Ну и кошмар. Что делать с таким жутким поворотом событий, я понятия не имела. Ладно, для начала запру дверь!
— Розе? Ты там?
Я осторожно повернула ключ — почти беззвучно. Боже, спасибо слугам: даже замок в моей спальне содержат в идеальном порядке! Без них этот фокус не удался бы.
Впрочем, я заперлась не потому, что была уверена: мачеха сейчас на меня нападёт. Детектив мог ошибиться, а телефон — сломаться по чистой случайности. Но в романе у каждой сцены своя атмосфера, и звонок оборвался в такой момент, что от дурного предчувствия не отмахнёшься.
Едва я об этом подумала, дверная ручка, словно в насмешку, заходила ходуном. Похоже, мачеха дёргала её снаружи: сперва почти осторожно, потом всё яростнее. Лязг заполнил комнату.
Щёлк-щёлк. …щёлк.
Клац, клац! Клац-клац-клац-клац.
Клац…
Ручка, трясшаяся словно при землетрясении, вдруг замерла. О, сдалась? Нет, по законам сюжета такого не бывает. И правда: следом в дверь загрохотали!
…Бум!
Бум, бум-бум, ба-бах!!
Ничего себе, матушка. Вы куда сильнее, чем я думала. Ещё немного — и дверь выломаете. На всякий случай достану пистолет!
— Ах, почему ты заперла дверь? Неужели ты не рада матери? — Я молчала, и мачеха продолжила: — Неужели ты решила, что я преступница? Розе, это не так. Совсем не так. Выслушай меня.
После яростного грохота её мягкий, почти умоляющий голос звучал особенно странно.
— Ложка потемнела не просто так — всё было подстроено. С виду она была обычной серебряной, но её наверняка как-то обработали. Тот ужасный мужчина, который подарил её Розе, сделал это нарочно, чтобы поссорить нас с дочерью. Правда?
Нет… Я же говорю: даже если подделать ложку и рассорить нас, жениху от этого никакой выгоды. Наследство всё равно достанется мне, так зачем ему затевать такую хлопотную и жуткую историю? Разве что заставить меня возненавидеть особняк и увезти к себе…
О… Нет, погодите. В этом есть смысл. Есть! Я уже встречала такой поворот в мрачном романтическом фэнтези с героем-интриганом…
Одержимый главный герой отдаляет от героини всех близких, чтобы рядом остался только он. Если к середине или к финалу он зальётся слезами, соплями и раскаянием, получим раскаявшегося героя. Если продолжит в том же духе — просто герой-мусор.
Прости, что подозреваю тебя, жених. Но я попала в романтическое фэнтези, а этот сюжет слишком уж популярен, чтобы ни разу тебя не заподозрить… Соберу ещё немного сведений.
— Есть другие доказательства?
— Ах, Розе! — Мачеха обрадовалась и тихонько постучала в дверь. — Конечно. Если пойдёшь со мной, я познакомлю тебя с человеком, который сообщил мне об этом заговоре. Уверена, встреча будет приятной.
Ещё один свидетель? Что это за дело, где одни свидетели? А вещественных или косвенных доказательств нет? Я мрачно уставилась на дверь.
— Так открой дверь, — позвала мачеха, не дождавшись ответа. — Ну же.
Раз уж разговор завязался, стоило кое-что выяснить. Вообще-то с этого вопроса и следовало начать.
— Но…
— Да?
— Как вы вернулись в особняк?
За дверью вдруг стало тихо. После короткой паузы мачеха резко переспросила:
— Почему тебя это интересует?
Ещё бы! В последний раз я видела, как вас уводят в наручниках.
— Вас ведь увезли в участок. Вас отпустили?
— Ах, вот что! За недостатком доказательств… Да, отпустили. Я так соскучилась по Розе, что сразу примчалась сюда.
Трудно было ответить подозрительнее… Да и о Джериле она до сих пор ни словом не обмолвилась. Я попятилась от двери. Открою — наверняка похитят. Бежать!
— Розе? Розе!
Тогда через окно! Я бросилась к нему, собираясь вышибить стекло собственным телом… но тут же сообразила, что это лишнее, и спокойно отперла защёлку. Из-за двери всё ещё доносились крики мачехи, но я не обернулась, быстро перелезла наружу и поползла по саду. Фух.
Так. Из комнаты я выбралась. Что теперь? Кому верить, что делать? Неужели ветка главного героя зависит от того, кому я поверю сейчас?
Уф, только думать некогда. Надо двигаться, пока мачеха не заметила побег и не выскочила следом… Для начала проберусь через сад так, чтобы не попасться ей на глаза.
