Чёрная комета и была Крестоном Владыки.

Какая-то частичка Саймона подозревала правду с тех самых пор, как Астерион предупредил его: он, Мардок и все прочие Зодиакальные Демоны — осколки её, вылепленные смертными страхами. Лориана предупреждала, что не может найти кристалл миазмов достаточной силы, чтобы создать вассальные Классы Владыки.

Только комета могла обладать мощью, достаточной для самого Владыки.

— Саймон?

Неужели комета была Крестоном Владыки с самого первого её посещения этого мира в незапамятные времена — меняя свою природу под кошмары перепуганных смертных, пока некий архидемон не отыскал способ её приручить? Или Мардок каким-то образом узурпировал её в высшем акте блистательной мании величия, обратив изначальный хаос, что его создал, в орудие зла с помощью Элиоса Магноса? Какую роль во всём этом играл Багряный Трон? Был ли он просто символом? Приманкой — или якорем для Тьмы?

Его зрение застилали фиолетовые миазмы, но он не мог отвести взгляд от лица своего Класса — тени его души, манящей из глубин межзвёздной пустоты…

— Лорд Саймон, ваша рука…

Чем дольше Саймон всматривался в злобный лик Класса Владыки, тем сильнее тот его втягивал. Он чувствовал, как в нём отзывается его воля господствовать над всем живым, его нескончаемый голод по власти, его ненависть ко всем, кто живёт, не изведав горького жала страха…

— Светом клянусь…

Оно взывало к нему, приглашая в свои тёмные объятия, чтобы вместе принести порядок и дисциплину в бесцельную вселенную, обещая ему богатства и наслаждения всех планов, искушая исполнением самых зловещих его желаний…

Саймон вырвался из взгляда Абраксаса и заставил себя вернуться к реальности — пошатнулся, поднялся с трона и едва удержался на ногах. Он огляделся и обнаружил, что присутствующие тамплиеры наставили на него оружие. Изулон надел наряд своего Класса Учёного, а Мастемо в ярости сжимал посох.

— Что происх… — пробормотал Саймон, потянувшись рукой ко лбу, но наткнулся на сталь. И тут правда наконец дошла до него.

Саймон был в наряде своего Класса Владыки.

Его Класс вышел наружу в ответ на зов Абраксаса, явив всем в зале его истинную природу и упиваясь их ужасом. Он отказывался прятаться в тени, когда мог угрожать, порабощать и запугивать.

Осознав опасность, Саймон немедленно попытался телепортироваться обратно в убежище Шабрам, но высшая сила отменила эффект и удержала его на месте.

Святой Храм Мастемо отменил вашу телепортацию.

Саймон тихо выругался. Если Святой Храм Мастемо действовал так же, как его Владыка Демонического Замка, значит, его силы влияли на существ более низкого уровня. Верховный Исповедник превосходил его мощью.

А он был в ярости.

— С самого начала… — Саймон почти осязал горькую, холодную злобу в голосе Мастемо. — Ты обманывал нас с самого начала… подумать только, твоя мерзкая магия позволяет тебе нарушать клятвы Свету и обманывать сами мегалиты…

— Я не лгал ни о своих видениях, ни о предательстве Луи, — настаивал Саймон, пытаясь спасти положение. — Я должен был…

— Молчать!

Мастемо никогда не повышал голоса, но теперь его крик разнёсся по обсерватории, а слова были тяжелы от осуждения.

— Я доверял тебе! Я в тебя верил! Я впустил тебя в эти священные залы и делал всё, чтобы ты чувствовал себя желанным гостем, а ты в ответ укусил мою руку, как гадюка! — Его гнев звучал совершенно искренне, но затем уступил место горечи. — Подумать только, я лелеял надежду, что ты станешь следующим Паладином… что ты поможешь нам спасти этот мир и привести его к истинному покою… как я мог быть так слеп…

— Мы ещё можем спасти мир вместе, ваше превосходительство, — возразил Саймон, указывая пальцем на ночное небо. — Эта комета и есть настоящая угроза! Она разбудит Зодиакальных Демонов и обрушит разрушение на всех нас, как уже бывало не раз за всю историю! С моей помощью мы сможем спасти…

— Спасти? Спасти?! Кого ты можешь спасти своей ложью?! — Мастемо замер, когда ему в голову пришла ужасная мысль. — Ты позволил своим спутникам погибнуть на той горе, верно? Или сам убил их, чтобы защитить свою постыдную тайну?

