[Жучиная поступь: Ваши стопы кратковременно фиксируются на твердых поверхностях вне зависимости от их угла наклона.

Жучиная поступь: цепкость по стенам: задержка на отвесных поверхностях увеличена. Вы можете совершить один дополнительный шаг по стене, прежде чем сцепление ослабнет.]

Марк подошел к ближайшей стене, провел ладонью к скользкому известняку. Приложился плечом и оттолкнулся, попытавшись зацепиться на бегу. Но подошва сорвалась и колено приложилось о камень.

— Тц…

— Чего ты скалу гладишь, — раздался голос Этномы откуда-то сверху. Он сидел на стене, как на скамейке, скрестив ноги. — Приложись к поверхности как следует, тогда и зацепишься.

— Спасибо за подсказку, у меня уже получалось, но в основной сети туннелей. Тут просто стены скользкие.

— Так дело в стенах… Ну пойдем, покажешь. — Этнома легко спрыгнул, приземлившись без единого звука. — Найдем навозника.

— А навозник зачем?..

Возразив, Марк обернулся в пустоту: отшельник уже ковылял в сторону ближайшего туннеля. Старик мимоходом глотнул из миски, едва смочив губы, как спина тут же выпрямилась, а хитиновые пластины разом прохрустели словно после хорошей растяжки. Игрок поджал губы и двинулся следом.

Жук нашелся через несколько минут. Увесистое тело откололось от стены, и мох колыхнулся на его спинке. Марк привычно обнажил Волнорезы, но Этнома жестом остановил:

— Мы вроде тут передвижение практикуем, клинки тебе незачем.

— Чего?

— Давай убирай, он сейчас побежит.

Марк с неохотой спрятал оружие, чувствуя себя беззащитным. Навозник уже взял таран. Хитиновый поезд на шести колесах набирал скорость, заполняя собой весь коридор. Пол задрожал.

“Рано, еще рано… Сейчас!”

Два шага навстречу. Набрав скорость Кьютер приложился к стене. Оттолкнулся, и уже вторая нога ступила на отвесную поверхность. Ступня прилипла к камню, как к наждачной бумаге. Вес тела, что обычно тянул вниз, будто перераспределился.

Восторг. На время удивленного вдоха Марк стоял на стене, пока жук проносился снизу, загребая воздух клацающими жвалами. Сцепление ослабло, ноги повело вниз и игрок прыгнул навознику за спину.

— Вроде понял! Мне не хватало разбега.

— Не всегда на него будет время, — расслабленно прохрипел Этнома, разлегшись по потолку как на летнем шезлонге. — Ты можешь создать взрывной импульс и с нулевого шага.

— Нуле-вого?..

— Навозник развернулся, пробуй.

Марк повторил взбирание за два шага. Еще раз. Жук разворачивался и брал очередной разбег, а игрок раз за разом уходил вверх, с каждым разом чуть увереннее. Он мог пробежать до пяти шагов вопреки гравитации, прежде чем сорваться.

— Ладно, сейчас…

Марк сконцентрировался, напружинив ноги. Рывок с нулевого шага, прямиком в вертикаль. Прыжок мгновенно приклеил ступни к отвесной скале, инерция за бесплатно согнула их в коленях, заготавливая следующий шажок.

— Именно так, — произнес Этнома с теплотой в голосе, покручивая стакан в ладони. — Ты освоил жучиную поступь.

Отшельник чиркнул рукой, вынеся навознику приговор. Энергетическая дуга пронеслась по горному коридору как фотоаппаратная вспышка, и жука разделило на двое.

Недолго погодя, Марк ступил на хрусткую горстку давно иссохших тел. Запрокинул голову, разглядывая каменный колодец, через который сюда попал. Крохотная точечка света маячила где-то наверху, подобно путеводной звезде.

— Выбраться уже в твоих силах. — Этнома встал рядом, тоже задрав голову. — Сотни и сотни шагов по полной вертикали, но поверхность весьма цепкая и полная уступов…

Марк молча смотрел на выход, затем взгляд скользнул на отшельника.

— …Зачем ты мне это говоришь? Разве тебе не нужна помощь с переездом?

Этнома хмыкнул: в его стрекоте угадывалась дружеская усмешка.

— Было дело…

— К тому же, я рассчитываю на новые тренировки. Без твоего “слэша” я отсюда не уйду.

