и всё же она объясняла так много. — Это может подождать. Сейчас у нас есть дела поважнее. Мой отец убит, и я унаследовал его Класс. И прежде чем вы спросите — нет, я его не убивал.

— Мне было бы всё равно, даже если бы вы это сделали, — ответила Шабрам. — Напротив, подозреваю, Его Величество гордился бы тем, что это сделали вы. Уже то, что вы унаследовали Класс Владыки, доказывает: вы были его достойным преемником.

— Вы мне льстите, но я не смогу спать спокойно, пока убийца отца на свободе, — сказал Саймон. — Мне понадобится ваша помощь, чтобы поймать виновного.

Она даже не стала его расспрашивать. Её вера во Владыку была поистине непоколебима. — Полагаю, это Патриат Мальфас, раз вы хотите захватить его дочь живой?

— Нет, но он предоставил оружие, — ответил Саймон. — За несколько дней до убийства он подложил зачарованный меч в часовню замка.

— Верховный Исповедник Мастемо и императрица Эвфемия регулярно посещают там церемонии. Принц Луи и принцесса Лориана тоже иногда заглядывают туда, чтобы переговорить с чиновниками. — Шабрам сцепила руки. — Однако за входами и выходами тщательно следят. Мои агенты сообщили бы мне, если бы кто-то вошёл в часовню или вышел из неё с новым магическим мечом.

Верно. Патриат Мальфас обошёл это, спрятав Меч Маны в свой Инвентарь и пронеся его в часовню, но убийце пришлось бы вынести его оттуда. Либо ему как-то удалось спрятать меч, либо…

Либо он вынес его тем же способом, каким Патриат его внёс.

Это он. Все части головоломки сложились в сознании Саймона. Это должен быть он.

Он был единственным, кто обладал нужной способностью, необходимым мастерством, чтобы убить Бальзама Магноса одним ударом, и единственным, кому Оракул особенно не желал передавать Класс Владыки, — а Меч Маны должен был этому помешать. Текущее местоположение оружия не оставляло сомнений.

Это также означало, что Саймон не сможет отобрать его силой, пока не наберёт больше сорока уровней или могущественных союзников. Оставались лишь дипломатия и хитрость, а убийца, скорее всего, пустит клинок в ход, чтобы заставить замолчать любого свидетеля, едва его уличат. Не говоря уже о том, что у Саймона пока не было доказательств — только подозрения.

Я пойду по первоначальному плану, — решил Саймон. Только у него есть шанс на мирный исход.

Настало время Бальзаму Магносу взглянуть в лицо своему убийце.

Высшие эшелоны империи собрались в зале Высокого Совета по настоянию Шабрам. Саймон «Бальзам» Магнос ждал в её кабинете сигнала от своей главы разведки и вскоре получил его.

«Все в сборе, Ваше Величество, — передала Шабрам через своё новообретённое Клеймо Лени. — Стража уже должна была схватить Элейн Мальфас.»

Саймон сделал долгий глубокий вдох, в сотый раз проверил свои усиления и заклинания, а затем телепортировался в зал.

За все прошлые правления он бывал там лишь однажды, занимая место отца, — тогда советники пытались сделать из него марионетку вместо отца. Какая ирония, что на этот раз в курсе шутки был только он один.

Когда он появился, все взгляды обратились в его сторону, что позволило ему разглядеть реакции советников в мельчайших подробностях.

Шабрам, знавшая, что произойдёт, просто улыбнулась.

Бельземина не выказала никакой реакции.

Патриат Мальфас, которого Оракул, вероятно, уведомил, что Бальзам Магнос должен был погибнуть прошлой ночью, побледнел от безмерного страха при виде Владыки.

Лориана приветствовала его бесстрастным лицом и кивком. — Отец.

Мастемо, чьё лицо всегда оставалось скрытым за зеркальной маской, сцепил руки. — Ваше Величество.

Эвфемия приветствовала его пренебрежительным хмыканьем — она явно была раздражена тем, что её разбудили среди ночи, и уже почти не испытывала уважения к мужу.

Лишь один из присутствующих смотрел на Саймона не с раздражением или страхом, а со смирением. Он, должно быть, ожидал чего-то подобного, когда, совершив дело, не получил Класс Владыки.

— Что такое? — злобно усмехнулся Саймон, сердце колотилось в груди. Это был момент истины. — Думал, что я мёртв?

Его реакция подтвердила подозрения Саймона. Этот взгляд — досада от того, что его поймали и переиграли, а не страх или раскаяние, — красноречиво говорил об истинных чувствах.

