Джерил Зауэр открыл глаза и глубоко вздохнул. Голова была на удивление ясной. Он не помнил, чтобы когда-нибудь просыпался так, но, наверное, именно это чувствуешь, когда выспишься и тебя не гнетёт ни одна забота.

Вокруг стояла тишина. Ни злобного шёпота, ни жуткого взгляда. Неужели он выбрался из особняка? Ещё не до конца придя в себя, Джерил огляделся.

Он лежал в собственной спальне. Знакомая, прежде мрачная комната вдруг показалась ему обычной и уютной. Странно. Джерил с удовольствием подумал, что надо бы рассказать об этом Розе.

И тут вспомнил, где видел её в последний раз.

У подземного алтаря.

Джерил вздрогнул и рывком сел в постели. Медленно поднял руку ко лбу. Перед тем как потерять сознание, он чувствовал там нестерпимую жгучую боль, но под пальцами оказалась целая кожа, покрытая холодным липким потом.

Тишина вдруг показалась зловещей. А если его уже принесли в жертву и теперь он снова переживает прошлое внутри ритуала старого лорда?..

— Эй, ты как?

К счастью, это были лишь страшные догадки. Розе распахнула приоткрытую дверь и ворвалась в комнату. А в руке у неё… сэндвич? Джерил опешил. Даже ветчина между ломтями хлеба была самой обычной: ничего лишнего из неё не торчало. За пять лет он впервые увидел нормальное мясо. От этого стало ещё непонятнее.

Слишком уж здесь было мирно. Что происходит? Он машинально взял у Розе сэндвич, но так и не нашёл слов, лишь что-то невнятно промямлил. Розе бодро подвела итог:

— А, всё уже закончилось!

— Что?

— Я прогнала то огромное существо из-под особняка! — Она подняла большой палец.

Джерил окончательно запутался. Что она несёт?

— К-как?

— На меня, оказывается, ничего не действует! Ему стало скучно, вот оно и убралось.

Джерил разинул рот. Её слова выходили далеко за пределы известного ему мира, и он не мог их осмыслить. А потом случилось нечто ещё более поразительное.

— Розе?

Следом за Розе в комнату вошёл высокий мужчина и как ни в чём не бывало взял её за руку. Джерилу почему-то стало неприятно на это смотреть.

Розе ничуть не смутилась. Она радостно сказала:

— Вы говорили, что он скоро очнётся, и оказались правы, лорд Мур!

Лорд Мур?

Джерил поспешно всмотрелся в гостя. Это явно был не тот мужчина, который выдавал себя за жениха Розе. Телосложением и чертами лица они были похожи, словно родственники или братья. Но прежняя змеиная хитрость исчезла: правильные черты, яркие глаза.

Главное — цвет глаз. У Лукаса Мура они были липко-красными, словно розы этого особняка, а у незнакомца светились сине-фиолетовым. И всё же он казался ещё более пугающе чужим, чем прежний Лукас Мур.

Когда незнакомец встретился с ним взглядом, это чувство усилилось. Мужчина смотрел сверху вниз, не моргая. В этом злобном взгляде таилась та же угроза, какую Джерил ощутил при первой встрече с Лукасом Муром. Будто перед ним хищник, существо другого вида.

Тут Джерил понял: внешность изменилась, но это и был Лукас Мур. Зачем он сменил облик? Почему Розе опять ничего не замечает?

Может, всё дело в странном заклинании? Или он тоже заодно со старым лордом и притворяется, будто всё кончилось, чтобы обмануть Розе и причинить ей ещё больше боли?

Но Джерил больше не хотел трусливо закрывать глаза на увиденное ради собственной жизни. Он выговорил:

— Это… не лицо того, кто выдавал себя за твоего жениха.

— Правда? — спокойно отозвалась Розе.

Правда? Что значит «правда»?

Она откусила сэндвич и продолжила:

— Наверное, на него подействовало какое-то странное заклинание, и теперь он выглядит иначе. А на меня оно не подействовало, поэтому я по-прежнему вижу его настоящим.

Джерилу захотелось плакать. Он уже не понимал, с чего начинать и чему верить.

— Ты не ешь? А вкусно, — заметила Розе.

Джерил так и не притронулся к сэндвичу. Наверное, после сна не хотелось есть. Надо было принести что-нибудь полегче, а не совать первое, что попалось под руку.

— Подожди здесь. Принесу тебе что-нибудь другое.

Он промолчал. Ещё бы: после того как злодей с тремя глазами завладел его телом, Джерил наверняка был измотан и потрясён. Пусть отдыхает. Я тихо вышла, не утомляя его рассказом о запутанной истории с приёмной матерью. Даже на прощание он выглядел потерянным. Видимо, воспоминания о случившемся постепенно возвращались.

Лорд Мур вышел за мной. В отличие от Джерила, он сиял, словно распустившийся цветок. Значит, я не зря противостояла магии и старалась его успокоить.

Судя по реакции остальных, лицо лорда Мура действительно изменилось. Значит, дело было не только в травме бедного главного героя. Похоже, в подвале на лорда Мура подействовала оставшаяся после исчезновения Сансет магия: что-то вроде галлюцинации, внушающей страх.

Меня спасала авторская защита главной героини, уже не раз доказавшая свою надёжность: я видела его лицо прежним. А вот лорд Мур наверняка растерялся. Любой бы запаниковал, если бы вдруг получил новое лицо, а потом так же внезапно его лишился…

Я спросила, не тревожит ли его реакция окружающих, и неожиданно услышала уверенный ответ:

— Это легко исправить. Не беспокойтесь.

Наверное, он так уверен, потому что сам маг. Как хорошо, что автор сделал главного героя магом! Ещё лучше, конечно, что такая способная главная героиня, как я, успела оказать ему психологическую помощь.

Кхм… Ещё одна победа корейской героини романтического фэнтези.

Я довольно улыбнулась ему, и он крепче сжал мою руку. Ой!

— Розе, раз сын мадам Зауэр очнулся, может, уже займёмся… то есть разберёмся с остальным?

Лорд Мур переплёл наши пальцы и произнёс это почти шёпотом. За каких-то два часа держаться за руки стало для нас привычным делом. Я слегка смутилась, но не подала виду. Всё равно пора двигать отношения вперёд. Отступать нельзя.

— Он только проснулся. Пусть сначала поест и придёт в себя, а потом поговорим?

— Хорошо.

Лорд Мур чуть приуныл. Какой милый! Хорошо же я выбрала главного героя… Мои акции растут! Я несколько раз мысленно прокашлялась, чтобы успокоиться, и пошла дальше.

У входа детектив и Хэсо жевали сэндвичи. К колонне была привязана приёмная мать. Ей тоже предложили поесть, но тарелка стояла на полу нетронутой.

— Этот парень проснулся? — спросил детектив.

— Да. Как вы узнали?

— В доме стало тихо. Я услышал его отсюда. — Он пожал плечами.

Как только всё кончилось, они с Хэсо спустились в подвал и помогли нам разобраться с последствиями. Тогда я и узнала удивительную вещь.

— Вы близнецы?!

— Да. Правда, совсем не похожи? — Детектив хихикнул.

Хэсо неохотно кивнула и недовольно поджала губы.

— Сама не верю, что мы родственники с этой трещоткой.

— А кто это исчез, бросившись сломя голову искать пропавших? — поддел её брат.

— Обстоятельства были немыслимые. Что я могла поделать?

Я переводила взгляд с брата на сестру. Похожими у них были только выразительные черты лица и голубые глаза. Характеры же различались так сильно, что я бы ни за что не догадалась об их родстве. К тому же, пока Хэсо была служанкой, я почему-то считала её своей ровесницей, а детектив казался мне заметно старше.

