«А-а! Появился дикий Лервон!»

А, нет, не то.

Без всякой причины прочистив горло, я обратился к Лервону:

— Старший Лервон, ты разве жил не в городе?

Обычно студенты Академии проживают в общежитиях. Существуют определенные социальные связи и мероприятия, доступные лишь в стенах общежития, да и льготы здесь предусмотрены немалые.

Но к Лервону это не относилось.

Социальные связи? Те, что организовывала купеческая гильдия «Голден», были на порядок полезнее и продуктивнее.

В прочих привилегиях Лервон также ни капли не нуждался, зато в общежитии хватало жестких ограничений вроде комендантского часа и тому подобных правил.

Причин заселяться не было вовсе, а запретов хватало с лихвой, поэтому вполне естественно, что Лервон держался от общежития подальше.

— Да, но на сей раз я решил заселиться.

Под этим «на сей раз» он явно подразумевал меня. Неужели… его цель — слежка? От этой догадки по шее пробежал холодок, и я машинально потрогал затылок.

— Ха-ха-ха-ха...

С моих губ сорвался сухой, безжизненный смешок.

Вот те раз, опять чертов эффект бабочки во всей красе.

Оставив меня позади, Лервон решительно шагнул вперед и протянул руку Люциану.

— Я Лервон Виден.

— …Разве к тебе не следовало обращаться просто «старший Лервон»?

Должно быть, из-за того, что Зефирос все уши ему прожужжал на тему «глава "Голден" опасна, Лервон опасен», Люциан проявил неприкрытую настороженность.

Впрочем, столь вялой реакцией прогнать Лервона было невозможно. Напротив, Лервон лучезарно улыбнулся и любезно растолковал:

— Так принято на людях. Но от друга Тео мне скрывать нечего.

От неспешной вальяжности, сквозившей в его мягком голосе, слегка мутило.

Атмосфера стала чертовски неловкой. Поколебавшись секунду, я вклинился между ними:

— Тогда, быть может, позавтракаем завтра вместе?

При этих словах Люциан молниеносно перехватил мое запястье. Любой дурак понял бы: он отчаянно пытается меня остановить.

Взгляд, которым Лервон смерил нас с Люцианом, был весьма недвусмысленным. Сочтя происходящее забавным, Лервон тихо усмехнулся:

— Нет, не стоит. Мне нужно разобрать кучу бумаг, так что завтра я занят. Спасибо за приглашение.

Бросив на прощание формальную благодарность, в которой не было и грамма искренности, Лервон неспешно удалился.

Тоже мне, открыто заявляет, что с этого момента не спустит с меня глаз, вот же зараза...

— Да ладно, серьезно?!

Какой абсурд. Ирис, с какой стати эта женщина так безжалостно гоняет собственного ребенка?

Так вот что она имела в виду, когда просила меня ладить с ним? Выходит, он бросил меня на полпути к особняку именно потому, что готовился к переезду в общежитие?

Такое ощущение, будто глава «Голден» вертела мной как хотела от начала и до конца.

— Ты в порядке?

Какое-то время я с раздражением переваривал мысли, но встревоженный голос Люциана вернул меня к реальности.

Эх, ну и зачем срываться на желторотого птенца, который вообще ни сном ни духом. Не стоит вымещать на нем досаду попусту.

— А с чего мне быть не в порядке?

Да, со мной и впрямь все было в норме.

Если мы сдружимся с Лервоном, это пойдет только на пользу! На пользу-то на пользу, но…

«А-а-а! Серьезно?! Чертова Ирис Виден!! За каким лешим я вообще связался с этой женщиной?!»

Но устоять перед настоящей корейской едой было выше моих сил! Так что поделать, пусть все паршиво, придется терпеть…!

......

Слова Лервона о занятости не были блефом — за весь день он так ни разу и не показался на глаза.

Так пролетело золотое воскресенье, и на пороге возник понедельник.

— Это еще что такое?

Почему воскресенье проматывается так стремительно? Разве поминутные события выходного дня не должны расписываться во всех подробностях главы этак на четыре?

— Гребаный понедельник.

Мне вспомнилась некая желтая губка, распевавшая песни о своей безумной любви к понедельникам. Каким психом нужно быть, чтобы находить этот проклятый день радостным и счастливым?

Стоило мне выйти из комнаты, как нарисовался Лервон:

— Тео, как спалось?

— Более-менее.

Кровати в общежитии были на удивление добротными. Истинное, непоколебимое удобство — кровать как вершина науки.

Законные рабы Академии, ассистенты преподавателей, тоже могли бы спать спокойно и без кошмаров. Если бы, конечно, им вообще позволяли пользоваться кроватью.

— Пойдем позавтракаем вместе.

— …Твой друг, похоже, не слишком горит желанием.

На замечание Лервона я покосился на Люциана.

Наш душный цыпленок-Герой ни за что бы не стал так открыто выказывать эмоции… или стал бы?

Тот слегка нахмурился, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Эй, на тебя что нашло?

Сказать по правде, я оторопел, никак не ожидая от него столь откровенной неприязни.

— Похоже, ты наслышан обо мне не с лучшей стороны.

Люциан даже не подумал отрицать предположение Лервона.

— Пристало ли Герою, обязанному быть справедливым и беспристрастным, судить о человеке по одним лишь слухам?

— Это…

Будем честны, чистой воды софистика. Однако мне не хотелось, чтобы они вечно грызлись между собой, поэтому я благоразумно прикусил язык.

Пользуясь моим молчанием, Лервон тут же состряпал оскорбленную мину:

— Это Зефи запугал его до полусмерти.