Я поднялась на ноги и, пригнувшись почти до земли, скользнула вдоль живой изгороди — прямо навстречу человеку, которого никак не ожидала увидеть.
— Сансет?
Чуть не назвала его садовником с синдромом восьмиклассника. Хорошо, вовремя спохватилась. Но куда больше меня тревожило состояние мальчишки. Голова опущена, тело качается, будто он хлебнул с утра. Даже сбоку было видно: с ним что-то не так.
Ты что, увидел разломанный розовый куст и решил войти в образ? «Жизнь горька… словно ал.ко.голь в этом сияющем бокале… горька и тщетна. Кхе-хе…»
— Мисс… Обер, — прохрипел он.
Ещё и голос сорвал. Пора всерьёз ему посочувствовать: каково же ему будет вспоминать всё это лет через десять…
— Обер… Кхи-хи-хи-хи-хи.
Ну и смех. Наверняка специально упражнялся. Добавит ещё шутку про Чёрного Водяного Дракона — и образ готов. Я мысленно жевала попкорн, когда юный садовник вдруг повернулся ко мне.
Я тут же выплюнула мысленный попкорн. У него в руке… Это же огромное шило? И с него капает тёмно-красная кровь.
Что? Что это такое?
— Розе!
Будто по заказу, из глубины сада выбежал жених. Я обрадовалась, но он был ещё слишком далеко. Он тревожно вскинул руку, показывая на садовника, и что-то прокричал, но в суматохе я не разобрала слов. Да говори громче! Чёрт!
И тут юный садовник поднял шило и бросился на меня!
А-а-а-а-а! Я рефлекторно выстрелила. Только бы в живот или бедро!
Бах!
Пуля чудом угодила садовнику в бок. Отлично! Судимости за убийство удалось избежать!
Но юный садовник… взорвался.
— Э-э?!
В буквальном смысле: превратился в чёрную воду и разлетелся брызгами. Примерно в полуметре от того места, где он только что стоял, хлынул поток чёрной воды и тут же растёкся лужей.
Я только и смогла выдавить:
— У-у-у-у.
Что это? Что с ним? Почему он стал чёрной водой? Погодите, чёрная вода? Неужели это и есть настоящий Чёрный Водяной Дракон?
— Вы не ранены?! — Жених в мгновение ока оказался рядом и схватил меня обеими руками за голову, словно боялся, что череп вот-вот треснет.
— У-о-о, — только и вырвалось у меня.
Он повертел мою голову из стороны в сторону, будто проверял арбуз на спелость, осмотрел и крепко прижал меня к себе.
Я понимаю, сейчас по сценарию полагается накал чувств. Но нельзя сначала дать мне вдохнуть? Мне… мне трудно дышать.
— Д-дышать… не могу…
— П-простите.
Жених испуганно отпустил мою голову. Ох, ещё немного — и шею бы свернул. Похоже, если он сильно тревожится, то совсем теряет голову.
Хм, если он и правда герой-интриган, его скорее ждёт раскаяние, а не участь безнадёжного героя-мусора… Нет. Хватит об этом. По крайней мере, сейчас он тревожился совершенно искренне.
Теперь он крепко держал меня за руку. Когда хватка чуть ослабла, я почувствовала, как его ладонь временами дрожит. …Или это дрожит моя рука? Тоже возможно. Если в человека стреляют, а он вдруг лопается как шарик, задрожит кто угодно.
Всё-таки дракон… Нет, дракон не может погибнуть от одного выстрела. Значит, это была его копия? А шило в руке — драконий зуб? Вот оно что. Тогда разговоры садовника о сознании хозяина могли быть не подростковым позёрством, а чистой правдой.
Но почему он вдруг напал на меня? Разозлился, что я не дала послать сообщение Джерилу? М-м-м, возможно. Тогда это история, где всё начинается с неприязни, а потом герои постепенно сближаются.
Но сначала нужно разобраться с тем, что происходит.
— Э-это ведь надо проверить? Человек только что…
— Человек? — Жених пристально посмотрел мне в глаза.
Вот это да, он даже не моргает. Наверное, ресницы такие длинные, что пыль в глаза не попадает.
— Здесь не было человека, — сказал он и, помолчав, добавил: — Правда?
— М-м-м… Ну да, — согласилась я.
Похоже, жених так потрясён, что отрицает реальность. Впрочем, случись со мной такое в обычной жизни, а не в романтическом фэнтези, я бы тоже от неё сбежала. Не будем его тревожить, будем говорить осторожно, намёками.
Я сочувственно посмотрела на жениха и вдруг вспомнила, зачем вообще пришла в сад. Точно, мачеха!