— Но у вас разные фамилии.

Хэсо, бывшая служанка, носила фамилию Уайт, а детектив представлялся Тейлором.

— Это у меня имя выдуманное, — беззаботно ответил детектив. — И детективом я назвался на скорую руку.

— Что? — не поверила я. — А вы говорили, что в этом районе у вас полно друзей, которые помогают детективам!

— Соврал ради вашего спокойствия. Небольшой психологический трюк.

Он признался, что даже обещанный десерт был блефом, и вид у него сделался ещё нахальнее прежнего.

— Но профессии похожи. Я служил следователем. Правда, после этого дела ушёл со службы, так что выше новичка по карьерной лестнице и не поднялся.

— Вы оба? — уточнила я.

— Оба, — подтвердил детектив.

Они коротко объяснили, что расследовали странные исчезновения без всякой закономерности и так добрались до особняка. Подробности, похоже, рассказывать не хотели. Но два совсем юных следователя-близнеца… Автор, вы уж слишком тщательно прописали эту деталь.

Зато теперь их словам было проще верить. Я всё равно понятия не имела, как объяснять полиции историю с драконом, а вопрос решился сам собой.

— Если власти не могут вмешаться, придётся самим отстаивать свои права. Как во времена освоения новых земель, — сказал детектив.

Хэсо спокойно продолжила:

— Вы пострадали сами. Хотите потребовать от мадам Зауэр компенсацию?

Я покосилась на приёмную мать. Она не пугалась, не угрожала и не умоляла. Просто ждала моего решения. А я уже всё решила и торжественно объявила:

— Отныне мадам отправляется на принудительные работы.

Возмездие по законам Хаммурапи в духе крайнего капитализма. Ты пыталась отнять мою жизнь? Я отниму твою свободу и заставлю производить прибавочную стоимость!

— До шестидесяти лет будете работать там, куда я вас определю.

Детектив резко закашлялся и чуть не выплюнул сэндвич. Наверное, не ожидал такого холодного и разумного приговора. Я добавила ещё строже:

— И половину вашей зарплаты будут удерживать. Всегда. Без исключений!

Меня недоумённо окликнули.

Эй, это не жадность! Я будущая нефтяная королева. Зачем мне без причины отбирать чужую зарплату? Деньги пойдут на доброе дело.

— Они пойдут на компенсации пострадавшим, — пояснила я. — Возражения не принимаются! Больничные и отпуск разрешены, но за прогул без уважительной причины удерживать станут больше.

Приёмная мать ошеломлённо молчала. Торговаться бесполезно. Возвращайтесь к работе!

— Я постараюсь, — наконец с трудом выдавила она.

Я удовлетворённо кивнула.

— Тогда через час приступим к первому заданию. Собираетесь работать — ешьте скорее!

Я подняла с пола тарелку с сэндвичами и протянула приёмной матери. Та вздрогнула и машинально взяла один. Сейчас она немного напоминала Джерила.

По-моему, наказание получилось и действенным, и разумным. Я ведь учла, что приёмная мать оказалась злодейкой из тех, кто под властью Сансет мучает героев, а в финале снабжает их сведениями. То есть «на самом деле хороший человек». Не зря я целый час выбирала наказание.

Отлично. Даже автор оригинала одобрил бы такой финал!

В конце концов Розе Обер повела мадам Зауэр по всему дому. Первым заданием, похоже, было прибрать разгромленный особняк и разобрать подозрительные вещи.

«Как занятно вышло».

Разве можно было придумать для мадам Зауэр приговор мягче и милосерднее? Пять лет она держала Розе Обер в особняке под видом заботы и пыталась убить. Теперь ей придётся расплачиваться тем, что она сама останется привязана к Розе.

К тому же работа с зарплатой и определённым сроком выхода на пенсию — весьма гуманное решение для женщины, которая всё это время была душевно и физически ослаблена.

Вот как удачно всё разрешилось!

Майер Уайт тихонько присвистнул — то ли восхищённо, то ли заигрывая. Блондин, выдававший себя за детектива, любил случаи, когда не знаешь, аплодировать человеку или освистать его. Этот был как раз таким.

Но в ответ его встретил ледяной, раздражённый взгляд.

— Язык у тебя слишком лёгкий.

Говорил человек, называвший себя женихом Розе Обер. От его мрачного голоса по коже пробежал холод. В опущенных тёмно-фиолетовых глазах полыхало что-то зловещее, будто целый сад охватило огнём.

Майер мысленно застонал. Мужчина перед ним был совсем не похож на серийного убийцу, которого Майер мельком видел ещё неопытным следователем. Кто же он такой?

«И человек ли вообще?»

Припомнив странные, почти волшебные дела этого мужчины, Майер занервничал. Но тут же вспомнил, как тот плакал и цеплялся за Розе Обер, и решительно отбросил тревогу.

Иногда смелость побеждает!

— Мой язык сам знает, когда молчать. В нужный момент его и золотом не развяжешь.

— Вот и держи его за зубами. Не болтай лишнего.

Стоило Розе Обер уйти, как у мужчины изменился даже тон. Перед этим он твердил, что обходить особняк с мадам Зауэр может быть опасно и ему необходимо пойти вместе с ней. Розе, собиравшейся уйти с Хэсо, было явно неловко. Теперь от прежней мягкой вежливости не осталось и следа.

Он явно пытался придавить соперника. Что ж, Майер тоже мог его немного задеть.

— Вот как… Тогда вам лучше надеяться, что я сумею промолчать.

— Объясни.

Майер провёл ладонью по светлым волосам и ухмыльнулся.

— Вы нарочно приняли такой облик? Рассказ о заклинании звучит неправдоподобно. Если девушка так легко прогнала чудовище, зачем ему накладывать на вас заклинание, от которого вы стали ещё красивее?

Напрашивалось другое объяснение: внешность мужчины изменилась из-за его собственной странной магии.

«Так я сейчас задираю чудовище?»

Майер снова едва не прислушался к внутреннему голосу, призывавшему к осторожности, но беззастенчиво отмахнулся. Этот тип наверняка будет терпеть до последнего, лишь бы не упасть в глазах девушки.

Однако в следующую секунду Майеру стало по-настоящему жутко. Мужчина, уже не похожий на Лукаса Мура, медленно оглядел его с головы до ног, будто что-то рассчитывал.

Нарочитой угрозы в этом не было. Так мясник смотрит на тушу, которую собирается разделать.

Сколько времени понадобится?

Именно это Майер прочёл в его взгляде. Его передёрнуло. Захотелось немедленно сбежать к госпоже Розе.

К счастью, через несколько секунд мужчина отвёл глаза.

«Хватит испытывать чужое терпение. Так и до старости не доживу».

Майер мысленно вздохнул.

— Ну ладно. Какое бы у вас ни было лицо, разве это важно? — Майер самоуверенно поднял палец. — Важно то, что вкусы со временем меняются. Скажем, однажды ей может понравиться жизнерадостный красавец вроде меня!

Глаза мужчины, готовые вспыхнуть яростью, вдруг дрогнули. О? Значит, между ними ещё ничего не решено. Майер внутренне возликовал.

— Розе никогда… — начал мужчина.

— Отношения — штука непростая, — перебил Майер. — Подождём. Вы слишком скрытны, чтобы с вами было легко построить прочные отношения. Такая открытая девушка, как госпожа, скоро почувствует себя скованно.

