Вот же ублюдки!

Первым делом Саймон поднял почти не повреждённый труп стражника безмозглой нежитью и надел на него шлем Гектора со встроенным Крестоном. Палач тут же вновь активировал облачение своего Класса и подтвердил подозрения Владыки: — Они забрали мою сестру… и леди Анну.

— Что произошло? — спросила Шабрам, оглядывая побоище. — Это же имперская элита, их обучали как раз на такой случай. При первых же признаках опасности они должны были телепортировать леди Пеймон отсюда.

— Чаепитие леди Анны шло спокойно, как вдруг на поместье напали безликий демон, мумия и орда убийц, — объяснил Гектор. — Половина наших людей вдруг запаниковала и принялась драться друг с другом… словно они больше не понимали, где свои, а где враги.

— Верни, — догадался Саймон, крепче сжимая Бейлфайр. Зодиакальный Демон противоестественного, безумия и предательства наверняка знал, как внушить окружающим сильнейшую паранойю.

Даже Душар, неизменно остававшийся одним из сильнейших вассалов Саймона и прежде погибавший лишь от руки Луи, не смог ничего противопоставить их врагам. Это опечалило Саймона, успевшего проникнуться к нему уважением и симпатией. Его вассалам требовалась его поддержка, чтобы пережить грядущие бедствия.

Всё это было очень скверно. По плану Шабрам, Бельземина и другие подкрепления должны были переместиться к Анне, как только начнётся операция «Закрытая Дверь», но Саймон не ожидал вмешательства эльфов. И Вальравн, и Оракул заплатят за это предательство.

Гектор взглянул на труп отца; в его мёртвых глазах застыли ненависть и тревога: — Моя сестра…

— Кассандра и Анна всё ещё живы, — успокоил его Саймон. Связь с первой он по-прежнему ощущал через её Дьявольские Клейма, хотя на телепатические запросы она и не отвечала, а запись о второй в Системе Группы показывала, что та находится внутри Чердака. Они наверняка были без сознания и удерживались где-то, чтобы позже послужить вместилищами для соответствующих Зодиакальных Демонов. Возможно, ещё оставался способ выследить их обеих…

Саймон тут же призвал беса. — Эй! — пискнула тварь, озираясь по сторонам. — Это чтобы убрать трупы или на обед? И то и другое?

— Отправляйся в ад, — приказал Саймон, прижав ладонь к черепу беса. Его корона не отпустила бы свою пленницу, если бы кто-то другой не занял её место.

— Но я только пришёл— — бес не успел закончить фразу, как прямо под ним разверзлась адская пасть и поглотила его целиком — к любопытству Луи и к ужасу всех остальных.

Затем чудовищная глотка выплюнула Бархат — по частям.

Саймон опешил, увидев её. На лице застыл чистый ужас, а на коже виднелись следы рваных ран, ожоги от кислоты и кровавые укусы в интимных местах. Голову тоже оторвало от плеч.

«Неужели… полуплан убил её? Замучил до смерти?» — недоумевал Саймон, пока не понял, что произошло, убедившись, что её смертельная рана в точности совпадает с раной Шёлк. По словам Вальравна, когда-то сёстры были одним человеком, пока Близнецы как-то не разделили их надвое. Должно быть, между ними сохранялась какая-то метафизическая связь. Убийство одной погубило другую.

— Разве это не вассал Принца Пауков? — задумчиво произнёс Луи. — Похоже, в дело её уже не пустить.

— Я рассчитывал её допросить, — с растущим раздражением признал Саймон, убирая Бейлфайр и доставая взамен Крестон Плута. — Но у меня осталась ещё одна карта.

Он тут же активировал его, сменив одеяние Владыки на облачение Плута. Хотя оно не отвергало его и не принимало с готовностью, как Паладин и Авантюрист соответственно, Саймон чувствовал неприязнь камня по тому, как новая одежда зудела на коже.

Плут: Принц воров, безликий шпион, изгой, не признающий никаких законов, кроме собственной совести, и напоминающий надменным и сильным мира сего оглядываться назад.

Сила B, Живучесть D, Ловкость S, Восприятие A, Магия D, Интеллект B, Харизма C, Удача S.

