— Да. — Анри подняла вилку, будто указывая на что-то в воздухе, и продолжила: — Сокровище украл тот самый Рон Стиллер, о котором мы только что говорили. Вообще-то, он был их смотрителем. Но то, что он похитил, — не просто дорогая безделушка.

— А что же?

Анри ненадолго замолчала, а затем заговорила нарочито тихим голосом:

— Реликвия, из которой бьёт источник жизненной силы. Вампиры на протяжении сотен лет вливали в неё свою жизненную энергию. Можно сказать, что это сама их сущность. Удивительная вещь: даже простое обладание ею способно продлить жизнь. Мне вот всё равно, но в мире есть люди с самыми разными желаниями. Похоже, Рон Стиллер как раз таки интересовался таким.

— Получается, его теперь уже не найти?

Если бы удалось отыскать человека по имени Рон Стиллер и вернуть реликвию Бладам, вампиры, возможно, хоть немного восстановили бы своё доверие к людям.

— Рона Стиллера?

— Угу.

Анри покачала головой.

— Исчез без следа. Говорят, даже обращались в столичную стражу, но, судя по всему, он до сих пор не покинул столицу. И всё же, сколько бы его ни искали внутри стены, найти не смогли. Неважно, скрывается ли он под чужим именем в какой-нибудь гостинице или бродяжничает, — должен же находиться где-то в пределах столицы.

Я подперла подбородок рукой. Что-то в этой истории меня смущало.

Человек, укравший реликвию, до сих пор находится в столице? Разве в такой ситуации обычно не стараются сбежать как можно дальше?

— Странно всё это. Столичная стража тщательно проверяла всех, кто проходил через посты, так что нельзя было сказать, будто они просто плохо выполняли свою работу. А если нужно сбыть украденное, проще всего обратиться в гильдию воров или к скупщикам краденого во внешнем городе. Но если его не нашли внутри стены...

Столицу не покидал, но и внутри стены его нет. Если только Рон Стиллер не был мастером перевоплощения или не скрывал свою внешность с помощью магии, оставалось лишь одно место, где он мог находиться.

— А что, если он находится внутри стены?

— Хм...

Услышав мой вопрос, Анри на мгновение задумалась с серьёзным выражением лица, а затем усмехнулась и покачала головой.

— Вряд ли. Рон Стиллер — простолюдин. Он не может просто так поселиться внутри стены, да и денег на это у него нет. К тому же находиться там, скрываясь от глаз герцогини Айзен, невозможно.

Похоже, в ближайшее время рассчитывать на то, что Бюро найдёт его, не приходилось. А значит, у вампиров так ничего и не изменится.

Предчувствуя, сколько трудностей ждёт меня впереди, я тихонько вздохнула.

Анри пожала плечами и заговорила:

— Это дело стражи и Бюро. Тебе незачем забивать этим голову. Лучше сначала поговорим о тебе.

— Что?

— Чего ты вообще хочешь добиться в отношениях с вампирами?

Верно. Вот в чём заключался главный вопрос. Пусть первые неприятности и были неизбежны, но именно мне, их смотрителю, предстояло в дальнейшем общаться с ними.

Я невольно посмотрела на левое запястье, лежавшее на столе.

Регуляр с голубым светящимся драгоценным камнем. Этот магический артефакт, который выдал мне заместитель директора, оказался по-настоящему удобной вещью. С его помощью можно было мгновенно обездвижить представителя другой расы, а значит, при необходимости запереть его в комнате наказаний. С точки зрения «контроля» это был идеальный инструмент.

Но где-то в глубине души я чувствовала внутреннее сопротивление. Мне казалось, что поступать так неправильно. Не знаю, было ли дело в сказках, которые рассказывала мне бабушка, или я просто ещё не была готова принять реальность такой, какая она есть. Но то, чего я действительно хотела, немного отличалось от того, чего ожидала Анри.

Она смотрела на меня так, словно оценивала. Я могла бы сказать то, что пришлось ей по душе, но не хотела отделываться красивыми словами в ответ на советы, высказанные ради моего же блага.

Поэтому так вышло, что мой ответ наверняка показался ей наивным и оторванным от реальности.

— Скажу честно. Если это возможно, я хочу наладить с ними хорошие отношения.

— Что ты подразумеваешь под хорошими отношениями?

— Я ведь их смотритель, верно? Поэтому хочу честно разговаривать с ними. Мне кажется, что по-настоящему заботиться о ком-то можно лишь тогда, когда вы сумеете понять друг друга и установить искреннюю связь.

Анри скрестила руки на груди. Под её молчаливым взглядом я слегка вздрогнула.

Но ничего не поделаешь. Какой бы ни была реальность, именно этого я сейчас искренне желала.

Я мечтала об этом с того самого момента, как решила поступить сюда на должность смотрителя: по-настоящему общаться с представителями иных рас.

— И ещё я хочу узнать историю, о которой ничего не знаю.

— Что за история?

— Мне интересно, что произошло с ними, почему теперь Бюро вынуждено их защищать. И у меня есть причины, по которым мне необходимо узнать то, что скрыто.

У меня было сильное предчувствие, что история, которая скрыта, каким-то образом связана с причиной, по которой в тот день моя бабушка исчезла вместе с Чёрным драконом.

Анри замолчала. Похоже, мой ответ ей не понравился.

Я и сама понимала, что мои мысли были наивными. Понимала, но ничего не могла с собой поделать. С детства, когда бабушка читала мне сказки, я мечтала о мире, в котором люди и другие расы могли бы жить бок о бок и мирно общаться друг с другом.

Однако для Анри, которая только что давала мне искренние советы, такие слова могли прозвучать неприятно.