— Неужели ты всерьёз верил, что это сработает, сын мой? — осведомился Саймон. — Что сможешь убить меня эльфийским клинком, из всего оружия на свете?

Луи Магнос, наследный принц и Маршал империи, с небрежным пожатием плеч признался в отцеубийстве. — Да, верил.

Это всё подтвердило.

Луи убил собственного отца Мечом Маны без малейшего раскаяния.

Итого семь успешных убийств, дражайший братец, — подумал Саймон, вспомнив счёт смертей отца, и сердце его тревожно забилось. Жаль только, что тебе это принесло лишь второе место.

Одна часть Саймона хотела горячо поблагодарить Луи за убийство Бальзама Магноса, а другая оставалась предельно настороже. Луи без колебаний убил и отца, и самого Саймона. Пролитие крови родни не тяготило его совесть сильнее, чем бомбардировка целых городов. Саймон начал задаваться вопросом, есть ли у его брата совесть вообще.

Теперь, узнав правду, что он мог сделать с этой информацией?

Немногое, — мрачно подумал Саймон. Луи, почувствовав угрозу, не станет колебаться и, вероятно, способен убить половину присутствующих — всех, кроме Эвфемии. Это была бы та же кровавая бойня, что последовала за смертью Бальзама в первом правлении Саймона. Мой лучший шанс — обратить всё в шутку. Извращённая идея отца, что-то вроде розыгрыша.

— Что происходит? — спросила Лориана.

— Твой брат попытался убить меня в моей спальне и жалко провалился, — со смешком ответил Саймон, словно это его забавляло. — Это была своего рода проверка с моей стороны, и он её ужасно завалил.

— Что?! — Лориана резко повернулась к брату. — Это что, шутка?!

Эвфемия уставилась на Луи с едва скрываемым отвращением. — Ты пытался убить собственного отца?

— Принц Луи! — воскликнул Патриат в тщетной попытке подыграть происходящему и сохранить свою маскировку. — Как вы могли?!

— Неужели нет такой низости, до которой Ваше Высочество не опустились бы? — презрительно осведомился Мастемо.

— Вы меня вините? Я увидел возможность занять трон и воспользовался ею. Уверен, вы поступили бы так же на моём месте. — Луи подпёр голову кулаком и наблюдал за своим «отцом». Он не выказывал ни страха, ни колебаний, хотя эта ситуация должна была стать предельной проверкой на прочность. — Я понял, что это уловка, когда не унаследовал Класс Владыки. Это был двойник?

Теперь Саймон был убеждён, что с Луи Магносом что-то совершенно не так. Ни один человек не мог бы оставаться настолько спокойным и невозмутимым, будучи обвинённым в убийстве в зале, полном высокоуровневых людей. Либо его уверенность в себе была запредельной, либо он обрабатывал эмоции иначе, чем обычные люди.

— Наложница, которую ты убил, была самой что ни на есть настоящей, — ответил Саймон с пренебрежительным фырканьем. — Ты хотя бы получил за это уровень?

— Нет, — ответил Луи без раскаяния.

— Жаль. По крайней мере, ты вернул Меч Маны, как я и планировал. — Саймон указал на стол. — Положи его сюда.

Луи на мгновение замолчал, несомненно взвешивая шансы сразить отца Мечом Маны через стол и прорубиться с боем через весь замок, прежде чем осознал тщетность этого. В конце концов, отец, по-видимому, пережил одно покушение с этим клинком.

— Бесконечный Арсенал, — произнёс он, проведя рукой над столом, и Меч Маны возник из ниоткуда.

Саймон лишь однажды мельком видел меч сэра Ричарда в конце злополучной последней битвы в Тёмном лесу, и всё же сразу заметил сходство с этим клинком. Выкованный, судя по всему, из сплава сверкающей синей стали и серебра, с отполированной медной рукоятью, искусно вырезанной в форме дерева, раскинувшего ветви. На навершии светился изумрудный маналит. Это было, пожалуй, самое прекрасное оружие, которое Саймон когда-либо видел, и он чувствовал, как дух Владыки внутри него отшатывается при виде этого клинка, точно вампир от восходящего дневного света.

— Что это? — удивился Мастемо. — Магический меч?

— Это… это эльфийский клинок, — пробормотала Бельземина с мёртвым выражением лица.

— Он несёт множество чар, — сказала Эвфемия, и гримаса растянула её лицо. — Я чувствую их отсюда.

— Это был анонимный подарок, доставленный мне в расчёте на то, что я убью им Владыку, — сказал Луи, не отводя взгляда от «отца». — Это был ваш?