Дела шли плохо. — Зодиакальный Демон…

— Говорил правду! — отрезал Мастемо, придерживая рукой маску. — Я считал его рассказ невероятным, думал, что ты никак не можешь быть Владыкой, ходящим среди нас, но теперь… теперь я вижу тебя таким, какой ты есть! — Он поднял посох и наставил его на ночное небо. — Это… это порождение тьмы — лик воплощённого зла, и теперь я вижу, почему оно избрало тебя своим избранником! В тебе дар Мардока ко лжи, жадность Гаргаута до тайн и безжалостность твоего отца! Ты — ложный спаситель, который приведёт нас всех к погибели!

Постой, дух Эксодеоса нашептал Мастемо за спиной Саймона? Не поэтому ли Верховный Исповедник несколько дней назад проверял пределы своей клятвы Тамплиера? Только те, кто способен стать носителем, могли слышать этот шёпот.

Что-то не сходилось.

— Как ты мог слышать шёпот Зодиакального Демона? — спросил Саймон, и по спине у него пробежал холодок: он понял, почему Верховный Исповедник казался ему таким знакомым. Не может быть… — Какую постыдную правду ты прячешь под своей маской, ваше превосходительство?

Мастемо несколько секунд молчал, затем поднял палец, указывая на Саймона. — Убейте этого еретика! — приказал он тамплиерам. — Убейте…

Саймон немедленно активировал Ужасающую Ауру и применил Волну Хаоса, отбросившую ближайших к нему тамплиеров назад. Взрыв швырнул трон-телескоп, угодив в Изулона, а Мастемо ударил посохом в пол, чтобы удержаться на месте.

Саймон сразу ощутил, как на него внезапно навалилась огромная тяжесть. Бремя его грехов и вины перешло из метафизической реальности в физическую, ослабляя его и лишая сил.

Святой Храм Мастемо заклеймил вас как еретика! Все характеристики снижены! Статус: Кара! Вы не можете восстанавливать жизненную силу или ману! Ваша уязвимость к Свету усилилась!

Поняв, что сражаться на территории Мастемо — самоубийство, Саймон попытался призвать Призрачного Скакуна, чтобы сбежать, но перк не сработал. Оказавшись в ловушке, он применил Дьявольскую Руку и протянул руку к Мастемо. Его когти вцепились в маску Верховного Исповедника прежде, чем тот успел среагировать, и впились в её отполированную зеркальную поверхность.

Надеясь, что Клирик разделяет слабость всех заклинателей к ближнему бою, Саймон потянул Верховного Исповедника к себе, пытаясь взять его в заложники. Ему удалось притянуть человека всего на дюйм, когда из ниоткуда появился столб света и с обжигающей силой ударил Саймона в локоть. Боль разлилась по испепелённой плоти и костям, и отсечённая рука с глухим стуком упала на пол.

Тьфу ты, Клирик умел творить молитвы без слов! Саймон перетерпел боль и прикрыл кровоточащий обрубок уцелевшей рукой, лихорадочно обдумывая тактику боя… и вдруг замер.

Его когти сорвали часть маски Мастемо. Кусок, закрывавший верхнюю левую половину лица, исчез, и Саймон смог мельком увидеть правду под ним.

Зелёный глаз яростно смотрел на него из-за небольшой пряди розоватых волос, которая не могла скрыть сияющий бирюзовый камень, застрявший посреди лба. Он вгрызся так глубоко в морщинистую плоть Мастемо, что из кожи выглядывал лишь кончик, но Саймон сразу узнал его зловещий блеск.

Кристалл миазмов.

— Ты один из них, — с ужасом осознал Саймон.

— Ты ничего не знаешь, обманщик, — ответил Мастемо, взмахивая рукой. — Низвергнись! Пади в Бездну!

И Саймон пал.

Пол под ним разверзся, и он провалился в гладкую шахту — Мастемо перестраивал само строение Маяка. Саймон мгновенно направил руку вниз и применил Адское пламя. Взрыв остановил его падение, и Саймон тут же попытался добавить ещё один поток пламени, чтобы вылететь из ловушки так же, как несколько дней назад летал вокруг Эксодеоса.

Он взглянул вверх, на выход, и встретился взглядом с Мастемо, который смотрел на него сверху с ненавистью и презрением. Кристалл миазмов Верховного Исповедника на миг сверкнул, и из его посоха хлынул настоящий водопад.