Я подробно рассказала, что случилось до моего побега через окно. Немного боялась, что после такого потрясения он и эту историю не воспримет всерьёз. Но с этой опасностью, похоже, всё было понятнее.
— Значит, она очень опасна. Не волнуйтесь, — твёрдо ответил жених. Он нахмурился, но тут же попытался ободряюще улыбнуться. — Я с этим разберусь.
Хм… Вот сейчас это прозвучало немного как от героя-интригана. Пожалуй, не стоит совсем отказываться от подозрений.
Честно говоря, под «я с этим разберусь» я понимала что-то вроде «тайком проберусь через чёрный ход, найду работающий телефон и вызову полицию». Я решила: тогда сперва предупрежу Джерила. Вдруг он знает, как созвать слуг, и, если что, мы все успеем сбежать.
Но я ошиблась. Он собирался разобраться с этим в буквальном, физическом смысле.
Сначала жених подошёл к окну, через которое я выбралась, и заглянул внутрь, чтобы проверить дверь спальни.
— Дверь по-прежнему заперта. Похоже, сюда она не заходила.
Не дав мне времени его остановить, он перелез через окно в комнату. Я хотела последовать за ним, но он велел подождать, открыл запертую мной дверь и выскочил в коридор.
Я ждала сигнала: пусть сначала всё проверит, а потом войдём вместе. Вместо этого жених сообщил, что мачеха уже связана. То есть он буквально связал её по рукам и ногам и привязал у входа.
— …А?
Это вообще возможно? Он что, deus ex machina? По ощущениям не прошло и пяти минут. Я ошеломлённо уставилась на жениха, но лорд Мур только неловко улыбнулся.
— После того как я её обезвредил, я попытался вызвать полицию, но телефон, как вы и говорили, не работает. Вероятно, перерезали провод.
Он ещё успел попытаться позвонить?! Пусть компетентность и считается одним из достоинств героя романтического фэнтези, но это уже слишком. Как ему удалось так быстро всё уладить и никого не покалечить?
— Оружия при ней не было, к тому же она уже была не в лучшей форме. Я попытался её обезвредить, и она сразу потеряла сознание.
Он говорил спокойно. Похоже, побег и без того отнял у мачехи много сил. Она лежала без сознания, бледная и измождённая. Видимо, перенервничала.
Хм, отравление она готовила с такой тщательностью. Если мачеха и правда преступница, разве не продумала бы она и побег?
Я украдкой оглядела жениха. Ни капли пота, ни царапины.
Герой-интриган… Ладно, теорию о подделанной ложке, на которой настаивала мачеха, пока исключать не стану. Запишу в список гипотез. Попросив у жениха разрешения, я сразу направилась в кабинет, где прежде видела Джерила: заодно надеялась найти работающий телефон.
До кабинета я дошла в мирной тишине, но тревога не отпускала. Мачеху ведь арестовали, это уже тяжело. А теперь она сбежала, и её снова связали. Джерил, должно быть, в ужасе.
Но стоило открыть дверь кабинета, как тревога сменилась растерянностью. Внутри царил такой хаос, что негде было ступить: скомканные листы, записки и ручки валялись по всему полу. Пришлось кричать от порога:
— Эй! Тут проблемы!
— Потом!
— Нет, это срочно!
Джерил сидел на полу среди книг и бумаг и что-то лихорадочно записывал. На первый оклик он даже не обернулся, а после второго вскочил и подошёл ко мне, небрежно распинывая листы. Глаза у сводного брата налились кровью.
Похоже, слишком усердно переводил…
— Да что ещё?!
— Кхм, дело в том…
Я осторожно сообщила, что его мать сбежала из участка и теперь связана у входа. Лицо Джерила застыло. Он поднял трубку в кабинете, тут же резко положил её обратно. Не работает.
— А тут ещё эта беда с телефоном, — сказала я. — В особняке есть кто-нибудь, кто умеет чинить линию?
— Погоди.
Джерил склонился к телефону и замер с закрытыми глазами, словно что-то обдумывал. Через несколько секунд он выпрямился, торопливо сунул исписанный лист во внутренний карман и сухо произнёс:
— Сначала пойдём ко входу.
Похоже, чинить телефонную линию в особняке было некому. Значит, мачеху придётся тащить до главных ворот… От одной мысли о том, сколько ещё предстоит возни, у меня закружилась голова. Лишь бы она не очнулась по дороге и не начала вырываться.
Эмме Зауэр снился сон. Обрывки прошлого беспорядочно срастались, вытягивались, принимая облик огромного, коварного змееподобного чудовища.
Головой чудовища стал её покойный муж — тоже археолог. Красота и красноречие приносили ему выгодные заказы. Теми же средствами он превращал достижения Эммы в их общие заслуги.