— Да будет так. Тогда нас ждет много работы…

От убежища отшельника до Источника — около пяти минут пешком, если знаешь дорогу и не натыкаешься на навозников. Марку требовалось вдвое больше. Этноме, отягощенному хрупкой глинянной утварью, и того дольше. Но главная проблема была не в расстоянии.

— Что-ж… — Этнома остановился в двадцати шагах от родника. — Укромной конуры тут нет, надо будет вырезать самим…

— Выбирай стену. — Марк вскинул Волнорезы. — Вырежем тебе аппартаменты.

— Хм… Давай прямо напротив Источника. Где ты стоишь.

Марк кивнул. Сталь чиркнула по базальту — искры, скрежет. На камне остался белесый штрих чуть толще волоса.

— Эта порода… — пробормотал Кьютер, — совсем не то, что было на поверхности, когда мы разгребали завалы… 

Он саданул еще раз. И снова. Раздражение ложилось на его плечи, делая каждый следующий замах все размашистее.

Бесполезно. Марк обернулся через плечо к наблюдающему отшельнику.

— Я, конечно, понимаю, что сам на это подписался, но может поможешь?

— Не в этот раз. Разок не рассчитаю силы, и вырою обоим гробницу. За себя мне страшно, а вот…

— Боишься похоронить Источник под камнем.

— …И это тоже. И за тебя переживаю, — сказал он примирительно. — Смотрю я на твои клинки, будто под живую плоть они заточены, под их слабые места. А у горы нет крови, не течет кровь между песчинок.

— Точнее не скажешь, — шикнул Марк. — И что ты предлагаешь?

— Дай-ка взглянуть…

Отшельник протянул раскрытую ладонь. Кьютер, на секунду поколебавшись, вложил в нее один из Волнорезов. Этнома поднес клинок к лицу, повертел, взвесил. Слегка дернул — раскрылся плавниковый парус. 

Он провел пальцем по кромке лезвия. Нахмурился. Взмахнул по своей же руке. Оглушительный звон заставил Марка зажмуриться, словно того ударили головой о церковный колокол.

— Какого...

— Ну… — Этнома протянул клинок обратно. — Этой безделушкой только спину чесать. Впрочем, у меня есть кое-что получше.

Отшельник развернулся спиной. Из-под рукавов медленно выдвинулись два темнокостяных нароста: хитиновые лезвия, изогнутые, как серпы богомола. Этнома напряг предплечье — один из них отделился с влажным хрустом.

— Больно? — Марк инстинктивно отдернулся.

— Как ноготь сломать. — Этнома невозмутимо обломил второй. На местах разломов проступили бледные капельки, что тут же запеклись. Он протянул оба придатка Марку. — Держи. Как часть моего тела, без подпитки родника они рано или поздно иссохнут.

Марк принял лезвия, ладони тут же просели под их весом. Они были тяжелее, чем выглядели. И в отличие от стальных рукоятей, наливались теплом. До ладоней Кьютера доносилась едва заметная пульсация, словно остаточное сердцебиение. Игрок недовольно поморщился.

— Промочи их в Источнике, когда затупятся, — добавил старик. — Это продлит остроту и срок.

Перед Марком высветилось описание клинков, формально повторившее, что сказал Этнома.

Размах. Хитиновый серп впился в базальт. Половина биолезвия провалилась в проделанную в породе выемку.

“Не масло, конечно, но все равно другое дело!”

Марк рубил. Колол, поддевал, расшатывал. Вытесывал в камне глыбы-зубы, которые сам же и выдергивал. Игрок установил ритм своей горной хирургии. Отделить от основной массы сверху, по бокам. Лучше сразу поглубже. Далее загнать хитиновый клин снизу и заключительно — надавить на рычаг. Отбросить глыбу подальше, смахнуть осколки. И по новой.

Минуты перетекали в десятки минут. Углубление вмещало его горбящееся тело.

“Нужно заняться потолком”.

Он отшагнул и состругал пять сантиметров каменного свода. Еще разок. Наконец, его плечи расправились. В работе Марка еще не угадывалось чье-то жилище, но крытое каменное крыльцо — вполне.

Менее чем за минуту Кьютер высек в скале примитивное седалище. Приземлился на свежую ступеньку перевести дух. Импровизированные придатки-клинки завладели вниманием игрока. Не терпелось опробовать их на чем-то оживленном. Не хотелось с ними расставаться. 