Отмычка (пассивный): Все магические обереги, барьеры и защиты воспринимают вас так, словно у вас есть надлежащее разрешение пересекать их, невзирая ни на какие условия. Вы считаетесь приглашённым в любое жилище и не вызываете тревоги, если только сами того не пожелаете.

Городская Легенда (пассивный): Вы — миф, не оставляющий следов. У вас нет запаха, вы не оставляете отпечатков ног или материальных улик и не издаёте шума при движении. Вы получаете сопротивление к Прорицанию, а также бонус к маскировке, когда держитесь теней или используете маскировку.

Взлом (пассивный): Вы обладаете интуитивным пониманием замков, охранных систем и ловушек, что позволяет вам как создавать, так и обезвреживать их.

Внезапная Атака (активный): Когда вы наносите удар по противнику рубящим оружием, уровнем владения которым обладаете, ваш шанс нанести критический удар увеличивается за каждую единицу ЛОВ, превышающую показатель цели; если вы наносите критический удар, вы можете по своему выбору вызвать у цели мгновенную смерть.

Перк Плута 1-го уровня: Кража I (активный): Вы можете попытаться украсть предмет у цели в пределах видимости. Эта способность имеет шанс на неудачу. Вероятность успеха зависит от различных факторов, таких как разница в Удаче и Уровне с вашей целью, расстояние до неё и то, подвержена ли она недугам. Вы должны знать, какой именно предмет пытаетесь украсть.

Отмычка… Раздражение Саймона нарастало, пока он читал описание. Должно быть, именно благодаря этому перку Шёлк удавалось проскальзывать мимо телепортационных барьеров, и он был бы чрезвычайно полезен, если бы не одна загвоздка: у него не осталось ячеек Пожирания Крестона. Но это должно было по крайней мере сработать.

— Через какую дверь они сбежали? — тут же спросил Саймон у Гектора, и тот указал на дверь в уборную. Он распахнул её, но по ту сторону оказался лишь ночной горшок. Должно быть, Вальравн уничтожил этот проход после побега, что оставляло лишь несколько возможностей… — Через какую дверь ты проник в Фрайтвол, Луи?

— Через личную часовню темницы, — сказал Луи. — Впрочем, подозреваю, что обратный путь мне отрезали, стоило мне пойти своей дорогой.

— Шанс настичь их ещё остаётся, если Вальравн пока не узнал о твоём предательстве, — сказал Саймон, перенося группу обратно в Фрайтвол, в небольшую комнату с единственной статуей святой Фарис. Священники часто использовали эту комнату, чтобы преподать последнее напутствие некоторым узникам перед смертью.

Саймон перевёл дух, закрыл глаза и сосредоточился на Отмычке. Прикосновение к дверной ручке отозвалось холодком в руке, когда он обнаружил скрытый от глаз тайный проход — врата, спрятанные внутри других врат наподобие сундука с двойным дном. Он ухватился за этот призрачный замок, силой взломал его и увидел перед собой коридор из дверей.

— Здесь следует находиться лишь принцу Луи, — произнёс улыбающийся фетч по ту сторону. — А остальных я должен попросить—

Саймон знал, как уничтожить Чердак, но вся загвоздка заключалась в том, чтобы поймать фетча, способного отпирать двери, и заставить его сделать это. Задача осложнялась тем, что Вальравн стал куда осторожнее оберегать их с тех пор, как Саймон унаследовал трон и назначил награду за головы большинства Ткачей. Из-за отсутствия души и жизни их также невозможно было заклеймить.

Не желая упускать возможность, Саймон быстро схватил шлем Гектора Дьявольской Рукой, снял его с прежнего носителя и насадил на голову фетча, прежде чем тот успел закончить фразу.

— Открывайте все двери и ищите Верни, — приказал Саймон союзникам, когда они вошли внутрь. — Гектор, извлеки из разума фетча карту этих ходов.

— Он сопротивляется… — предупредил Гектор устами фетча. — Мне потребуется время, чтобы… во всём разобраться.

— Быстрее— — коридор сотряс толчок, и вслед за ним Саймон ощутил, как сместился метафизический вес Чердака. — Что за—

— Ваше Величество, двери… — нахмурилась Одетт, открывая одну за другой, но за каждой из них оказывалась лишь трескающаяся кирпичная кладка. — Они никуда не ведут!