Может, он не выдержал того, что в научных кругах все понимали, насколько он уступает Эмме? Или возгордился собственной, незаслуженно раздутой славой? Теперь уже не узнать.
Так или иначе, он взялся за предания, которыми другие не решались заниматься: слишком тревожные знаки, слишком туманные источники.
Одно из них, о заброшенной угольной шахте, передавали на севере Кальевы как народную сказку. Шахту закрыли не потому, что иссяк уголь, — там без конца случались страшные аварии. В тех краях пели мрачную песню: в ней намекалось, что причиной необъяснимых бедствий стала древняя болезнь, распространившаяся во время работ в шахте.
Муж решил исследовать тот край вместе с Эммой. Её саму куда больше занимали рассказы северных моряков о русалках и руинах дельфинов. Но муж был непреклонен, а Эмма тогда ещё сочувствовала его душевным мукам, потому и поехала с ним, хотя не хотела.
И он ни разу не извинился. До самой смерти.
Каким же чудовищем, думающим только о себе, он был! Он толкнул беременную жену и попытался сбежать из заброшенной шахты. А Эмма осталась в одиночестве расшифровывать жуткие надписи — лишь бы не сойти с ума. Больше двух недель за ней никто не приходил.
Бегство. Беглец. Сбежавший мужчина. Мысли Эммы тянулись дальше.
Из сгустившегося змеиного туловища выросла вторая голова — ещё один беглец. Рассел Обер. Глупец, которого и жалеть не за что. Неужели, внезапно разбогатев, он приписал это собственным способностям? И решился на немыслимое.
Купил этот особняк! Хотел узнать о великих деяниях предка и утешиться после нищего детства?
Эмма до сих пор помнила его дневник. Поначалу — вопросы о предке и юношеский задор, а под конец — лишь страх и проклятия тому же предку. Поэтому мужчина и сбежал из особняка, переложив всё на дочь. Не захотел выносить уготованный ему ад.
Правда, чтобы сбежать из особняка, пришлось бежать и из этого мира, и из собственного тела.
Если бы этот проклятый мерзавец не сбежал, Эмме было бы гораздо легче. Гораздо… гораздо легче. Заклинание из той шахты — вереница непостижимых, таинственных, странных слов — опутывало её, цеплялось за неё, пробуждалось и днём и ночью звучало в голове…
Ведь принеси она в жертву двоих Оберов, её мучения всё равно прекратились бы!
— Проснись.
Змея вдруг исчезла.
Эмма открыла глаза и увидела потолок с изысканным узором. Изысканным? Почему изысканным? Это всего лишь конусы. Что в них такого изысканного?
— Посмотри на меня.
Эмма повернула голову. Перед ней стоял мужчина с обольстительным лицом. Наверное, именно им и заканчивалась бы её змея. По замыслу Эммы, он должен был сбежать. Но вместо этого незаконный сын семейства Мур выгнал из особняка её саму.
— Ублюдок.
— Скоро ты забудешь это слово.
Он выглядел довольным — и в то же время встревоженным. Удивительно похожим на обычного человека. Эмма расхохоталась:
— Ха-ха-ха-ха-ха!
— Заткнись, — бросил мужчина, но Эмма лишь всхлипывала от неудержимого смеха.
— Жалкий щенок. У тебя ничего не выйдет. И как ты только вздумал… Дурак.
— Совсем одержима. А ведь духа я точно уничтожил, — произнёс мужчина, равнодушно оглядев Эмму. — Неважно. Итак…
— Отойдите на десять шагов! — раздался женский голос.
Мужчина обернулся к паре, ворвавшейся в холл. Видимо, они бежали от самых ворот: оба были в поту, но глаза горели. Женщина, прежде служившая в этом особняке, твёрдой рукой направляла на него дробовик.
Он то и дело косился на лестницу. Сама эта ситуация была невыносима. Скоро девушка вернётся. До её возвращения нужно всё уладить.
Уладить… и тогда я…
— Что здесь…
Её голос. Поздно. Впервые с тех пор, как он стал Лукасом Муром, мужчина ощутил головокружение и сжал кулаки до побелевших костяшек. Вот как ощущается роковая ошибка.
Ничего. Ничего страшного. Можно сделать так, будто ничего не было.
Пока я вытаскивала Джерила из кабинета, холл ни с того ни с сего превратился в поле боя.
Я допускала, что мачеха очнётся, но новых участников никак не ожидала. А когда увидела, что это детектив и Хэсо Уайт, бывшая служанка Сансет, у меня голова пошла кругом.