Этот человек явно не из тех, кто ради правды готов пожертвовать собой. Даже когда напало чудовище, он только извинялся перед Розе, ничего не объясняя. Наверняка у него полно неприятных тайн.

Майер с удовольствием вообразил, как между ними вырастает трещина. Службу он всё равно бросил, терять нечего. Да и что с того, если они не расстанутся? Жизнь одна, а у богача может быть много возлюбленных.

Стать вторым любовником миллиардера… Вот тогда-то я и выбьюсь в люди.

Блондин ухмыльнулся.

— Я пойду. Проверю, хорошо ли Хэсо охраняет госпожу.

С этими словами он бодро удалился.

Мужчина, которого Розе по-прежнему называла «лордом Муром», не посмотрел ему вслед. Он пытался успокоиться. Только что счастье и покой переполняли его, но теперь словно вытекли из треснувшей чаши. На их место вернулся страх.

Почему едва проходит одно сильное чувство, как его тут же сменяет другое? Сперва он боялся, что Розе умрёт. Потом — что, оставшись в живых, возненавидит его. Теперь боялся, что она полюбит другого.

Как могла тревога, которую он прежде в себе не замечал, так разрастись от одного лишь осознания собственного существования?

— Слишком много тех, кем меня можно заменить, — пробормотал он.

В мире Розе таких было слишком много.

А если она узнает, что он испорчен? Что изначально явился к ней со злым умыслом, подмешал ей лекарство… Узнает, чем он занимался до прихода в этот особняк?

Мужчина тяжело задышал.

Нет, он ни за что не позволит себя разоблачить.

Ни за что.

Как ни бодро мы взялись за дело, долго убирать особняк не вышло. Пока мы приходили в себя после пережитого, перевалило за полночь. За день мы выбились из сил, а съели всего по сэндвичу.

— Может, сперва… поспим? — предложила я.

Все согласились. Мы растопили давно не топленный камин, сожгли подозрительные книги и украшения, а потом разошлись по спальням. Хэсо пристегнула одну руку приёмной матери наручниками. Та вроде бы не собиралась бежать, но лучше подстраховаться.

Какую работу дать ей после уборки? Я так хотела спать, что ничего путного в голову не приходило. Если она разбирается в археологии, может, пусть этим и занимается, а я буду удерживать часть зарплаты? Завтра подумаю на свежую голову. Сейчас бы скорее лечь. Как сладко будет спать после изгнания последнего босса!

— Розе.

Я вздрогнула и обернулась. Следом шёл лорд Мур, опустив глаза.

— Да?

— Когда вы хотите уехать из особняка?

— Что?

— После уборки? Может, проще снести особняк, чем разбирать всё вручную? Уже завтра вы сможете уехать.

— Что?

С чего он взял, что я захочу уехать из дома, который получила после победы над промежуточным и последним боссами? Я собиралась стереть все следы подозрительного фэнтези и жить здесь, пока вложения не окупятся.

Конечно, придётся нанять новых слуг. Кто бы мог подумать, что прежние были морскими анемонами? И сколько времени нас обслуживали эти анемоны!

Я так хотела спать, что ответила сразу:

— Я не собираюсь уезжать.

Раз всё разрешилось, можно просто жить здесь.

Лорд Мур резко поднял взгляд.

— Значит, вы останетесь в этом особняке? …Одна?

— Конечно. И сводный брат может остаться, если захочет.

Мы вместе ходили в рейд на дракона. Не выгонять же его теперь. Места в доме хватит.

Лорд Мур промолчал. И тут меня осенило: неужели он собирается признаться? Конфликт разрешён. Осталось покончить с флиртом и начать настоящие отношения. Наконец-то будет больше романтики!

А может, он ещё и ревнует к Джерилу, который останется здесь? Потому и решил признаться первым. От этих мыслей сердце заколотилось.

Нужно купить подарок! Я уже почти нефтяная королева и могу выбрать дорогое кольцо. Если подарю первой, он наверняка растрогается.

Но сперва надо пройти ещё один этап. Такой красавец почти наверняка окажется интриганом. Значит, прежде чем дойти до финала, нам понадобится серьёзный разговор: признаться в том, о чём жалеем, раскаяться и извиниться. Тогда мы придём к финалу со здоровыми отношениями.

Иначе в побочной истории почти наверняка начнётся ссора. Я хорошо знала этот сюжетный ход.

— Давайте подробно поговорим завтра. Я ужасно хочу спать…

— Хорошо. Спокойной ночи.

— И вам.

Наверное, ему не хотелось расставаться. Но спать вместе пока рано. Это оставим на потом, после признания. Я помахала ему и вошла в комнату.

Поправляя подушку, я вдруг подумала: может, уже пора поцеловаться на ночь? Но едва голова коснулась подушки, я уснула. Значит, вместо этого будет утренний поцелуй!

Однако утром, прежде чем я встретилась с лордом Муром, ко мне пришёл Джерил.

— Можно войти?

— Входи.

Выглядел он вполне здоровым. Наверное, выспался, пока мы вчера работали.

— Я примерно понял, что произошло. Спасибо, что позаботилась обо мне.

Неясно, благодарил он за то, что не заставили его убирать, или за мой приговор приёмной матери. Но следующие слова всё объяснили.

— Я тоже буду регулярно отдавать тебе половину маминой зарплаты.

— Зачем?

С чего вдруг он взял на себя общую вину? Я всё равно не собиралась уменьшать долю удержаний из зарплаты мадам Зауэр.

Но всё было серьёзнее: сводного брата измучило чувство вины.

— Я тоже… знал, что с матерью что-то не так. Видел, что в особняке творится странное. И всё равно молчал пять лет. Боялся.

— Ты же не участвовал в заговоре с целью убийства. Ты заметил странности, но испугался рассказать. Пять лет назад ты был ребёнком. Даже по нынешним меркам это понятно.

— А когда я наконец набрался смелости, от меня не было никакого толку. Я чуть всё не погубил!

Джерил стиснул кулаки до побелевших костяшек.

— Нет. В конце концов ты помог. Благодаря тебе я смогла проявить себя.

Но от самоуничижения его это не избавило.

— Я ничего особенного не умею. Пойду в армию и буду присылать деньги. Когда всё закончится, уеду из особняка. Не волнуйся.

Я ужаснулась. Почему жертва пытается возместить ущерб другой жертве? Если он сейчас выберет путь, о котором потом пожалеет, пусть не обвиняет меня.

Поэтому сказала прямо:

— Если учесть наследство, которое я получу, твоё солдатское жалованье… ничего не изменит. Будешь ты присылать мне деньги или нет.

Джерил ошеломлённо посмотрел на меня. Наверное, об этом он не подумал.

— Не надо тебе этого. Если чувствуешь вину, просто сделай, как я скажу.

— Х-хорошо.

— Я назначаю тебе особую стипендию!

— Что?

— Тратить её можно только на учёбу. Спустишь деньги на азартные игры или выпивку — пожалеешь.

Джерил окончательно лишился дара речи.

— Учиться придётся много! Отдыхать — лишь полтора дня в неделю, но программу ты обязан закончить. Понял?

— П-понял.

Заручившись его согласием, я довольно кивнула.

На стипендию пойдёт половина зарплаты мадам Зауэр. И не только она: я добавлю своих денег. Инвестиция в товарища по рейду на дракона и заодно социальная помощь. Пусть узнает все прелести корейского учебного расписания.

Джерил несколько раз порывался возразить, но, увидев моё решительное лицо, сдался.

— Спасибо. Я буду стараться.

— Вот и отлично!

Но он снова замялся и протянул мне знакомый пистолет.