— Нет, но я надеялся, что мои враги доставят его тебе. — Саймон взглянул на Патриата, который внутренне умирал при виде меча. Должно быть, сокрушительным ударом было пожертвовать столь многим, чтобы пронести оружие за эти стены, и лишь наблюдать, как враг забирает его.

— Прекрасная работа, не правда ли? — Саймон наклонился к уху перепуганного Патриата. — Знакомая работа, лорд Бартанделус?

Его рука тут же потянулась к ожерелью, чтобы без колебаний взорвать себя, но Саймон обезоружил его одной угрозой.

— Твоя дочь-полукровка у меня. Живая.

В устах Бальзама Магноса это последнее слово звучало в тысячу раз страшнее, чем мёртвая. Патриат Мальфас застыл на месте с выражением полного отчаяния на лице.

— И твои сёстры, Себиль и Люцельфрау, тоже, — добавил Саймон. Это была ложь, но Патриат не мог её проверить. Уже одно то, что он услышал истинные имена своих сестёр, должно было сломить его дух. — Ты семьянин, Бартанделус, заботливый человек, так что знаешь, как я о них позабочусь.

— Ты… — Патриат заскрежетал зубами в бессильной ярости. — Ты чудовище…

— Я знаю, — мягко ответил Саймон. Он был готов поспорить, что отец сказал бы то же самое. — Так что если ты попытаешься избежать заслуженного наказания, я велю привести ко мне этих трёх хорошеньких дам, и я–

Скормить их души Гурману? Изнасиловать их? Нет, это было бы слишком заурядно. Отец не погнушался бы ни тем, ни другим, но, сводя старые счёты, он всегда шёл дальше и придумывал какую-нибудь чудовищную участь. Он собрал целый музей окаменевших жертв, помимо прочих ужасов. Это должно было быть нечто из ряда вон выходящее, настолько абсурдно достойное его титула Жестокий.

— …Я их съем.

Патриат поднял на него взгляд, охваченный неприкрытым ужасом. Шабрам смутно улыбнулась — она была в курсе шутки, — тогда как Мастемо вжался в кресло, а Бельземина не выказала никаких эмоций. Лориана лишилась дара речи, и даже Луи, казалось, был слегка встревожен. Что до Эвфемии…

— Опять? — произнесла она тоном, сочащимся чистым презрением. — Тебе было мало съесть ту корову-зверолюдку?

…

Светом клянусь, какие выводы из этого следуют.

— Что ж, — сказал Саймон, пытаясь придумать ответ, подобающий отцу, — мне ещё не доводилось пробовать салат из эльфа!

Взгляд Эвфемии стал невыносимым, и никто не осмелился прокомментировать его слова.

— Я не понимаю, — сказал Верховный Исповедник Мастемо, поспешно меняя тему. — Это вы передали клинок принцу Луи, Патриат? Вы купили его у эльфов, чтобы убить Его Величество?

— Лорд Патриат Мальфас — не человек, — сказала Шабрам. — Его истинное имя — Бартанделус, эльф, наделённый вассальным классом Подменыша, что позволяет ему сходить за человека.

Патриат уставился на неё, и Саймон увидел, как последние искры сопротивления в его взгляде угасают. Его рука отпустила ожерелье, а душа рухнула в бездну абсолютного отчаяния.

— До тебя наконец доходит, что я знал об этом с самого начала, — сказал Саймон, чтобы окончательно сломить его дух и убедиться, что тот не выкинет какой-нибудь глупости. — Я знаю о Суде Богини и о твоём плане насчёт Агнес. Не раскрывая слишком многого… — Саймон наклонился и прошептал ему на ухо: — У тебя ничего не выйдет.

— Ты… — голос Патриата сорвался, — знал?

— Именно. — О какой же лжи позволяют человеку умолчать путешествия во времени… — Я позволил этой измене укорениться и развиться.

— Но почему? — не веря, спросила Лориана. — Почему, отец?

— Чтобы преподать его эллюзийской любовнице и твоему старшему брату очень ценный урок. — Саймон хлопнул в ладоши, и самодовольная улыбка растянула его Маску Демона. — Что лишь я один достоин править.

Патриат немного воспрянул духом от гнева. — Однажды ты падёшь, — сказал он слабым голосом. — Как все твои предшественники. Как только ты сделаешь всех своими врагами, кто-нибудь обязательно окажется удачливее.

— Но этот кто-то будешь не ты, эльфийское отродье. — Затем Саймон повернулся к Луи. Он нашёл способ хотя бы на время убрать его с дороги. — Что до тебя, сын мой, я могу смириться с твоими амбициями, но не с твоей некомпетентностью. Ты будешь лишён командования, пока не искупишь свою вину. Дассейн примет твои обязанности Маршала до дальнейших распоряжений.