— Это место… — напрягся её телохранитель, эйдолон Ксенофонт. — Нужно уходить, немедленно!

Он был прав, как бы Саймону это ни претило. Трещины расползались повсюду: по стенам, потолку и полу. Из них сочились миазмы, пока пространство сжималось и искривлялось. Вальравн предпочёл уничтожить собственный Чердак, чем позволить Саймону преследовать себя.

Саймон стиснул зубы в бессильной ярости: — Уходим!

Они побежали к двери, пока за их спинами рушился коридор; в итоге отряд остался заперт в замке Саймона, а их друзья — далеко вне его досягаемости.

…

Вторгшимся эльфам повезло, что все они были мертвы, ибо гнев Владыки был воистину грозной бурей.

Судя по свидетельствам очевидцев, во время хаоса эльфы попытались освободить членов Дома Мальфас, которых явно не предупредили об операции — скорее всего, чтобы Саймон случайно не узнал о заговоре. Они наверняка успешно сбежали бы, если бы Саймон не изменил замок и не активировал свою Ужасающую Ауру, которая проредила их ряды и позволила Верховному Исповеднику Мастемо перехватить их.

Хотя Жюстин Элигос благоразумно сдалась, предпочтя не сражаться с Клириком, её сестра Ансельма быстро встала на сторону эльфийских собратьев и погибла во время боя. Сама Элейн случайно умерла от его Ужасающей Ауры вместе с Патриатом, хотя их души по крайней мере удалось заключить в камни, в отличие от вторгшихся эльфов.

— Полагаю, они использовали разновидность Предусмотрительности — заклинания Прорицания VII круга, которое активирует другие чары при наступлении определённых условий, — предположил Мастемо во время доклада. — Провидцы Эллюзии весьма к нему пристрастны.

Каким бы заклинанием они ни воспользовались, оно помешало Саймону выведать сведения у своих жертв, и никого из пленных не взяли живым, кроме Жюстин Элигос. Саймона по крайней мере утешало то, что они совершенно не достигли ни одной из своих целей.

«Быть может, мне стоит поглотить камень души Элейн или Патриата, проникнуть в Эллюзию и в одном из правлений вонзить кинжал в предательское сердце Оракула? — размышлял Саймон на своём Багряном Троне. — Предвидит ли эта вероломная змея приближение удара?»

То, что Гектор завладел фетчем, по крайней мере позволило Саймону нанести на карту все тайные ходы Чердака в Фрайтволе. Это хотя бы объясняло, как Шёлк и «Паутина» столь быстро узнавали о гибели Владыки: они могли буквально подслушивать Луи, местных священников и гостей. В будущих правлениях он непременно либо замурует эти проходы, либо использует их, чтобы проучить Верни.

Тем временем местоположение Анны сменилось на Лор, и Система Группы оказалась достаточно точной, чтобы отслеживать её перемещения в реальном времени, показывая дороги и улицы, по которым она двигалась. Саймон предположил, что теперь, когда Чердак разрушен, Верни несёт её куда-то пешком.

Его досада была тем горше, что, судя по свидетельству Гектора, Анна во время суматохи явно пыталась активировать своё ожерелье и призвать Саймона к себе, но устройство не сработало. Должно быть, Сокрушительное Одиночество Лотана не дало зову пройти.

Она звала на помощь, а он не откликнулся.

Соображения Верховного Исповедника по этому поводу по крайней мере пролили свет: — Похоже, они держат путь по дороге к священному городу Серрасу.

— Туда, где поклоняются Мегалиту Света, — произнёс Саймон, вспоминая уроки, полученные в Маяке. — Неужели под ним запечатан кристалл Зодиакального Демона, подобно тому как Водолей был заточён под Мегалитом Воды?

— Насколько мне известно, нет, — признался Мастемо, переминаясь с ноги на ногу. — Полагаете, демону нужно именно это?

— Мой отец верил, что в Лоре находится демонический курган, и мои видения подтвердили его правоту. Альциона говорила то же самое в Святилище. — Учитывая знак рождения Анны, Мегалит Света наверняка подавляет Деву.