Хэсо Уайт ещё и целилась в жениха, держа ружьё с явной сноровкой. Простите, вы ведь бывшая служанка? А держитесь так, будто в армии отслужили.
Что делать с этим внезапным сюжетным безумием? Мало им было натянутой истории с драконом, так теперь и всё остальное за уши притянули.
— Что здесь…
— Юная госпожа, скорее сюда! Скорее!
Заметив меня, детектив закричал, выхватил из-за пазухи пистолет и тоже направил его на жениха.
Ничего не понимаю. Почему с женихом вдруг обращаются как с опаснейшим убийцей? И почему детектив и Хэсо Уайт вообще явились в особняк вместе? Или мне кажется, что бывшая служанка владеет оружием лучше него?
Я посмотрела на жениха. Лицо ничего не выражало, глаза потемнели. Не поймёшь, что его так потрясло: ложное обвинение или разоблачение.
Я снова взглянула на незваных гостей. Не знаю, что их связывало, но детектив явно тревожился за меня, а Хэсо Уайт всё так же уверенно целилась в жениха.
Посмотрела на очнувшуюся мачеху. Та одновременно кашляла, всхлипывала и смеялась. С ней точно сейчас не поговоришь.
Наконец обернулась к Джерилу. Он смотрел на меня растерянно и напряжённо.
Да, полный бардак. Пришлось и мне прибегнуть к самому простому способу.
— Никому не двигаться, — объявила я, доставая пистолет, и направила его на люстру.
Кто-то ахнул, кто-то выкрикнул моё имя: «Розе!»
Между прочим, люстра чудовищно большая и вся в украшениях. Если рухнет, наверное, разнесёт весь холл. Конечно, я, скорее всего, промахнусь, а то и сама попаду под обломки, так что стрелять я ни за что не собиралась.
К счастью, одной угрозы хватило, чтобы все перепугались. Отлично! Пока вы в замешательстве, выкладывайте правду.
— Теперь давайте по очереди. Кому есть что сказать?
Так холл вдруг превратился в зал суда.
— Сначала вы, незваные гости, — предложила я.
Я дала слово тем, кому явно было что сказать. Однако детектив возмущённо подскочил:
— Незваные гости?! Вы хотели сказать: ваши спасители!
— …Эти спасители собираются застрелить моего жениха, — напомнила я.
В ответ раздался тяжёлый вздох. Детектив покачал головой, а за его спиной тихо заговорила Хэсо Уайт:
— Юная госпожа, только не пугайтесь. У вас нет жениха.
— Что?
Э-э… Но ведь именно вы первой сказали, что ко мне пришёл жених. Я прекрасно помню: в тот день его красота сразила меня наповал. Половину сведений о нём я узнала от вас!
— Он морочит людям голову, изменяет их воспоминания и восприятие. Это злой дух, обитающий в особняке. Он приблизился к вам под видом жениха. Видимо, собирался жениться на вас и полностью подчинить себе особняк.
Хэсо Уайт продолжала, не теряя бдительности и по-прежнему глядя на жениха, а не на меня.
— Я пришла в эти края по следам злого духа и в поисках его добралась до особняка. Но допустила ошибку и сама попала под его власть. Лишь когда уволилась, мне с трудом удалось освободиться от его влияния.
Знаю-знаю. Это было в фильме об экзорцизме, который я посмотрела ради красавца-актёра. В таких фильмах экзорцисты ловят всякую нечисть, что устраивает полтергейст, закатывает глаза и ходит спиной вперёд на четвереньках, верно?
Только вот для такого жанра жених был слишком красив и богат. И слишком хорошо ел. Я уныло посмотрела на Хэсо Уайт.
— Послушайте… Я с этим женихом ездила в город, ходила по магазинам и обедала.
— …Это… — замялась Хэсо Уайт.
— Разве злой дух может быть богатым, красивым, ездить в город, сорить деньгами и есть?
Детектив громко закашлялся: похоже, поперхнулся слюной. А Джерил неожиданно вступил в разговор:
— По крайней мере, одно верно.
— Что?
— У тебя нет жениха!
Джерил стиснул зубы, глядя на лорда Мура. Я широко раскрыла рот.
— Ты говоришь мне об этом только сейчас?
Джерил вспыхнул.
— Ты меня не слушала! Я… Я пытался сказать тебе несколько раз…
— П-прости… — невольно вырвалось у меня: вид у него был такой, словно я его незаслуженно обвинила.
Прости. Я думала, ты просто хочешь со мной поссориться… Тогда мне казалось, что мы друг другу не нравимся.
Джерил, только что кричавший, вздрогнул от моих слов и сразу ощетинился.
— И… Все вели себя так, будто у тебя есть жених. Что я должен был делать?! Меня одного приняли бы за сумасшедшего!