— И ещё… я верну это. Кажется, я не заслужил права его хранить.

Да это же мой подарок! Решил вернуть? Я растерялась. Разве так можно?

— Я так старательно его выбирала… Разве не грубо возвращать подарок дарителю?

Джерил смутился ещё сильнее.

— Дело не в этом…

— Если дело не в этом, прими его с благодарностью.

Он забрал пистолет, посмотрел то на него, то на меня, осторожно провёл пальцами по стволу — и вдруг испуганно отдёрнул руку.

Почему он сам что-то делает, а потом пугается?

— Этого… хватит. — Джерил, казалось, немного успокоился. — Спасибо.

На мгновение мне почудилось дурное предзнаменование. А вдруг после этого он и правда уйдёт в армию? Оружие, которое хотели вернуть, снова оказалось у владельца… Я встревожилась, но отогнала мысль. Вряд ли.

Кроме короткой вылазки за продуктами, мы трудились без остановки и к вечеру кое-как убрали особняк. Я встала перед камином, словно перед победным костром, и объявила:

— Сегодня заплачу вам больше, чем вы можете себе представить!

— Отлично! — Детектив радостно присвистнул, держа в руке яблочный сидр, купленный вместе с едой.

Вернее, бывший следователь, выдававший себя за детектива. Всё никак не привыкну.

В камине ярко горел огонь: мы сожгли множество драконьих безделушек и запасли достаточно дров. В этом тёплом свете просторная комната казалась уютной.

А может, дело было в бараньих рёбрышках. Мясо — лучшая еда. Даже Джерил ел с аппетитом, и я радовалась.

— Розе, вот. — Лорд Мур протянул мне яблочный сидр.

— Спасибо.

Я отпила. Вкусно. Переведя взгляд на близнецов, спросила:

— А что вы собираетесь делать дальше? Вернётесь на службу?

— К сожалению, из-за некоторых обстоятельств это будет трудно, — ответила Хэсо.

Утром я предложила ей перейти на «ты», но она отказалась: вежливое обращение привычнее. Видимо, очков симпатии для дружбы пока не хватало.

— Тогда чем хотите заняться?

— Можно всерьёз взяться за детективную работу. Профессия-то похожая, — усмехнулся блондин.

Его настоящее имя, кажется, Майер Уайт.

— Господин Майер, а если бы деньги не имели значения, чем бы вы хотели заниматься?

Он залпом допил сидр.

— Честно говоря, я хотел бы и дальше расследовать такие странности. Стоит начать искать их целенаправленно, и обнаруживается немало подозрительных дел и свидетельств.

Хэсо добавила:

— Даже если займёмся другой работой, время от времени всё равно будем их расследовать.

Их желания совпали. Значит, решение найдено.

— Тогда я найму вас обоих!

Близнецы наперебой переспросили, не ослышались ли.

Чтобы придать словам вес, я повторила жест бывшего американского президента из речи, которую когда-то видела на уроке обществознания.

— Оплачу расходы и буду платить вам зарплату!

Близнецы вытаращили глаза, всё ещё не веря услышанному.

— Вы серьёзно?

Как приятно помогать людям, когда у тебя есть деньги!

— Конечно! — заверила я.

За почётное звание помощников главной героини я обеспечу им хорошо оплачиваемую работу до самой пенсии. И надбавку за риск, конечно.

— Только если дело покажется опасным, сразу звоните мне и убегайте.

Я, которой сам дракон подтвердил авторскую защиту главной героини, приеду и разберусь… Хотя нет. Лучше поговорить об этом, когда протрезвеем.

— Ха-ха, теперь нам спокойнее. Спасибо, будущая начальница, — усмехнулся Майер Уайт.

Хэсо едва заметно улыбнулась. Я была довольна.

Неожиданно заговорила приёмная мать. Глядя на огонь, она слегка качнула головой.

— Скоро умрёт…

— Простите? Что вы сказали? — переспросил Майер: слова приёмной матери почти потонули в треске поленьев.

Она лишь покачала головой.

— Это я сама с собой.

Майер хмыкнул и прищурился, но вскоре пожал плечами. Видимо, расспрашивать было лень. Понимаю, сама такая.

Но я невольно задумалась, что она имела в виду. Может, мадам тоже хочет работать с близнецами? Её знания по археологии им пригодятся. Надо будет поговорить с ними отдельно.

Джерил разглядывал пистолет. Чёрный металл и гладкое дерево казались слишком изящными и грозными в его худых руках. За годы без нормальной еды он ослаб, и пальцы стали совсем тонкими.

Неудивительно, что Розе испугалась, когда он заговорил об армии. Джерил горько усмехнулся. Уборка, во время которой сожгли почти все вещи, связанные с древними знаниями и злыми обрядами, измучила всех. Неподалёку Розе обещала близнецам щедрую плату, и это немного его развеселило.

Но слабая радость быстро прошла. Тот мужчина был здесь.

Джерил украдкой взглянул на человека, называвшего себя лордом Муром. Тот пристально следил за Розе и близнецами. Змеиный облик исчез, но мужчина всё равно казался колдовским и зловещим. Близнецы, похоже, чувствовали его взгляд. А весёлая младшая сестра ничего не замечала.

Когда же он покинет особняк?

За эти два дня Джерил понемногу понял: мужчина защищал Розе. В его взгляде, обращённом к ней, сквозило горячее, влажное желание. Но приятнее от этого он не становился. Джерил заглушил в себе зарождавшуюся любовь, обратив её в презрение к самому себе. Возможно, потому и невзлюбил его ещё сильнее.

Похоже, лорд Мур отвечал ему тем же.

— Когда ты собираешься уйти из особняка? — спросил мужчина, едва они остались одни.

Вопрос прозвучал как приказ.

Джерил сжал под одеждой пистолет, чтобы не отступить. Мужчина понял жест по-своему и улыбнулся. В его красивых чертах проступило что-то древнее и зловещее.

— Теперь, когда здесь безопасно, ты решил присосаться к дому, как паразит? Жалкая тварь.

Джерила охватил прежний страх, но сквозь него впервые пробилось возмущение.

— Это ты должен уйти! Ты ей не жених и вообще никто!

И, не успев пожалеть о сказанном, добавил:

— Я… я останусь здесь учиться. Розе так хочет.

Чем дольше он говорил, тем яснее становились мысли. Джерил закончил уже твёрдо:

— Я не уйду, пока Розе этого хочет.

Он сглотнул и вызывающе вскинул голову. Ждал гнева или растерянности.

Но лицо мужчины застыло. Оно казалось бесстрастной маской, скрывающей предельное напряжение.

— Не забывай своё место, — произнёс он ровно, почти ласково. — У меня нет причин не закопать тебя и твою мать заживо под этим особняком.

Он поднёс тонкие пальцы в перчатке к подбородку, будто задумался. Нарочитая задумчивость делала угрозу ещё страшнее.

— Что, если вы с матерью оставите записку: мол, сожалеете и уходите, — а потом исчезнете? Розе пожелает вам счастья и, может быть, даже не станет искать.

Он улыбнулся.

— Интересно, придёт ли такой день. Может, уже завтра.

От тихого шёпота у Джерила перехватило дыхание. Ему почудилось, будто за спиной мужчины снова возникли исчезнувшие рты и глаза, а вместе с ними — чёрная тень.

Но он не побежал. Только стиснул кулаки.

— Даже если Розе не станет нас искать, она будет тревожиться и обязательно выяснит, что произошло, — выговорил Джерил. — Она нас найдёт.

Джерил развернулся и бросился прочь. Позади будто раздался жуткий вопль, но теперь он мог не слушать его. Выдержит.

