— Поговоришь вместо меня с исполняющей обязанности графа?

— Да, господин. Продолжим беседу. Меня зовут Багмут Миэллефон.

— Мелисса Каскадия. Честь встретить мастера из рода Миэллефон.

Сидевший рядом с Осбергом Багмут заговорил с ней о гиблых землях вместо святого меча. Ничего особенного: визит ради небольшого исследования. Корона уже разрешила, так что отказывать у Мелиссы оснований не было. Наверное, проверит возможные затруднения и даст пропуск.

Пока они разговаривали, я молча смотрел прямо на Осберга Миэллефона.

— Тогда обсудим другое? Сестра сказала мне…

— Да. Хочу взять тебя в ученики.

— Я откажусь.

Даже думать не о чем. Я сразу покачал головой.

[Предположительно, перед вами весьма сильный воин.]

Библиотекарь вставил бесполезное замечание, но я решения не изменил.

Чтобы стать моим учителем, надо хотя бы быть сильнее меня.

Крайне высокомерные слова. Передо мной один из непревзойдённых силачей континента. Вживую он, кажется, даже сильнее слухов. И всё же основание моего решения простое: ступень, завершённая в Лабиринтосе. Построенная там башня поднималась несравнимо выше его башни. Проще говоря, учиться мне у него незачем.

И условие выбора учителей у меня было таким же: недостижимая для меня ступень и то, чему можно научиться. Правда, в итоге всем им я снес голову.

— Ох…

На мой решительный ответ Осберг на миг растерянно замер. Разговаривавшие Мелисса с Багмутом тоже изумлённо распахнули глаза и посмотрели на меня.

Эй, ты спятил? Почему отказываешься?! Знаешь, какое это положение — ученик святого меча? Не слышал, как бесчисленные гении со всего континента приходили к нему и получали отказ?!

Она ничего не произнесла, но взгляд говорил о многом. Я не настолько непонятлив. Действительно, ученичество у Осберга Миэллефона принесло бы огромные выгоды: почёт, деньги, силу — всё. Но решение оставалось прежним.

— Не отойдём ненадолго?

Он поднялся, и я молча последовал на террасу. Пока Мелисса и сопровождавший святого Багмут согласовывали дела гиблых земель, мы встали у перил.

— Можно узнать причину?

— Ничего особенного. После того как мой отец, прежний граф, погиб при несчастном случае, в семье остались только мы с Мелиссой.

— Прискорбно.

— Потому уехать не могу. Сестра умна и одарена, но ещё юная. Без моей поддержки рядом не выдержит одна.

Услышь это Мелисса, возмутилась бы или обиделась. Но отрицать правду я не собирался: она ещё неопытна.

— Не веришь в сестру?

— Именно потому, что верю, так отвечаю. Пусть снаружи грубая, как парень, внутри она очень ранима. Ей нужна опора.

Я слегка прислонился к перилам и горько улыбнулся. Он кивнул.

— Да, ещё молода, чтобы выдерживать бури мира и поддерживать род… А когда станет полноправной маркграфиней, согласишься в ученики?

Сдаваться просто так не собирался. Я спросил прямее:

— Господин.

— Мм?

— Воля, намерение, раскрытие, переписывание, высшее совершенство.

Фраза была неожиданной, но его лицо выдало потрясение.

— Что ты…?!

— Сможете показать мне то, что выше этого?

Он ничего не ответил. Воля — первое постижение, намерение — следующее. Раскрытие — ступень, на которой соотносишь своё мировоззрение с миром. Переписывание — положение, в котором завершаешь собственную идею и изгибаешь законы мира по своей воле. Высшее совершенство объединяет всё это воедино.

Просто произнести слова может кто угодно. Но воин уровня Осберга должен хотя бы смутно понять их смысл и то, что за ними кроется.

Вы можете показать мне всё высшее совершенство меча и то, что за ним?

Если честно, я его достиг, но ещё не сделал полностью своим.

— Благодарю за предложение, но у меня свой путь.

Я спокойно ответил и отвернулся. Он лишь молча смотрел мне вслед, не проронив ни слова.

На тихой лесной тропе Багмут Миэллефон снова обратился к старику, который безмолвно размышлял.

— Господин.

— …

Лес гиблых земель был холоден, пустынен и тих.

— Что сказал юноша, если вы так задумались?

Долго сопровождавший Осберга Багмут был совершенно озадачен. Ведь святой меча — лучший фехтовальщик континента, человек, которого большинство владеющих мечом почитает и уважает. Ради обучения у него иные и родных продадут. Даже в Миэллефоне никто не получил его официального наставничества. Трудно было понять истинные намерения отказавшегося мальчика, Леона Каскадии.

— Задумался… Хм, да. Верно. Впервые с тех пор, как достиг этой ступени, чувства настолько сложны.

Входу ничто не мешало: у них был настоящий пропуск Мелиссы, а не поддельное разрешение Тибеля.

Шах! Шах!

— Киа-а!

— Кья-а!

При каждом движении Багмутова меча монстры падали, разбрызгивая кровь.

— Бывают люди, о которых говорят: меч их любит или благословил.

— Да?

— Но как назвать этого мальчика? Странно.

Исторических гениев шутя называют воплощением самого меча. Но по сравнению с Леоном даже они были заурядны. Бесчисленные фехтовальщики постигают новое и открывают ступени. А увиденному Осбергом Леону Каскадии этот процесс, казалось, вовсе не требовался. Он взял меч, уже обладая всеми постижениями.