Если подумать, логично. Не возразишь. Детектив подхватил:
— Значит, он внушил всем слугам, что он жених юной госпожи. Наверняка и за пределами особняка действовал так же. Он мог точно так же внушить вам, будто ел. Вы точно помните, как этот человек ел?
— Хм, — протянула я.
Ещё бы! Я прекрасно помню, как за кофе он уступил мне последний кусок тарта с кремом. Да и прилично ли детективу выдвигать настолько нелогичные, сверхъестественные версии? Это же разрушает его образ.
Может, дело в том, что действие этого романтического фэнтези происходит в Новое время, отсюда и оккультные заблуждения. Но разговоры о злых духах всё равно чересчур. Отравление, дракон, злой дух — полный хаос. Скоро они заявят, что и копия дракона была злым духом.
Но даже Джерил это подтвердил. Значит, хотя бы в одном они могут быть правы: жениха у меня никогда не было. Теория о подделанной ложке снова всплыла, и всё больше казалось, что я попала в мрачную историю с героем-интриганом…
Я посмотрела на человека, которого до сих пор считала женихом. Он стоял молча. Может, не мог ничего сказать от чувства вины. А может, просто не находил слов для столь нелепого обвинения.
— Лорд Мур, — позвала я. Ответа не было. — Скажите хоть что-нибудь. Вы ведь не злой дух?
Да просто объясни, что ты не мой жених. Даже если ты влюбился в меня с первого взгляда, когда встретил в детстве, подкупил слуг и проник сюда, выдав себя за жениха, я готова простить. Конечно, после глубокого раскаяния и денежной компенсации.
Но лорд Мур сказал только:
— Я не злой дух.
Ну разумеется. Лучше расскажи о помолвке.
— Я уничтожил того злого духа ради вас.
— Что?
Разве можно вот так внезапно заявить, что ты тоже изгоняешь духов? То есть злой дух всё-таки существует, просто лорд Мур его изгнал?
Я не успела спросить об этом: лорд Мур продолжил, всё медленнее и тише.
— Мне от этого не было никакой выгоды.
Стало жутко. Лорд Мур всё это время не смотрел на меня, и теперь тоже глядел в пол.
— Но это неважно… Да, неважно.
Он вдруг поднял голову и широко улыбнулся. Безупречная улыбка была поразительно красивой, но сейчас казалась неуместной, как роза на могиле. Мне стало не по себе. В мою сторону он так и не посмотрел.
Э-э… Почему-то очень захотелось обсудить с детективом теорию о подделанной ложке.
Не переставая улыбаться, лорд Мур повернулся к Хэсо Уайт. Бывшая служанка Сансет тут же спустила курок!
Бах!
Не знаю, как он увернулся, но лорд Мур остался цел. Он не сводил глаз с Хэсо Уайт, а я думала: не напомнить ли о моей угрозе выстрелить в люстру?
Но кто-то уже схватил меня за шиворот и потянул назад.
— Ай! — Я повернула голову и увидела детектива. Когда он успел добежать от входа? Пока я разговаривала с лордом Муром? Неважно: лицо у него было серьёзное.
— Нужно уходить сейчас же! У вас ведь нет средств защиты от внушения. Пока Хэсо занята им, лучше выбраться!
Вот же беда!
— Но внушение-то ничем не подтверждено! Слуг просто могли подкупить. Я отчётливо, будто на фотографии, помню, как мой жених тратил деньги, водил машину и ел!
Даже если он герой-интриган, застрелить его за то, что его приняли за злого духа, — явно плохая концовка! Может, я слишком поздно пошла по ветке служанки Сансет? Не набрала достаточно близости со второстепенными персонажами?!
— Юная госпожа, вы всё ещё ему верите? — изумился детектив.
Да не лорду Муру я верю. Просто ваши слова слишком внезапны! И в них полно дыр. Например:
— Если бы он правда был злым духом, он мог бы сразу внушить всем, что мы уже женаты. Зачем нужна такая неэффективная помолвка? И, если уж он всё подделывал, почему не внушил это всем? Зачем оставил Джерила?
— Потому что разум Зауэра уже захватил другой.
Я едва не закричала: это говорила мачеха. До сих пор она казалась не в себе, а теперь каждое слово звучало пугающе чётко и ровно. Она лежала далеко, у самого входа, но её голос резанул по ушам.
Хэсо Уайт и лорда Мура, застывших друг против друга, она будто не замечала. Вместо этого посмотрела на побледневшего Джерила и хищно усмехнулась.