— В этом есть смысл, если учесть, что её считали сильнейшей из всего этого мерзкого отродья… — В голосе Верховного Исповедника звучала тревога. — Однако мне ничего не известно о скрытом Подземелье или гробнице под Мегалитом Света. Весьма загадочно.

— Должно быть, эльфы спрятали демонический курган задолго до того, как пророчица Фарис получила свои видения, чтобы союзники Девы не смогли её освободить, — предположил Саймон. Какая бы божественная сила ни привлекла внимание Верни к Анне, она, вероятно, требовалась для снятия печати. — Мы должны срочно отправить магические послания лорской ортодоксии и предупредить её об угрозе. Мы обязаны вернуть Анну и помешать Верни довести до конца его безумные поиски.

— Я немедленно разошлю послания, — пообещала Шабрам.

— Это бесполезный жест, брат, — сказал Луи. — Они не станут слушать. Нам лучше подготовиться к битве.

— Кто спрашивал твоего совета, родичеубийца? — с презрением бросил Мастемо. Вид свободно разгуливающего наследного принца тревожил его до глубины души. — Как ты вообще нарушил домашний арест Её Светлости?

— Боюсь, магия Верни оказалась сильнее Законов вашей святой, Ваше превосходительство, — с насмешкой ответил Луи. Саймона это не слишком удивило: в одном из прошлых правлений Вальравн уже пытался снять его клейма и преуспел бы, если бы не его титул Лживый. Тот, вероятно, мог аннулировать любые контракты. — К тому же я покинул свои покои лишь ради того, чтобы добыть сведения о наших врагах. Это ведь должно сойти за общественные работы и примерное поведение?

— Крестон Воина я тебе не верну, — предупредил Саймон. Хотя Луи и помог им, Саймон понимал, что безумцу нельзя доверять его Благородный класс.

Луи воспринял это с непринуждённой уверенностью: — Тогда я подожду, пока ты не передумаешь.

«И ведь вполне могу», — с горечью признал про себя Саймон. На губах у него горел вопрос, на который он надеялся получить ответ.

Стражники привели к Багряному Трону Жюстин Элигос — единственную выжившую среди эльфов. Несмотря на своё бедственное положение, диаболист держала голову высоко, стараясь сохранять достоинство.

— Ваше Величество, — сказала она с вежливым поклоном. — Уверяю вас, ни я, ни моя племянница понятия не имели о том, что произойдёт.

— Душа вашей племянницы у меня на ладони, и ради вас обеих я молюсь, чтобы вы говорили правду, — ответил Саймон. Тень скорби скользнула по лицу Жюстин. — Почему?

— Почему напали? — нахмурилась Жюстин. — Я не осмелюсь гадать, что думает наш непогрешимый Оракул, — в этих словах сочилось презрение, — но полагаю, она сочла ваши мирные предложения уловкой, чтобы отсрочить боевые действия, пока вы не поднимете уровень и не укрепите власть.

— Ударить сейчас, во время перехода власти, вполне логично, — согласилась Шабрам.

— Я не об этом спросил, — сказал Саймон, сжимая подлокотники трона. — Я могу понять, если мои дипломатические шаги сочли слабостью или обманом, сколь бы глупым ни было такое предположение, но союз с «Паутиной»? С работорговцами и поклонниками демонов? — Он кипел от ярости и горечи. — Почему? Почему она питает ко мне такую ненависть, что предпочла бы рискнуть освобождением Зодиакальных Демонов, чем дать шанс новому Владыке? Из-за Агнес?

— Я не понимаю, почему Эллюзия так отчаянно жаждет вернуть леди Огнежезл, если не считать её статуса живой мученицы эльфийского народа, однако причина их вражды к Дому Магнос вполне ясна. — Жюстин перевела дух. — Оракул всеми фибрами своего существа верит, что вы уничтожите мир.

Саймон в шоке вскинул голову: — Что?

— Ну знаете, поток тьмы, поглощающий мир, Ад на Бримире, крики всех и каждого, кладбище вопящих трупов, Владыка, хохочущий на своём Багряном Троне, и прочая чушь… — Леди Элигос закатила глаза. — То самое апокалиптическое пророчество, которое она твердит с момента первого появления Мардока: якобы Владыка уничтожит Бримир и убьёт всех, ведь это почему-то имеет больше смысла, чем просто править миром. Гаргаут и ваш отец тоже сполна наслушались проповедей о судном дне.