Он решил в это верить.

Нет. Больше ждать нельзя.

Бастард резко провёл ладонью по лицу. Завтра на рассвете он покончит с этим. Нужно действовать без промедления.

С тех пор как ему досталась странная могущественная книга о древних существах и он освоил её хитроумные уловки, он всё время строил планы. Одни — ради выживания, другие — ради мести.

Все они сбывались. До сих пор единственным исключением оставалась Розе.

И сам он не понимал почему. Откуда эта сложная привязанность к маленькой девушке? Откуда страх?

Жертвенное клеймо на тыльной стороне ладони всё ещё ярко выделялось. Оно не давало ему испытывать к людям чувства, основанные на сопереживании, до тех пор, пока он не созреет и не станет достаточно хорошей жертвой.

Тогда откуда взялось чувство, от которого трудно дышать?

Была и другая загадка. Почему заклинание, изменившее его облик, не подействовало на Розе? Тогда счастье и облегчение не оставили места вопросам. Теперь же это казалось странным.

Розе говорила: старый лорд ушёл, потому что на неё не действует никакая магия.

Но такого быть не могло.

Всё её детство наверняка прошло под действием заклинаний, которые привязывали её к особняку и подчиняли волю. Разве могли они вдруг перестать действовать без причины?

Сказок он никогда не читал, а потому вместо романтической веры в силу любви искал мрачное объяснение в древней книге.

Здешний старый лорд, Безликий Хаос, не чета прежнему лорду, оставившему на нём клеймо. Он был несравнимо могущественнее, ужаснее, ближе к первоисточнику. Если большинство заклинаний из местных древних книг действительно восходит к нему, случившееся с Розе казалось ещё невероятнее.

Может, старый лорд нарочно сделал Розе неуязвимой, чтобы дождаться нужного часа и развлечься потом? Так же, как тот прежний лорд наложил на него клеймо и ждал, пока жертва созреет?

Мужчина остановился посреди коридора.

Нет. Это лишь подозрительность, доведённая до крайности. Старому лорду незачем было упускать куда более заманчивую возможность воплотиться в этом мире. Значит, Розе такое не грозит.

Осознав, что поддался безосновательному страху, он вернулся к первоначальному плану.

План был жестоким, но колебаться нечего. Решительность и беспощадность ещё ни разу его не подвели. Не подведут и сейчас.

Сперва надо дождаться двух часов ночи. Даже если глупые близнецы не лягут спать, это не помешает. Главное, чтобы уснула Розе. Он не хотел снова давать ей лекарство и был готов ждать ещё несколько часов.

Затем он отыщет каменный саркофаг в дальнем углу сада. От временного кладбища, которым в годы расцвета пользовался род Муров, под землёй должны были остаться следы. Надо лишь определить место. После выравнивания сада саркофаг наверняка лежит довольно глубоко.

Найдя его, мужчина пойдёт к связанной мадам Зауэр. Откроет перед ней древнюю книгу и произнесёт заклинание, переносящее живое существо в выбранное место.

Для этого нужно другое существо того же вида. Он воспользуется мадам Зауэр, а её распоясавшегося сына отправит в саркофаг. И всё закончится. Ни единого следа.

Когда план обрёл ясные очертания, ему стало легче. Тревога и нетерпение, чуть не сводившие его с ума, отступили.

И разве он обманет Розе? Эти двое ей не настоящая семья и не близкие люди. Они обманывали её и пытались погубить. Она не слишком расстроится.

Да. Так и будет.

А утром Розе увидит сломанные оковы и записку и забеспокоится. Тогда он предложит: «Если вас это тревожит, я могу попробовать их разыскать». И…

— Лорд Мур!

С лестницы донёсся бодрый голос. Розе говорила тихо — близилась полночь, — но в коридоре её было отчётливо слышно.

Мужчина обернулся. На лестнице стояла Розе Обер с жёлтым газовым фонарём. Его свет отбрасывал тени на её решительное лицо.

— Нам нужно поговорить.

Недавно отступившая тревога нахлынула вновь. Рука под перчаткой задрожала, сердце сжалось. Дурные догадки одна за другой прорастали в голове, впивались в мозг и вытягивали из него все силы.

Что она собирается сказать?

Я хотела дать ему время собраться с духом, но кольцо оказалось таким красивым, что мне не терпелось его подарить и увидеть реакцию.

Уф. Это было похоже на ожидание, пока иностранный друг попробует острую курицу, только в пятьсот миллионов раз сильнее. Понравится ли ему? И что делать, если он останется равнодушен?

Но нас уже многое связывало. Пора довериться этому и сделать шаг.

— О чём вы хотели поговорить? — спросил лорд Мур.

— Может, пойдём в мою комнату? Разговор, наверное, будет долгим.

По плану всё должно было занять минут пять, но лучше заранее оставить себе возможность поговорить дольше. Я с трудом удерживалась от широкой улыбки.

Лорд Мур прикусил губу, увидев моё лицо. Если сдерживает улыбку, значит, я ему очень нравлюсь. Я сразу почувствовала себя увереннее.

Он послушно пошёл за мной. Я опасалась, что он догадается о моём намерении и помчится искать подарок в ответ, но этого не случилось. Пока всё шло прекрасно.

Когда лорд Мур вошёл, я закрыла дверь. Не хотелось, чтобы остальные услышали его возможный возглас восторга.

Но от звука закрывшейся двери он резко обернулся. Наверное, неверно меня понял… Лучше скорее начать.

— Лорд Мур.

— Да.

Я подавила желание прокашляться и серьёзно спросила:

— Какие у вас планы на жизнь?

— Что?

Лорд Мур растерянно посмотрел перед собой. Помедлив, он тихо ответил:

— Никаких особенных планов у меня нет. Могу спросить, почему вас это интересует?

Последние слова прозвучали совсем тихо. Кажется, он догадался. Незачем больше ходить вокруг да около.

Я одним движением достала из ящика коробочку с кольцом — даже она выглядела невероятно дорогой — и решительно протянула лорду Муру.

— Хотите, мы вместе будем строить планы на жизнь?

Лорд Мур замер. Я решила немного подождать.

Никакой реакции. Он живой вообще? Нет, ну конечно, живой. Я украдкой поглядывала то на его глаза, то на руки, пытаясь понять, что он чувствует.

Похоже, потрясён. Но приятно, правда? Вдруг здесь не принято признаваться в чувствах с драгоценностями? Я ведь так устала, добираясь до универмага под предлогом покупки еды. Может, продавец просто уговорил меня на дорогую вещь?

Я уже подумывала собрать отряд и вернуться в универмаг, когда лорд Мур наконец пошевелился.

Он заплакал. Не зарыдал — просто из глаз потекли слёзы, а он, кажется, даже не заметил.

Он протянул руку и взял коробочку. Наши пальцы на миг соприкоснулись. Даже сквозь кожаную перчатку я ощутила жар и дрожь. Было немного неловко, но приятно.

Получилось?

— С-спасибо…

— За что? Это я должна вас благодарить.

Он не стал открывать коробочку, лишь крепче обхватил её обеими руками. Слёзы уже не текли, но глаза ещё блестели, а мокрые ресницы казались темнее обычного. От этого он выглядел ещё красивее.

Мне хотелось закричать, как ребёнку в праздник: «Открой! Открой!» Но я удержалась. Пусть рассмотрит подарок, когда захочет.

Тем более сперва нам предстояло кое-что ещё.

— Я действительно… — начал лорд Мур.

— Но прежде чем строить совместные планы, нам нужно кое-что обсудить! — выпалила я одновременно с ним.