— Теперь всё кончено. Всё кончено… Моё бедное дитя. — Мачеха перевела взгляд на меня. — Розе, раз уж ты всё равно умрёшь, могла бы умереть с пользой. Зачем ты стала меня подозревать?
Это что, признание в попытке отравления? Значит, особняк в городе, который она якобы купила для жизни с Джерилом, был просто ложью, чтобы меня успокоить?
Но ответить я не успела: весь особняк вдруг затрясло. Землетрясение? Я рефлекторно закричала:
— Всем отойти от люстры!
Но через несколько десятков секунд стало ясно, что бояться стоило не люстры.
Где-то раздался короткий глухой удар, а затем — звук открывающейся двери. Петли, судя по всему, насквозь проржавели: они заскрипели так громко и пронзительно, словно кто-то закричал.
С лестницы было видно, откуда шёл звук. Это дверь в подвал…?
Как только она распахнулась, тряска прекратилась, будто её и не было. Зато из подвала донёсся оглушительный шум: то ли стройка, то ли людские крики и рыдания.
Я вспомнила, как хозяин моей прежней квартиры однажды начал каждую ночь чинить крышу, и я из-за этого завалила экзамены в конце семестра. Настроение сразу испортилось. Наверное, в подвале от тряски рушились стеллажи с вином.
Я решила пока не обращать на шум внимания и посмотрела, что творится у входа. Вино можно собрать потом. Нельзя упускать шанс, подаренный стихийным бедствием…
Давайте поговорим! По-настоящему, а не перестрелкой!
— Вы там в порядке? Никто не ранен?
Хэсо Уайт с ружьём и лорд Мур, только что уворачивавшийся от пуль, теперь стояли у входа и, словно по команде, смотрели в сторону подвала.
И не только они. Я огляделась и увидела, что туда смотрят все, кроме меня. Я тоже невольно повернулась. Вот она, психология толпы.
В этот миг из подвала высунулась рука.
Запястье закрывал чёрный рукав с чёткими складками. Припорошённая пылью ткань казалась знакомой. Форма слуг особняка.
И тут я вспомнила: сегодня я почему-то вообще не встречала слуг.
Сколько я ни перебирала в памяти этот день, ни одного слуги вспомнить не могла. Разве это возможно? В особняке работало несколько десятков человек. Обычно стоило днём выйти в коридор — и обязательно кого-нибудь встретишь. Как же за всё это время мне никто не попался?
Стоило задуматься, как все вокруг вдруг показались подозрительными. Вдруг кто-то из ворвавшихся сегодня в особняк похитил слуг, запер их в подвале и теперь спокойно проворачивает свои дела без свидетелей…
Н-нет. Не будем сочинять странный триллер. Это физически невозможно. Как запереть несколько десятков людей, не распылив усыпляющий газ?
Тут подняла руку та часть моего внутреннего «я», которая отвечала за любовь к фэнтези в романтическом фэнтези.
А вдруг дракон применил магию? Мы ведь только что поймали даже его копию. Наверное, он понемногу просыпается.
Но зачем ему хватать слуг?
Не знаю. Может, решил сделать из них рабов? Драконы же часто ловят гномов или эльфов и заставляют работать. А этот человек, который высунул руку, разве не пытается сбежать? Поможем ему и эффектно встретимся с драконом!
Хм, по законам романтического фэнтези звучит убедительно. Пусть будет первой гипотезой.
А теперь попробуем без романтического фэнтези: реалистично, позитивно и разумно. Всё просто: слуга работал в подвале, из-за землетрясения что-то случилось, он ранен и не может выбраться. Поэтому и протянул руку.
Значит, надо скорее помочь, какова бы ни была причина?
Едва я так подумала, из подвала появилась ещё одна рука. Потом ещё. Руки дёргались в воздухе, словно щупальца кальмара, ощупывали стену. Мужские, женские, молодые и старые.
И-и-и-ик.
При одном их виде поневоле признаешь: разговоры о злых духах и их изгнании — не пустые слова. Я буквально слышала, как во мне ломается механизм самоуспокоения.
«Прощай. Механизм самоуспокоения сбрасывает оковы этого сюжета и покидает меня!»
Что это? Дракон так долго спал, что разучился менять облик и теперь у него не получается? Пусть будет так, пожалуйста! Механизм самоуспокоения, не уходи!
Кто-то вдруг схватил меня за руку.
— У-о-о! — вырвалось у меня.
Я так засмотрелась на эти паучьи лапки, что от неожиданного прикосновения по коже побежали мурашки. Чуть не вырвалась, но меня уже тащили вниз, ко входу.
Обернувшись, я увидела лорда Мура с пугающе бесстрастным лицом. Когда он успел оказаться здесь?