Саймон молчал, обдумывая эти сведения. Он бы солгал, если бы сказал, что слова Жюстин ни о чём ему не напомнили.

Неужели Оракул видела те самые видения, что являлись Саймону, когда он нарушал причинность или погибал от Меча Маны? Видела ли она те миазмы, горящие трупы, тот сюрреалистический адский пейзаж?

«Быть может, она видит конец правлений, расходящийся рябью сквозь время, и принимает его за уничтожение мира Владыкой… что я, возможно, формально и делаю, когда поворачиваю время вспять», — подумал Саймон. Насколько он знал, отброшенная временная линия под действием магии бездны просто переставала существовать, будто её никогда и не было. И чем я слабее, тем ближе ей должен казаться конец, ведь у меня больше шансов умереть раньше.

Жюстин нахмурилась, когда он промолчал: — Ваше Величество планирует уничтожить мир?

— Конечно нет! — буркнул Саймон в знак протеста. — Но Оракул верит, что я положу конец Бримиру?

— Да, верит, без тени сомнений, — подтвердила Жюстин. — В её представлении любая цена оправдана, лишь бы нейтрализовать вас и ваш Класс.

— Даже союз с архидемонами? — с недоверием спросил Саймон.

— Почему бы и нет? — пожала плечами Жюстин. — Большинство демонов хотят, чтобы мир существовал, дабы они могли пировать грехами и страхами смертных. Ад на земле — это всё ещё жизнь.

Луи улыбнулся ей: — И всё же вы ей не верите.

— Перед нами уже четвёртый Владыка, а мир так и не погиб, — заметила леди Жюстин. — Либо её видения ошибочны, либо она лжёт, чтобы мы, эльфы, продолжали вести безнадёжную войну, в которой никак не можем победить. Многие в «Белом Единороге» разделяют мои сомнения на этот счёт.

— Но не эльфы в Эллюзии, чья вера в своего Оракула абсолютна, — заключил Луи, останавливая взгляд на Саймоне. — Теперь ты понимаешь свою ошибку, брат?

Саймон стиснул зубы: — Я прошу цивилизацию, построенную на страхе перед будущим, проявить храбрость и рискнуть.

— Именно, — подтвердил Луи. — Эллюзия — настолько избалованное общество, что им нужны провидцы, избавляющие от любых невзгод, лишь бы они могли пребывать в праздности. Они боятся всего, где есть малейший шанс неудачи; а что может быть рискованнее, чем дать шанс тебе? Они не приспособлены для жизни в нашем мире. — Наследный принц пожал плечами: — Твой мир можно купить только кровью.

Так ли это? Саймон сложил пальцы домиком и размышлял над этими сведениями. Должен же существовать способ убедить Оракула в её ошибке и в том, что он не несёт бедствий, но в голову ничего не приходило. Мардок, как известно, предавал любые дипломатические попытки договориться; Гаргаут планировал мировой геноцид; и хотя Бальзам Магнос, вероятно, не собирался уничтожать мир, он был намерен стереть Эллюзию с лица земли. Эльфы будут считать Саймона слепленным из того же теста, пока Оракул продолжает получать свои видения.

Хватит ли даже освобождения Бельземины, чтобы заслужить их доверие? Или же Оракул и Богиня Маны просто сочтут это уловкой или слабостью? Луи мог оказаться прав: дипломатия провоцировала нападение.

Что ему делать теперь? Эллюзия совершила террористическое нападение внутри его собственного замка, перебила многих его слуг и косвенно помогла преступной шайке похитить госпожу островов Бервик. Никто не станет уважать его власть, если он просто спустит это на тормозах. Должны быть последствия, иначе элита империи ополчится против него. Сам Моблан потребует похода на Лор, как только узнает о похищении Анны.

Он предложил эльфам их первый шанс на мир за четыре века, а эти глупцы предпочли войну.

Саймон ощутил попытку телепатической связи через свои Дьявольские Клейма: один из его слуг в свите Эвфемии пытался связаться с ним.

«Ваше Величество, я несу добрые вести, — сказал он. — Королева драконов мертва».