— Гений? Хе-хе-хе. Нет, гением его не назовёшь.

Не гений. Катастрофа. Катастрофа, от которой владеющие мечом впадут в отчаяние и переломают своё оружие. Если даже святой меча Осберг вышел из бесстрастия и почувствовал зависть, что говорить о других?

Гений быстрее и легче остальных открывает ступени, становится сильнее. У этого мальчика, близкого к катастрофе, самой возможности неудачи не существует. Почему? Сильнее ему мешает стать лишь иной, не относящийся к постижению фактор: тело пока не созрело полностью. Другие могли не увидеть, но Осбергу было совершенно ясно.

Учить такого? Завершённого человека учить невозможно. Нужно ему лишь время.

— Багмут.

— Да, господин.

— Закончим исследование — вернись домой и принеси меч.

— Меч… Неужели?!

— Да.

От спокойного ответа лицо Багмута исказилось от изумления.

— Господин! Это одна из реликвий Миэллефона!

— Если за такую цену можно приобрести, лучше и не надо. Покупать на дне — основа дела, не так ли?

Осберг, равнодушный даже к одарённому мечом императорскому принцу, теперь так стремился завязать связь — поразительно.

— Может, лучше помочь в междоусобице? Но реликвия…

— Самое худшее из плохих решений. Не жалей, отдавай. Уверяю, в убытке не останемся.

На лице святого меча не было ни тени сомнения. Словно ему и впрямь не жалко было расстаться с родовой реликвией.

— И всё же просто отдать нельзя. Уже нынешний глава рода придёт в ужас и запретит. Может, хотя бы одолжить?

— Ох, до чего старику не доверяете…

— Что же вы такое увидели…

— Если не случится беды, ручаюсь: следующий святой меча… Нет, он поднимется гораздо выше меня. Раз не могу взять в ученики, остаётся поддерживать самую тесную связь.

Разумеется, настоящий Леон был страшным бездарем и достиг высшего совершенства ценой невообразимого времени. Но ни Багмут, ни Осберг узнать об этом не могли.

— Господин, всё это хорошо, но сперва нужно исследование. Что-то не так.

Добравшись до цели, оба нахмурились: каменный ларец был разбит. Вокруг в ужасающем беспорядке лежали иссохшие, словно мумии, тела, сохранившие выражение предсмертного ужаса.

— Хуже, чем в пророчестве Святой. То, что было заперто, вырвалось.

— Похоже, кто-то выпустил намеренно. Надо торопиться.

После ухода Осберга мы с Мелиссой оба чувствовали: поговорить ещё есть о чём.

Хвать!

— Куда бежишь? Иди сюда. Нам много обсудить надо.

Она поймала меня за шиворот, когда я тихонько пытался ускользнуть, и потащила в кабинет. Потом принялась снимать перстень.

О? Вы посмотрите.

— Стоять. Что за фокусы?

— Что? Чего?

— Сейчас же надень. Ты кому наследование передать собралась?

— Но ведь так и есть! — обиженно крикнула она. — Ты сильнее меня! И только ли это? То, как я сейчас опозорилась, совершенно недопустимо для маркграфа, стерегущего гиблые земли.

Пожалуй, со стороны выглядело именно так: я одним ударом срубил Висири, который был сильнее неё.

— Какая разница? Сейчас временная глава — ты. Если судить так, ты бы и святому меча перстень отдала?

— Нет, но…

— Слушай, голова осьминожья. Думаешь, отец передал тебе наследование только потому, что ты эксперт?

— А разве нет?

Редко увидишь её такой удивлённой.

— Нет. Есть другая причина. Поэтому передавать место из-за одной лишь силы — бессмыслица.

Она задумчиво хмыкнула.

Если удастся на этом закончить…

— По-моему, ты просто не хочешь брать и потому несёшь чушь.

Тьфу. За это и не люблю сообразительных.

— Подумай. В борьбе с Тибелем я пролил особенно много крови. Жители меня боятся. А ты обращаешься с ними милосердно и тепло. Понимаешь разницу?

Судя по лицу, почти убедил.

— Леон.

— Что, сестрёнка?

— Ты рубил Тибелевых людей всего несколько дней назад. И вообще, у маркграфского дома, охраняющего гиблые земли, дисциплина должна быть строгой.

С этими словами она схватила стоявшую рядом крепкую безделушку и швырнула в меня.

— Ты, бигль бешеный, кого обманывать вздумал?!

Чуть наклонив голову, я уклонился и насмешливо улыбнулся.

Безделушка стукнулась о стену и покатилась по полу. Мы оба проследили за ней до самого угла.

— Хоть бы поймал, — сказала Мелисса.

— А если бы ты решила, что мне понравилось?

Она молча протянула руку. Я подобрал безделушку и положил ей на ладонь. Пальцы тут же сомкнулись. Только тогда до меня дошло, что возвращать снаряд было тактически неграмотно. Я сделал полшага к двери. Мелисса поставила безделушку на место, даже не глядя, и от этого мне почему-то захотелось отойти ещё подальше.

— Читатель, ты видел, кто тут первый начал? — спросил я от двери.

— Если захочешь разобраться, читатель, загляни в WND. Адрес в тебя кидать не стану, — сказала Мелисса.

Она вытянула из стопки чистый листок, написала адрес и придавила бумагу безделушкой.

https://t.me/Web_Novel_Daily