Он снова замолчал, и я продолжила:

— Прежде чем мы станем парой, я хочу честно поговорить обо всём, что нас тревожит.

Он тут же застыл. Я задумчиво хмыкнула. Похоже, грехов за ним и правда немало. Ну и интриган этот главный герой!

Я решила встретить его признание как можно великодушнее. Расскажет всё — и мы быстро разберёмся, а потом перейдём к следующему шагу.

Но мужчина лишь опустил голову. Наверное, растерялся. Придётся помочь ему начать.

— Вас что-то тревожит?

Он тихо втянул воздух, но не ответил. Только крепче стиснул коробочку.

Что с ним? Переживает за подарок или боится, что признание всё испортит? Он богатый и красивый главный герой, так что, надеюсь, второе.

Попробую мягче.

— Вы тоже можете спросить обо мне всё, что хотите.

Получилось только хуже. Лорд Мур опустил глаза и ответил:

— Мне нечего спрашивать.

— Правда?

— Да. — Он так и смотрел на коробочку. — И правда… нечего.

Не уходи от разговора, иначе в побочной истории нас ждёт ссора! Я прищурилась и попробовала зайти с другой стороны.

— Вообще-то кое-что я уже слышала.

— Да?

— Сансет с третьим глазом многое рассказала.

Лорд Мур побледнел, но я продолжила:

— В том числе что вы выдавали себя за жениха. Это правда?

Он ведь сам слышал её слова. Почему же ему нечего сказать? Я молча смотрела на него.

Я заранее пыталась привыкнуть к его красоте, чтобы он не отвлёк меня одним взглядом. Но нет, не поможет. Если что, буду говорить, отвернувшись.

После долгого молчания он заговорил дрожащим голосом:

— Тогда… ваши слова…

— Да?

— Так вот зачем вы это сказали… — безжизненно пробормотал он. — Чтобы наказать меня.

— Что?

Я ужаснулась. Неужели он думает, что я подарила кольцо, чтобы выманить признание, а потом забрать его обратно? Где я ошиблась? Я ведь старалась придерживаться морали современного человека. Наверное, его напугал приговор приёмной матери. Но тот был совершенно разумным!

— Нет. Нельзя судить человека по словам доносчика. Поэтому я и хочу услышать всё от вас.

В книгах герои слишком часто верят злодею и ссорятся. Я в эту ловушку не попаду.

— Если нужно извиниться или что-то исправить, давайте честно поговорим. Моё предложение строить совместные планы остаётся в силе.

Не волнуйтесь так. Просто расскажите о прежних интригах, которые не дают вам покоя.

Лорд Мур прерывисто выдохнул и наконец шевельнул губами.

Бастард с мучительной завистью вспомнил себя всего полминуты назад, когда гадал, что в коробке. Теперь отчаяние затягивало его во тьму, словно вода в заброшенном колодце, поднявшаяся до самых глаз.

Он чувствовал: скоро всё закончится. Бежать некуда. И вдруг сверху опустили тонкую верёвку.

Даже на дне колодца хватаешься за такую хрупкую надежду. Другого выхода нет. Знаешь, что верёвка может оборваться, а разжать пальцы всё равно невозможно.

Страх и слабая надежда почти лишили мужчину рассудка. Он выпалил:

— Д-да. Я… я пришёл в особняк, чтобы причинить вам вред. Воспользовался вами… п-пытался навредить вам ради собственной выгоды. Потому и выдавал себя за жениха.

— Хм, понятно, — отозвалась Розе. — А ради какой выгоды?

Он боялся закричать, если умолкнет, и заставил себя продолжать. Власть, месть, интерес — эгоистичных причин было много. Но первым он назвал самый сильный, первобытный мотив:

— Я хотел… прожить дольше.

Когда жертвенное клеймо определит, что он созрел, его принесут в жертву — как только он достигнет расцвета сил и положения. Мужчина знал, что его пожрут самым первобытным и жестоким способом. Ради спасения он был готов подставить вместо себя другого.

Подробности лишь вызвали бы ещё больше презрения. Он умолчал о них и, цепляясь за жалкое оправдание, продолжил:

— Но… это длилось недолго. Потом я действовал ради вас. Сделал всё, что мог, поэтому… м-может, вы простите меня хоть немного?

— Да, понимаю. Но это всё?

Этот вопрос оборвал надежду. Он вспомнил поступок, который считал самым тяжёлым и непростительным.

Он не мог выговорить ни слова. Если признается в самом страшном — всё рухнет. А если промолчит, хотя она уже знает, — сам шагнёт в пропасть. Оба исхода были одинаково страшны.

Наконец молчание стало невыносимым:

— Лекарство, которое я вам дал… это был яд, затуманивающий разум. Нет, просто яд. П-простите. — Он торопливо продолжил: — Но действие не будет долгим. Больше последствий не будет. Поэтому…

Он не выдержал и взглянул на Розе. От ужаса его передёрнуло.

На её лице было потрясение, какого он ещё никогда не видел.

Если разбираться по порядку, то за проникновение в особняк ещё можно простить — при условии искреннего раскаяния и возмещения вреда. Неожиданно, конечно, что он действовал ради выживания, а не из любви. Но после рассказа Сансет о его несчастном прошлом это даже легче понять.

И всё же удивительно: я сумела пройти через все его интриги и страдания и завоевать его.

А вот с лекарством дело другое. Это уже слишком.

Я ошеломлённо уставилась на лорда Мура. Неужели интриган одной ногой уже шагнул в категорию подонков? А если бы я действительно выпила тот яд? Весь сюжет пошёл бы наперекосяк, я выбыла бы на середине истории, а в финале морской анемон захватил бы мир.

— Зачем вы дали мне это?

— Чтобы люди вокруг вас… стали вас подозревать.

— Значит, всё должно было выглядеть как попытка отравления?

Он промолчал. Это и был ответ. Значит, с инсценировкой отравления Сансет тоже не солгала.

Я почесала подбородок. Разве можно просто сказать: «Раз вы извинились, значит, всё хорошо»? Даже если он раскаивается, дело серьёзное.

Я посмотрела на лорда Мура. К счастью, лицо было сухим. Значит, он тоже понимал, что слезами здесь ничего не решишь. Оставался один способ.

Лорд Мур вдруг поднял голову и посмотрел прямо на меня. Собирается искренне извиниться?

Но я пригляделась и поняла: он меня не видит. Взгляд был пустым. Он медленно кивнул с лицом дохлой рыбы и застыл, словно корова перед бойней. На вид раскаивался до глубины души, но я всё же достала то, что приготовила.

Вытерев холодный пот, я вынула из ящика документ и протянула ему.

— Прочитайте. Если согласны, запишите то, что я скажу.

Это было обязательство. Вместе с ним я протянула перьевую ручку. Образец юридического документа я нашла, полагая, что он пригодится только для приёмной матери. Не думала, что начну с него отношения.

Лорд Мур несколько секунд не двигался, потом словно очнулся и схватил лист. Вот и хорошо. Читай.

Он быстро пробежал текст глазами. Руки дрожали, но бумагу он не смял. С каждой строкой его лицо становилось светлее, а к последнему абзацу глаза почти засияли сквозь пелену слёз.

Неужели это так романтично? Я-то составила документ по холодным законам капитализма.

Если коротко, содержание было таким:

«Правило трёх нарушений».

За обман, который не относится к тяжким преступлениям, партнёру дважды дают время раскаяться и всё исправить. Третье нарушение прекращает отношения без обсуждений. Виновная сторона отдаёт другой половину имущества.