Невероятно мощный поток с силой обрушился на Саймона сверху; галлоны и галлоны жидкости давили на него и увлекали вниз. Ни Волна Хаоса, ни Адское пламя не помогали удержаться наверху или отбросить нескончаемый поток. Водопад просто тащил его вниз и вниз, к далёкому дну.

Саймон рухнул вниз через семьсот этажей навстречу смерти — как и его отец до него.

Багряный Трон убаюкал его, возвращая во тьму между временами, и его смех эхом разносился в пустоте.

И почему бы ему не смеяться? Верховный Исповедник и глава Церкви Света носил во лбу вросший кристалл Зодиакального Демона. Под покровом святости прятался самый настоящий демон, и всё же, когда он заглянул во тьму и встретился лицом к лицу с истинным обликом Владыки…

Он моргнул.

Носитель. Мастемо — носитель. Одна эта мысль до сих пор потрясала Саймона до глубины души. Как никто не заметил? С одной стороны, это отчасти объясняло, почему он так много знает о Зодиакальных Демонах, почему сотрудничал с «Паутиной», чтобы собирать их, и что сталось с кристаллом, который должен был быть сокрыт в глубинах Маяка. С другой стороны… В этом нет никакого смысла.

Почему Крестон Клирика это терпел? Если он отреагировал так же, как Крестоны Паладина и Торговца отреагировали на Саймона, то должен был отвергнуть Мастемо как недостойного носителя. Благородные Крестоны ведь были созданы, чтобы противостоять Зодиакальным Демонам. Владеть им, будучи одержимым, должно было быть невыносимо больно.

Мог ли Мастемо каким-то образом подавить демона в своём кристалле силами Клирика или подчинить его своей воле, а не наоборот? Или демон манипулировал им настолько тонко и сокровенно, что сумел избежать разоблачения? Саймон лишь улавливал слабый оттенок Тьмы через свой Класс Владыки — настолько незаметный, что больше никто, возможно, его и не чувствовал, но уж кто-нибудь из верхушки Церкви обязан был рано или поздно заметить нечто столь огромное. В конце концов, каждый тамплиер в мире обладал собственным Тёмным чутьём.

Мастемо просто вёл себя совсем не так, как те немногие носители, с которыми Саймону до сих пор не посчастливилось столкнуться. Он был аномалией — и пугающей. Связано ли это с подозрительным взаимодействием Мегалита Света с Миазмическим Архимагом? Знал ли об этом Бальзам Магнос?

Как бы то ни было… Мастемо, судя по всему, хотя бы отчасти был искренен в общении с Саймоном — если судить по его яростной реакции на правду. Он и в самом деле, похоже, верил, что Саймон — подающий надежды Провидец, избранный его богом, и был готов покарать своего протеже, едва тот отступил от его чаяний.

Сколько ещё тайн предстоит раскрыть, — подумал Саймон, обратив душу к Багряному Трону. И с одной из них я столкнулся прямо сейчас.

— Что ты такое на самом деле? — рявкнул Саймон на трон. — Компас для правлений? Проводник влияния Абраксаса в этом мире? Вычурный реквизит и дом престарелых для душ мёртвых Владык?

Багряный Трон ответил ему насмешливым молчанием — и титулом, достойным этого правления.

Это шестнадцатое из ваших Ста Правлений.

Вы заслужили титул Саймона Еретика.

Еретик: Вы посмеялись над верой Клирика и показали ему, что вера — не броня против Владыки. Ваша Ужасающая Аура теперь подавляет молитвенные заклинания существ более низкого уровня, попавших в её радиус.

Саймон решил, что Титул подходящий — и, возможно, однажды он спасёт ему жизнь, если тот снова пересечётся с Церковью Света.

Саймон очнулся в своей комнате; за окном стояла тёмная, полная звёзд ночь. Он всмотрелся в черноту между ними, представляя, как злобный лик Абраксаса смотрит на него в ответ из глубин космоса. Теперь, когда он не был заперт в комнате с разъярёнными тамплиерами, Саймон позволил себе перевести дух и всё обдумать.

Абраксас — это Крестон Владыки… но так было не всегда. Класс Владыки появился лишь после Погибели, и Элиос Магнос участвовал в его создании. Саймон скрестил руки и задумался о времени. Должно быть, Мардок вырезал на ней магические письмена во время её последнего прохождения.

Это объясняло бы, почему Мардок помог героям и эльфам запечатать его собратьев. Иначе прочие Зодиакальные Демоны могли бы помешать созданию Класса Владыки. Они были препятствиями, которые Мардоку пришлось устранить, чтобы обрести высшую власть.