Луи приподнял бровь. — Ты не убьёшь меня?

— Ты оставляешь его жить?! — поперхнулась Эвфемия в праведном негодовании. — После того, как он пытался тебя убить?!

Мои возможности сейчас несколько ограничены, если только вы не хотите поубивать друг друга, — подумал Саймон. Жизнь состоит из маленьких компромиссов.

— Мой сын мне не угроза, и, хотя он сильно меня разочаровал, он ещё может оказаться полезен, — ответил он пренебрежительно. — Через Шабрам до меня дошло, что Гаргаут породил мерзких драконьих отпрысков, намеренных уничтожить всё, чего мы достигли.

Глаза Эвфемии расширились от тревоги. — У Гаргаута были дети?

— Гаргаут истребил всех драконов на континенте, — заметил Мастемо. — Кто же тогда остался, чтобы выносить его потомство?

— Пока это остаётся загадкой, — признала Шабрам, тем более что её доклад основывался на собственных сведениях Саймона. — Однако мои шпионы подтвердили эту информацию.

— Их зовут Касвал и Вивр Ашмодай, — сказал Саймон. — Первый скрывается в Доме Форнеус под видом воспитанника, а вторая подстрекает к мятежу в Теллурии. Принеси мне обе их головы, Луи, и я найду в своём сердце силы тебя простить.

— Мы оба знаем, что у тебя его нет, отец, но ладно, — ответил Луи, протягивая руку к Мечу Маны. — Я откланяюсь–

— Меч остаётся здесь, — сказал Саймон, остановив брата на полушаге. Он собирался поручить Бельземине изучить оружие и выяснить, может ли оно вмешиваться в правления. — Неужели ты и вправду думал, что я позволю тебе забрать его с собой?

— Нет, не думал. — Луи пожал плечами и поднялся с места. — Каков мой срок?

— Вчера, — жизнерадостно ответил Саймон. — Будь любезен, помоги сестре проводить Патриата в его новую камеру, хорошо? Я буду расстроен, если с нашим другом что-нибудь случится по дороге. — Затем он повернулся к Эвфемии и Мастемо. — У меня есть список сообщников, которых вам предстоит допросить. Я уверен, что мы выявили их всех, но лишняя тщательность не помешает.

Эвфемия фыркнула, её прекрасное лицо исказила ненависть. — Ты позволил этой каше завариться, а теперь ждёшь, что мы её расхлебаем.

— Да, — прямо ответил Саймон.

— Да пошёл ты, Бальзам, — злобно огрызнулась она. — Думаешь, это игра? Мы тебе не игрушки и не инструменты, чтобы–

— Ваша милость, прошу, — сказал Мастемо, пытаясь разрядить обстановку. — Ваш гнев здесь бесполезен. Пока что мы должны позаботиться о том, чтобы ни один из наших врагов не ускользнул.

— Прикройте за собой дверь, — бросил Саймон. Эвфемия тут же вылетела вон, Мастемо последовал за ней, а Лориана и Луи вывели Патриата, оставив Саймона наедине с Шабрам и Бельземиной.

Едва двери закрылись, он со вздохом опустился в кресло. Всё напряжение, накопившееся за последний час, схлынуло с него.

Светом клянусь, как ему удалось провернуть всё это, не скатившись в кровавую бойню?! Неужели его отец был настолько страшен для своего окружения, что сама мысль усомниться в нём даже не приходила им в голову? Или лицедейство стало для него второй натурой?

Как бы то ни было, поток опыта, хлынувший в него, мог сравниться лишь с упоением победы. Он наконец раскрыл загадку убийства Бальзама, заполучил Меч Маны и, возможно, предотвратил гражданскую войну.

— Ваше Величество — прекрасный актёр, — похвалила его Шабрам. — Однако подозреваю, что очень скоро они начнут что-то подозревать. Это положение не может длиться долго.

— Согласен, — уступил Саймон. Луи сдался слишком легко и держался слишком уверенно — значит, у него, вероятно, припасён козырь-другой. А Эвфемия так ненавидела Бальзама, что Саймон задавался вопросом, не планирует ли она уже его убийство. Пока что верх взяли шок и трепет, но скоро они иссякнут. — Я должен спросить… мой отец в самом деле съел перевертыша?

— К сожалению, да, — со вздохом признала Шабрам. Бельземина с недоумением подняла взгляд на слово «отец». — Когда я видела его в последний раз, он уже наполовину прошёл кулинарную книгу Гаргаута.

Саймон почти боялся спрашивать о подробностях.