Лорд Мур дочитал определения, примеры и исключения. А мне оставалось добавить пункт о тяжком проступке — том самом лекарстве. Неужели изначально этот роман был историей страданий?

— Кхм. Возьмите перьевую ручку… — напомнила я.

Он вздрогнул и только тогда забрал её у меня.

— Итак, вы всё прочитали?

— Да.

— Есть вопросы или дополнения?

Не успела я закончить, как он спросил:

— Значит, всё это при условии, что мы будем встречаться?

— Если вы согласитесь с дополнительным пунктом.

Лорд Мур провёл рукой в перчатке по бумаге.

— Тогда… если я буду соблюдать всё это… мы останемся вместе?

— Да… наверное.

Он ведь даже не знает, что будет в дополнительном пункте. А если я потребую через пять лет его кастрировать? После победы над последним боссом он явно уже вообразил себе счастливый финал.

— Вместе… — тихо повторил он и улыбнулся.

Его сонный голос звучал так соблазнительно, что становилось не по себе. Сила фей зашкалила бы на любом приборе. Я чуть не забыла о лекарстве.

Нет, соберись. Это тяжкий проступок.

— Вот дополнительный пункт. Вы прибегли к крайним средствам, поэтому теперь мне трудно полностью вам доверять.

Лорд Мур сразу помрачнел. Было больно видеть, как исчезает его радость.

— Я… — начал лорд Мур.

— Поэтому одну попытку я вычту. Вместо трёх нарушений хватит двух, — продолжила я.

Он моргнул. Ой, мы опять заговорили одновременно.

— Это… всё?

— Конечно, вы ещё должны возместить причинённый вред.

— Да, конечно! — поспешно согласился он. — И?

Больше я ничего добавлять не собиралась.

— Всё. А что? Хотите добавить что-нибудь сами?

Лорд Мур вздрогнул и покачал головой. Похоже, принял мои слова за угрозу.

Я-то лишь спросила, есть ли у него пожелания. Теперь неловко. Виноват он, а кажется, будто давлю я. Наверное, всё из-за его лица.

— Тогда записывайте: «Сторона Б обязуется возместить…»

Лорд Мур послушно записывал мои слова. Хорошо, что вчера я расспросила близнецов, бывших следователей, о типовой формулировке. Иначе мы бы долго запинались и переписывали документ.

Почерк у него был красивый, а буквы выходили такими ровными, словно их напечатали. От этого обязательство выглядело ещё официальнее.

— …рассмотрев, возместит. Вот и всё, — закончила я диктовать.

Я с гордостью посмотрела на готовый документ. Лорд Мур тоже выглядел довольным. Чему он так радуется? Собственному почерку?

Ладно. Теперь подпишись, главный герой.

— Поставьте подпись внизу.

Он не отвечал.

— Лорд Мур? — позвала я.

Перьевая ручка выпала из его пальцев. Мрачным, осторожным голосом он сказал:

— Я не Лукас Мур.

— А, понятно. Тогда впишите настоящее имя.

Значит, Лукас Мур — имя для маскировки. Отлично, заодно узнаю, как его зовут на самом деле. Но он не спешил снова браться за ручку.

Может, имя у него неприятное? Он бастард. Вдруг какое-нибудь простонародное Долсве? Не беда: с лицом короля фей даже такое имя покажется старинным и милым, словно его дал давний друг-человек.

Но лорд Мур возразил тихо и жёстко:

— У меня нет имени.

— Что?

— Настоящего имени у меня нет.

— Тогда, может, хотя бы прозвище, которым вас звали в детстве?

Лорд Мур молчал. Бастарда, наверное, в детстве и ласковым прозвищем никто не называл. Не хотелось ворошить болезненные воспоминания, и я сменила тему:

— Если подумать, настоящее имя не так важно. Главное, как человек хочет называться сейчас.

Я сама всего несколько недель как Розе. Ты тоже? Я тоже!

— А есть имя, которое вам хотелось бы взять?

— Если вы хотите дать мне имя супруга, я с радостью его приму.

Как изящно он избегает слов «у меня нет имени». Но я недавно оказалась в этом теле и не могла вот так сразу придумать имя, подходящее и миру, и эпохе.

— Имя не главное. Важен сам человек. Для меня Лукас Мур только один — вы. А если вам будет неловко, позже придумаем красивое имя вместе.

О том, что для юридической силы документа пока лучше оставить «Лукас Мур», я промолчала.

Он рассеянно кивнул. Глаза всё ещё были красными. Наверное, неприятно подписываться чужим именем. Тогда найдём другой способ.

— Если не хотите подписываться, можно поставить отпечаток пальца.

И снова молчит. Насколько же сильно его ранило детство?

Бастард думал о шраме на тыльной стороне ладони. Чёрная кожа перчатки скользила по руке, напоминая о каждом его изгибе.

Жертвенное клеймо ему выжгли раскалённым железом — безучастно, привычно, словно проделывали это изо дня в день. Боль и запах палёной плоти почти стёрлись из памяти. Впрочем, возможно, тогда было не так мучительно, как сейчас.

Он всё время чувствовал клеймо под перчаткой и избегал взгляда Розе. Наверняка вёл себя странно. Столько раз он уже её разочаровывал — вдруг это станет последней каплей?

Но и показывать рисунок на руке ему не хотелось. Прежде, до встречи с Розе, ему хватило бы простого «не нравится». Теперь эти слова ничего не объясняли: он тонул в чувствах, которым не знал названия.

Не выдаст ли шрам слишком явно его происхождение? До сих пор Розе знала о его прошлом только по рассказам. Что будет, если увидит этот шрам на его руке? Стыд, тревога и безрассудный страх будто грызли ладонь изнутри.

Он уже придумал нелепый выход — срезать с перчатки кончики пальцев, — когда Розе вдруг схватилась за неё. То есть взяла его за руку.

— У вас ведь есть отпечатки пальцев?

— А… да.

Розе ощупала его руку сквозь перчатку, надавливая на кончики пальцев, суставы и ладонь.

Её пальцы обжигали даже сквозь перчатку, будто на кожу лили горячий воск. Он изо всех сил старался не выдать чувства, ещё не успевшие обрести форму мысли.

И не заметил, как под её пальцами сдвинулась перчатка. Он не успел отдёрнуть руку: Розе уже коснулась обнажённой кожи.

Странная слабость разлилась от руки по всему телу, а следом нахлынул порыв, которому невозможно было противиться. Мужчина едва не прикусил язык. В этом смятении он не сразу понял: Розе коснулась тыльной стороны ладони.

Её палец задел шрам!

Прикосновение было мимолётным, но даже сквозь смятение он ощутил перемену.

Освобождение. В этом нельзя было ошибиться.

Словно с разума сняли ржавые, липкие цепи. Гнусный надзор и путы, сопровождавшие его всю жизнь и казавшиеся естественными, растаяли легко, будто их никогда не было.

От одного прикосновения.

Бастард слегка задрожал: чудо пронизало всё его существо, от кончиков пальцев до самых глубин души. Наконец маленькая рука, сотворившая это чудо, осторожно отстранилась.

Он жадно поднял голову. Перед ним улыбалось пугающе прекрасное создание.

Сперва надо улыбнуться. Я постаралась выглядеть дружелюбно и медленно отпустила его руку — пусть не пугается.

Я вовсе не собиралась разглядывать шрам. Просто хотела проверить, всё ли в порядке с рукой, а пальцы случайно соскользнули и приподняли перчатку. Ничего дурного я не замышляла и лезть не в своё дело не собиралась. Кхм.