Я неловко улыбнулась и зачем-то крепче сжала стакан с водой.

— Наверное, это просто моё эгоистичное желание, да?

Анри лишь тихо улыбнулась. Её фиолетовые волосы слегка колыхнулись, а глаза цвета фиалок посмотрели на меня с каким-то странным, словно ностальгическим выражением.

Она не стала смеяться над моими мыслями или чувствами. Не назвала их сказочными, наивными или чрезмерно идеалистичными.

Подперев подбородок рукой, она негромко произнесла:

— Не думаю, что это можно назвать эгоизмом.

— Что?

— С кем и как ты будешь общаться — твоё дело. Главное, соблюдай правила. Знаешь, здесь работают самые разные люди. Среди смотрителей есть те, кто ненавидит нелюдей, но пришёл сюда ради денег. А есть и те, кто настолько разочаровался в человечестве, что предпочитает находиться исключительно в обществе представителей других рас.

Мне вдруг стало любопытно: а что сама Анри думает об них, если даёт мне подобные советы?

— Только вот одну вещь ты должна обязательно запомнить.

С этими словами Анри медленно откинулась на спинку стула и подняла стакан. Сделав глоток, она продолжила:

— То, чего ты хочешь, возможно лишь в отношениях на равных. Если с самого начала будешь перед ними заискивать и склонять голову, то не добьёшься искреннего отношения. В лучшем случае тебе останется собирать осколки их чувств, валяющиеся под ногами.

— Да… Я тоже так думаю.

Благодаря советам Мэла и Анри я наконец поняла одну важную вещь. Нельзя вести себя слишком мягко из-за ненужного сочувствия или желания сблизиться с кем-то.

Сначала нужно предстать перед подопечными как уверенный в себе смотритель, как равный им человек. И только тогда передо мной откроется следующая дверь.

— Даже в дипломатии всё выглядит мирно, не так ли? Но под поверхностью постоянно меняется соотношение сил. Именно поэтому нельзя считать, что мир царит повсюду только потому, что сейчас нет войны. Впрочем, само по себе перетягивание каната в борьбе за влияние — не что-то плохое. Кто-то может получить выгоду, кто-то понести потери, но сам этот процесс и есть способ выстраивать отношения.

Анри высвободила указательный палец из руки, державшей стакан, и указала им на меня.

— Не довольствуйся показным миром. Если поняла, чего хочешь, не позволяй другим увлечь себя в сторону. Не давай им считать тебя слабой и безобидной. Отношения не так легко разрушить, как тебе кажется, и мир не рухнет только потому, что ты будешь отстаивать свою позицию. Конечно, если тебя устраивает показное спокойствие, которого ты добиваешься, склонив голову, — дело твоё. Но ведь ты не этого хочешь, верно?

— ...

— Делай всё наоборот по сравнению с тем, как поступала до сих пор. Не следи постоянно за чужим настроением. Требуй того, что тебе нужно. Отстаивай свою волю. И говори вслух всё, что хочешь сказать.

У меня пересохло во рту. Это было не то, с чем можно было легко согласиться, просто кивнув. В детстве я могла вести себя так, ничего не понимая, но теперь я уже успела узнать кое-что об обществе и привыкла жить по его правилам.

В том мире, где я выросла, за подобное поведение тебя могли немедленно растоптать или сурово наказать. В других местах, вероятно, всё обстояло примерно так же. Интересно, какой процент людей во всём мире действительно может открыто заявлять о своих желаниях и добиваться их исполнения?

Хотя если здесь всё устроено именно так, если иначе мне не выжить, я предпочту борьбу миру, который может разбиться в любой момент, словно хрупкое стеклянное изделие.

Я незаметно сжала кулак и мысленно вздохнула.

Только измениться за один день невозможно. Чтобы накопить хотя бы половину того опыта, которым Анри обладала сейчас, мне, наверное, пришлось бы пережить не меньше десяти лет — столько, сколько я проработала в доме Карлосов.

Пока я размышляла, до меня доносился звук: Анри быстро постукивала указательным пальцем по столу.

Когда постукивание внезапно прекратилось, она вдруг взъерошила волосы, словно у неё разболелась голова.

— А, блин!

— Что такое?

— Я только что сделала то, что ненавижу больше всего.

— Что именно?

— Начала читать нотации, будто сама всё на свете знаю! Я ведь не собиралась этого делать! Просто было очевидно, что впереди тебя ждёт куча неприятностей, и я хотела вкратце объяснить, что это за Бюро такое!

— А-а…

Анри положила сжатую в кулак руку на стол и посмотрела на меня с таким серьёзным выражением лица, словно отчаянно хотела повернуть время вспять.

— Не принимай мои слова слишком близко к сердцу. Половину можешь пропустить мимо ушей. Мне вполне хватает одного младшего брата, которого приходится перевоспитывать, потому что он такой недотёпа. Терпеть не могу вмешиваться в чужую жизнь. Но и не позволяй представителям других рас считать тебя легкодоступной мишенью.

Похоже, она всё-таки хотела дать мне совет. Я почему-то почувствовала, что понимаю её, и слегка улыбнулась.

Сотрудники Бюро внешне вели себя так, словно им совершенно нет дела друг до друга, но, по всей видимости, на самом деле всё было с точностью до наоборот.

— Хорошо. Я ни за что не позволю им считать меня слабой.

Только услышав мой ответ, Анри наконец расслабила кулак, опустила плечи и с облегчением выдохнула.

Она поднялась со стула, но больше ничего не сказала. Вместо этого легонько потрепала меня ладонью по макушке. В её фиолетовых глазах редко появлялся такой радостный блеск.

— Ага. У тебя обязательно всё получится.

Продолжение следует…