Это также давало возможное объяснение тому, почему со временем число правлений росло и почему Элиос Магнос мог угадать их количество, зная один лишь год: поскольку Абраксас и был Крестоном Владыки, чем ближе комета находилась в момент избрания нового Владыки, тем больше энергии она могла потратить на временные петли. У Мардока их, вероятно, было меньше всего, потому что он потратил столько силы на создание самого механизма.

Саймон по-прежнему понятия не имел, как Мардоку удался такой подвиг, какую цель преследовал Багряный Трон и как на самом деле работают правления… но теперь он хотя бы знал, что питает этот цикл. Изучение магических письмён Абраксаса должно было позволить ему понять чертежи Класса Владыки.

Может, я даже смогу создать вассальные Классы Владыки, — подумал Саймон. Классы, способные следовать за мной сквозь правления, не запуская предохранитель. Было бы облегчением иметь рядом кого-то вроде Лорианы, чтобы спасать мир.

И всё же это был Крестон шириной в мили, размером с метеор. Одна только сложность магических письмён — не говоря уже о трудностях самого наблюдения за кометой — ошеломляла. Для этого требовался бы постоянный доступ к телескопу не менее мощному, чем в Маяке, и вдобавок он мог оказаться не в состоянии увидеть её целиком с планеты — так же, как часть луны над головой навсегда оставалась незримой.

Ложь Мастемо и роль верного служителя могли завести его лишь до определённого предела: одна ошибка — и его разоблачат, прервут и убьют. Было бы проще, если бы Саймон мог либо навсегда завладеть телескопом, либо создать собственный.

Изучение Абраксаса либо потребует очень долгого времени и ресурсов, которых у меня пока нет, либо столкновения с Элиосом Магносом, — подумал Саймон. Раскрытие моего потенциала Темнокровного помогло бы. Поездка к Элигосам могла бы стать решением…

К сожалению, оставалась одна потенциальная неизвестная, которую предстояло решить: Норбелль.

Её способность заглядывать сквозь правления могла стать и подспорьем, и страшной угрозой: быть может, её отделял всего один сон от того, чтобы узнать о нём правду и, в свою очередь, предупредить Эвфемию. То, что такого сна у неё пока не было, вовсе не значило, что этого не случится в конце концов — учитывая, какой аномалией она была. Не говоря уже о том, что связь Партии Церкви с Зодиакальными Демонами была чертовски подозрительной…

Ранняя оценка угрозы, которую представляла Норбелль, избавила бы его от множества будущих головных болей; к тому же близкое изучение её позволило бы понять, как силы Темнокровных и Провидца взаимодействуют с правлениями, что могло бы облегчить дела с Жюстин Элигос. Поездка в Кокань дала бы ему возможность изучить и их библиотеку, а заодно, вероятно, узнать больше о Бездне или об Абраксасе.

В худшем случае я смогу выучить заклинания пятого круга, — подумал Саймон. Может, узнаю больше о Крестоне Мага. У него должны быть полезные перки, которые помогут с исследованиями.

Когда решение было принято, Саймон сначала вызвал Хранителя, чтобы выяснить, знает ли тот что-нибудь об истинной природе Абраксаса — не знал, — а затем телепортировался в кабинет Шабрам. Увидев её за столом за работой, живую и невредимую, он почувствовал, как что-то дрогнуло у него в груди.

Она больше никогда за него не умрёт.

— Лорд Саймон? — спросила она, нахмурившись.

— Мой отец погиб от руки Луи, но он завещал мне всё, — заявил Саймон, надевая наряд своего Класса. Шабрам от удивления моргнула, но быстро взяла себя в руки. — Я новый Владыка, как и было задумано, и ты мне нужна.

Шабрам резко кивнула, и её верность переменилась, как ветер. — Что вам угодно, Ваше Величество?

— Две вещи. Во-первых, мне нужно изучить всё, что мы собрали о политике Кокани и о плане моего отца захватить её. — Затем Саймон собирался отредактировать завещание Владыки, чтобы оно соответствовало и прикрывало его. — А во-вторых… мне нужен доступ к большому количеству скота.

Пожалуй, впервые с момента их знакомства великая глава разведки Шабрам не нашлась что сказать. — Скот, Ваше Величество?

— Я соглашусь и на овец, — добавил Саймон, сжимая кулак в огненной решимости. — Я собираюсь всех их заклеймить.

Больше никаких случайных вытягиваний.