С алхимическими экспериментами через Марка прошли десятки клинков, но Волнорезы задрали невероятную планку. Они всегда уступали в сухом уроне высокоуровневым собратьям, но универсальность по сей день компенсировала все с головой. Пробивание брони, массовая зачистка, синергия с основным древом умений — Марк не мог мечтать о большем в одном орудии. До этого дня. 

Богомольи серпы не отличались гибкостью, но были ужасающе остры. Волнорезы рвут обычную плоть как ножницы льняную тряпочку, но буксуют на всем остальном — прочная шерсть, толстая кожа и хитиновые панцири на даются стальным плавникам за один укус. Придатки же претендовали взять свое грубой мощью, без всяких хитростей с дополнительными эффектами на пробивание брони.

“Однако, их срок жизни — два игровых дня. Потом иди к Этноме за добавкой.

— Вижу, ты вымотался, — прозвучал полустрекот отшельника. — На сегодня хватит.

Выбравшись из раздумий, Марк поднял взгляд. Старил сидел неподалеку: подпирал стену и прихлебывал из миски. Молча наблюдал. Вместе с тяжелым вздохом игрок понял, что делал крышу на человеческий лад, а не для двухметрового чудища. 

— Нет.

— Почему так?

— А чем мне еще тут заниматься?

— Если ты об уроке, думаю, один ты уже заработал.

— Тогда накоплю сразу несколько. — Марк поднялся. — Я только вошел во вкус. И я не успокоюсь, пока мы уложим туда весь хлам. — Игрок указал на груду вещей: глиняной посуды, и всякого тряпья, что Этнома называл постелью.

Первый взмах после перерыва — вхолостую.

“Перепутал с Волнорезами?” — первая мысль посетила Марка. Оглянулся, неправда — ладони обхватывали хитиновые “клинки”. Но лезвия серпов уже изрядно затупились. Да и тепло-шоколадный оттенок пластин побледнел, будто придатки испустили кипящую в них жизнь. 

Он отложил серпы, зачерпнул из родника пригоршню воды и полил кромки. Хитин впитал влагу, вернул благородный цвет и потемнел. Тут же вернулась заточка — острая как в первый раз. Пульсация по лезвию стала отчетливее.

Кьютер продолжил. Работа была тупой и монотонной, ему не привыкать. Просто руки и камень. Тишина. Только стук хитина о камень и журчание родника.

Скол за сколом, сантиметр за сантиметром, стены отступали. Тоннель глубиной в два шага. Четыре. Шесть, достаточно для начала. Затем вширь — другие полчаса разбились о скалы. С потолком Марк тянул до последнего, но разобрался и с ним, осколки сыпались на его макушку. Из крыльца углубление приняло форму каменной кладовки, а затем и скромной комнатушки.

— Я капельку увлекся… Проходи. Соотношение два к трем с хвостиком, почти как золотое сечение. Здесь выточим полки, — Марк чирканул по стене острием придатка словно веткой на мокром песке. — на противоположной стене предлагаю обойтись с минимумом работы, чтобы было не жалко ломать, если захочешь расшириться. В конце коридора будет ночлег. — Он провел линию поперек тоннеля. — Твое тело должно поместиться в полный рост, даже с небольшим запасом. Так, тут небольшой “подоконник” для мисок и освещения. Специально низко полочку посадил, чтобы можно было дотянуться лежа. В углу могу предложить прорыть погреб для запасов всякого. Во-от, как-то так…

Этнома огляделся, его жвала довольно заерзали. Он ненадолго удалился и вернулся уже с утварью. Тряпье заняло дальний угол, глиняная посуда расселась по выемке, что Марк выдолбил в стене вместо полок. Отшельник провел ладонью по стене:

— Как хорошо… Уже чувствую себя как дома, и до источника шагов десять…

— Семнадцать, если быть точным. Еще нужно будет обжиться, навести уюта. Но жить уже можно.

— Вполне-вполне… Только ты забыл высечь стол, но это мелочи…

— …Блять. Дай мне время, я расширю…

[Нераспределенных очков дерева умений Жучиного Отшельника: 2]

Уста Марка споткнулись о системное уведомление, а Этнома дружески потрепал его по плечу:

— Отдыхай, моя очередь тебя радовать.