Лорд Мур прикусил губу, едва шрам открылся, и всё ещё молчал. Похоже, детская травма дала о себе знать! Срочно нужно сказать что-нибудь правильное.

Спрашивать, откуда шрам, не стоит. Лучше просто осторожно проявить заботу.

— Вам всё ещё больно?

Провал. Худшую реплику я бы не выбрала. Будь передо мной три варианта ответа, только этот снизил бы уровень симпатии.

Я уже готова была принять любое новое условие в документе и обречённо следила за его лицом. Неужели я случайно причинила ему боль?

Но лорд Мур отвёл взгляд от шрама и посмотрел на меня. Даже попытался улыбнуться.

— Нет.

Лишь через мгновение я поняла, что он ответил на мой ужасный вопрос.

Значит, теперь не больно? Он преодолел травму силой любви? Я с замиранием сердца ждала его следующего движения — как ждут, когда цыплёнок проклюнется из скорлупы.

Лорд Мур поднял правую руку и снял левую перчатку, которую я нечаянно сдвинула. Пальцы дрожали, но я терпеливо ждала.

Открылись длинные, изящные пальцы. Кожа, почти не знавшая солнца, казалась ослепительно белой рядом с чёрной перчаткой. Я и прежде догадывалась, что руки у него большие и красивые, но почему даже ногти у него такие привлекательные?

Пока я любовалась, лорд Мур, немного помедлив, окунул большой палец в чернила и прижал к строке для подписи. Он действовал неуверенно, словно редко оставлял отпечатки, а на лице волнение смешивалось с облегчением.

Почему он всё время смотрит на меня? Ах да, мне тоже нужно поставить отпечаток. Я сделала то же самое.

Документ был готов. Я подула на чернила, чтобы быстрее высохли, и почувствовала его сияющий взгляд. Встретившись с сине-фиолетовыми глазами, я вдруг вспомнила, зачем вообще затеяла этот разговор.

Дорогое сверкающее кольцо!

— С документом покончено. Может, теперь откроете коробочку, которую я вам подарила?

Лорд Мур словно только сейчас вспомнил о коробочке на коленях. Он сразу кивнул, взял её и осторожно открыл, стараясь не запачкать крышку чернилами с большого пальца. На напряжённой руке выступили жилы.

Из коробочки заструился мягкий синий свет.

— Это… — выдохнул лорд Мур.

Белое кольцо выглядело изящно, хотя квадратный бриллиант размером с ноготь большого пальца и массивная оправа придавали ему солидности.

А главное, бриллиант был синим. И стоил невероятных денег. Мне даже пришлось показать, что средств у меня достаточно, прежде чем продавец предложил его. До вчерашнего дня я и не знала, что бывают синие бриллианты.

— Я очень тщательно его выбирала.

Мне удалось сдержать поток восторженных слов и сказать только это. Всё остальное осталось в голове: «Я увидела его и сразу вспомнила ваши глаза! Когда узнала цену, у меня затряслись руки, хотя я уже почти нефтяная королева!»

К счастью, лорд Мур выглядел впечатлённым. Отлично!

— Примерьте. Скажите, подошло ли.

— Д-да…

Будто во сне он надел кольцо на обнажённый палец. Оно село идеально.

Вообще-то я рассчитывала, что он наденет его на средний палец, и размер подбирала на глаз. А он надел на безымянный. Об этом лучше молчать вечно. Лорд Мур оказался крепче, чем я думала.

Но всё хорошо, что хорошо кончается. Я уже поздравляла себя, когда лорд Мур заговорил глухим голосом:

— Я хочу сам надеть вам кольцо, Розе.

— Что?!

Моё кольцо? Я ведь его не купила.

Я так увлеклась выбором кольца для него, что забыла о своём. Разинув рот, я уставилась на лорда Мура. Он заметил моё лицо, вышел из задумчивости и слегка растерялся.

Придётся признаться. Я опустила плечи и пробормотала:

— Я… забыла купить своё.

— Что?

— Я так обрадовалась, пока выбирала ваше…

Лорд Мур растерянно посмотрел то на кольцо, то на меня. Потом опустил глаза и осторожно спросил:

— Тогда можно я сам принесу вам кольцо?

— Вы, лорд Мур?

— Да. Если вы не против, я очень хочу подарить его вам. Только немного подождите.

Он так решительно предложил купить мне драгоценность, что я растрогалась и охотно кивнула.

— Тогда завтра выйдем и купим вместе!

Лорд Мур поднял взгляд, словно что-то понял.

— Да. — Его брови дрогнули, и он широко улыбнулся. — Обязательно вместе.

Помедлив, он поднял руку с кольцом и осторожно коснулся тыльной стороны моей ладони. Через перчатку он касался меня и раньше, но теперь, без неё, это волновало куда сильнее. Кожа оказалась грубее, чем я ожидала, и почему-то мне это тоже понравилось.

Я кивнула, вновь довольная собой. Какой хороший финал по всем правилам жанра!

Теперь в побочной истории останется только признаться, что я пришла из другого мира.

Эмма Зауэр чувствовала себя на удивление спокойно. Разбирая вещи в особняке, она то и дело натыкалась на следы собственных преступлений, но вина причиняла почти сладкую боль по сравнению с прежним безумием. И всё же временами необратимость случившегося давила на неё так, что становилось трудно дышать.

Слуги, например. Они окончательно превратились в свиту старого лорда, а потом исчезли с лица земли под действием изгнательного заклинания бастарда из рода Мур. Возместить ущерб их семьям было невозможно. Из-за заклинания, наложенного предками Муров ещё при строительстве особняка, все знакомые давно забыли слуг.

Чем дольше человек служил в особняке и чем дальше заходило превращение, тем слабее становились его связи с прежней жизнью, тем быстрее он стирался из чужой памяти. Чудовищное заклинание пугающе чисто замело следы: всех укрыло забвение, не осталось даже родных, которым можно сообщить о смерти.

Среди людей, которых разыскивали близнецы, бывшие следователи, был и один из слуг особняка. Но Розе они не стали объяснять, что слуги когда-то были людьми. Напротив, говорили о них так, будто те всегда были чудовищами. Возможно, не хотели взваливать на неё лишнюю вину.

Эмма Зауэр тоже решила молчать. Зато сама не могла забыть, как обращалась со слугами, пока была пленницей особняка.

Чтобы сдерживать превращение слуг, она устроила в доме места, защищённые чарами. Если превращение зайдёт слишком далеко, в нужный момент может не хватить жертв. А тех, кто уже почти утратил человеческий облик, она заставляла трогать мясо и готовить еду, ускоряя заражение. Обращалась с ними как с расходным материалом.

Хуже всего было то, что каждую неделю она выбирала слуг для Сансет — призрака рода Муров. Знала, какой ужасный конец их ждёт, но чары и страх не давали ей сопротивляться.

Жажда выжить. Жажда власти.

Страх смерти. Страх власти.

Кто-то сказал бы, что Эмма тоже была жертвой промывания мозгов и безумия. Сама она так не думала. Она уже решила сделать всё, что сможет, ради Розе — пожалуй, единственной, кто уцелел во всей этой истории. Хотя Эмма по-прежнему не понимала, как ей это удалось.

— Я тут кое о чём подумала, — заговорила Розе.

Эмма была готова молча подчиниться любому её решению.

— Близнецы сказали, что для их работы нужны знания по археологии. Поэтому…

Подчиниться…

— Может, вы будете работать с ними?

Мадам Зауэр взглянула на юных близнецов. Те многозначительно улыбались за спиной Розе Обер. У Эммы помутилось в голове.