Ирис и Лервон действительно были жуткими личностями, но они не стали бы враждовать с Люцианом на ровном месте. Тем более учитывая, что за спиной Люциана стоял сам император.

Лишь подготовившись к открытому столкновению с Империей и Героем, они обнажат отточенный клинок и одним махом перережут им глотки.

— Старший ведь тоже самый обычный человек, верно?

На мои слова Лервон многозначительно усмехнулся. Эта улыбка выглядела тем более странной, что предназначалась исключительно мне одному.

Что это значит? Такое чувство, будто я упускаю нечто важное.

— Именно. По правде говоря, Зефи меня недолюбливает. Мне доводилось бывать в Герцогстве Невера вместе с приемной матерью, и он невзлюбил меня за то, что при каждой встрече я его поддразнивал.

— Правда?

— Можешь спросить у самого Зефи, если не веришь.

Спроси я его об этом — и в тот же день лягу в сырую землю, к гадалке не ходи. Это если слова Лервона вообще были чистой правдой.

Глядя на его плутовскую ухмылку, я убеждался в этом все сильнее. В прошлое этих двоих лучше не совать нос даже под страхом смерти.

— И все же мы знакомы столько лет, так что мне немного обидно.

— Вот как?..

Мягкий, еще не запекшийся душный протагонист начал постепенно оттаивать. А поскольку Лервон был виртуозом в манипулировании людьми, дело шло как по маслу.

— Именно. Мы ведь знаем друг друга с самого детства.

— Понятно…!

Вся былая настороженность испарилась без следа, и зеленые глаза теперь лучились неподдельным дружелюбием.

…Хоть бы он потом не купил нефритовый матрас под предлогом того, что тот полезен для здоровья. И хоть бы не отдал в качестве оплаты Священный меч.

— Зефи тоже вовсе не плохой, так что я обязательно замолвлю за тебя словечко, старший!

О чем он только думает: Люциан бодро сжал кулак и воскликнул это во весь голос.

Святая простота. Как и положено официальному лопуху «Лапидемии»… то бишь душному увальню.

Не ожидая услышать подобное, Лервон в замешательстве прикрыл рот ладонью.

«Ты это серьезно?» — вопрошал его ошарашенный взгляд.

«Ты погляди в эти кристальные зеленые глазищи, какая там может быть ложь?» — безмолвно ответил я взглядом и произнес:

— Не желаете позавтракать вместе?

— Кхм, если твой друг не против, с превеликим удовольствием.

— Я вовсе не против…!

Разрешение от Люциана было получено.

Что ж, теперь мне безумно любопытно взглянуть на реакцию Зефироса.

......

Когда мы спустились в столовую общежития, Зефирос уже занял для нас места.

Вот только стоило ему заприметить шагавшего рядом с нами Лервона, как на его лице застыл неописуемый ужас:

— Какого черта этот человек делает здесь…?!

— Так уж вышло?

Объяснять все было слишком долго. Люциан опустился напротив Зефироса, а я примостился рядом с ним.

Раз уж мы отказались от объяснений, Зефирос переадресовал свой вопрос виновнику торжества — Лервону:

— С какой стати ты вообще завтракаешь с Тео и Сианом?

В этом вопросе сквозила неприкрытая враждебность. Она была несравнимо острее той настороженности, что ранее проявил Люциан.

Я догадался, что Зефирос, должно быть, знал подноготную Лервона во всех мельчайших «деталях». Иначе подобную реакцию Зефироса объяснить было просто невозможно.

Жуя принесенную еду, я молча наблюдал за перепалкой этих двоих.

— А разве в этом есть что-то дурное?

— Ты… успокоишься лишь тогда, когда я упомяну «тот инцидент» при них обоих?

Как я и думал, про «тот инцидент» он знал наверняка.

Не понимающий сути Люциан лишь растерянно переводил взгляд с Зефироса на Лервона и обратно. Даже Лервон в ответ на угрозу Зефироса смерил того недовольным, каменным взглядом.

— Эй, Зефи. Мы в столовой. Не подобает трепаться о подобных вещах в столь людном месте. Да и на Люциана погляди. Не видишь, что бедный Кандидат в Герои уже глаза сломал, дергаясь между тобой и Лервоном?

На мое замечание Зефирос раздраженно зыркнул в мою сторону и резко вскочил с места.

Выпрямившись во весь рост, Зефирос смерил Лервона ледяным презрением.

— Уже наелся?

— Аппетит пропал из-за одной персоны.

Отчеканив каждое слово, Зефирос развернулся и зашагал прочь из столовой, не оборачиваясь.

— Пожалуй, я тоже пойду. Простите, что испортил обстановку, младшекурсники.

На лице его играла вежливая улыбка, но ауру вокруг Лервона при всем желании нельзя было назвать мягкой.

Едва Лервон скрылся с глаз, я обратился к поникшему Люциану:

— Если тебе любопытно, рассказать, в чем дело?

Само собой, выкладывать все начистоту в переполненной столовой было бы верхом безрассудства.

— Нет, не надо.

Люциан медленно покачал головой:

— Было бы неприятно, начни кто-то… трепаться о моем прошлом без спроса.

Да, Люциан ставил уважение к чужим границам выше праздного любопытства. Вот он, эффект главного героя во всей красе…

— А ты на редкость крутой парень.

На мое тихое бормотание Люциан переспросил:

— Что ты сказал?

— Ничего. Уверен, в следующий раз Зефи и старший Лервон поладят получше.

В одном сомнений не оставалось:

Зефирос терпеть не мог Лервона вплоть до лютой ненависти и брезгливого презрения.

Слишком уж тяжелое и темное чувство для детских обид на того, кто всего лишь пару раз подразнил тебя в юные годы.

Глава 26