— Слушайте внимательно, — быстро зашептал он, явно обращаясь ко мне, но не отводя глаз от подвала.
Рук становилось всё больше. Остальные застыли, не в силах отвести от них взгляд. Казалось, что-то сделать пытаемся только мы с лордом Муром.
— Как только выйдем за дверь, бегите со всех ног. Бегите там, где нет роз, а у внешней ограды ни в коем случае не пользуйтесь воротами — перелезайте через стену. Понятно?
Вдруг началась сцена из фильма-катастрофы. Некоторые его указания не укладывались в голове, но раз он пытался вывести меня отсюда, значит, всё-таки годился на роль главного героя.
Но по одному из законов таких фильмов тот, кто сбегает один, первым умирает страшной смертью.
До сих пор я верила в неуязвимость главной героини романтического фэнтези и не думала, что умру. Но, глядя на это, понимаю: романтическое фэнтези здесь какое-то неправильное! Неужели автор так выдохся, что окончательно забросил сюжет? Может, платная подписка не даёт ему бросить роман на полпути, вот он и разозлился, решил перебить главных героев и на этом закончить?
Дурное предчувствие не обмануло. Всё пошло не так, как я боялась, но сбежать всё равно не вышло.
Лорд Мур поспешно дёрнул входную дверь. Та не открылась. Он застыл, словно не в силах отпустить ручку.
Ничего страшного. Я знала, что так и будет. Когда все кандидаты в главные герои здесь, было бы странно, если бы героиня просто взяла и сбежала. Я уже смирилась и похлопала лорда Мура по плечу.
От каждого прикосновения он вздрагивал, но, похоже, был слишком потрясён, чтобы что-то сказать. Не слишком ли быстро ты сломался для героя-интригана?
Тем временем рук из подвала становилось всё больше. Они уже напоминали не пауков, а каких-то актиний. Ха-ха.
А вдруг, если я умру здесь, проснусь в прежней однокомнатной квартире? Может, надо было бежать ночью, прихватив деньги, ещё когда меня пытались отравить? Теперь уже поздно?
Нет, всё равно надо хоть что-то сделать. До жизни нефтяной магнатки с красавцем под боком осталось не так уж много, так что попробую выжить в этом теле. Так… Сначала нужно привести в чувство тех, кто до сих пор не шевелится.
Я схватила ближайшую вазу и швырнула на пол. Белый фарфор с роскошным узором прекрасно сочетался с консолью у входной двери и наверняка стоил немало, но человеческая жизнь дороже. Жалеть не станем!
От резкого звона все вздрогнули. Я обратилась к тем, кто толковал о злых духах:
— Это злой дух?! Может, вы говорили вот об этом, а вовсе не о лорде Муре?!
Детектив, кажется, пробормотал ругательство, затем поспешно сбежал к входу и крикнул:
— Откуда нам знать! Мы пришли, потому что разыскивали пропавших, а не потому, что мы специалисты по злым духам!
— Тогда почему вы так уверенно о них говорили?! — возмутилась я.
— Хэсо сказала, что столкнулась с этим, когда служила в особняке! Какая-то Сансет… Чёрт!
Едва детектив ступил в вестибюль, все руки, торчавшие из подвала, словно втянуло обратно.
Наступила тревожная тишина. Оглушительный шум стих, будто его и не было. Но до затишья после бури было далеко. Скорее, всё только готовилось взорваться.
Детектив перевёл дыхание, нервно усмехнулся и сказал:
— Может, для начала просто достанем пистолеты…
В тот же миг из подвала с чудовищным воплем вырвалось нечто. Да, две руки и две ноги. Да, ходит на двух ногах. И форма действительно та, что носят слуги.
Только до ужаса грязная, вся в какой-то чёрной слизи. Человек с манией чистоты от одного этого зрелища упал бы в обморок.
А там, где должно быть человеческое лицо, извивались щупальца.
— Ого, — выдохнула я.
Нет, настоящие щупальца. Огромная… актиния. Я ведь только что в шутку назвала их актиниями. Почему у него на голове правда актиния? Стоило присмотреться — и ноги тоже оказались похожи на тело актинии. Человеческими оставались только руки.
Пока мысли вихрем проносились в голове, актиния ковыляла к нам со странным скрежетом. Я сразу поняла: вот что доносилось из подвала.
Бах-бах! Бах!
Слева загремели выстрелы. Там стояла Хэсо Уайт, значит, стреляла она. Все три пули одна за другой попали в актинию, но лишь немного её замедлили. Она продолжала идти. А-а-а! Безумие!
Справа выстрелил детектив, и одновременно с ним — я. Моя пуля прошла сквозь слизь и разворотила кусок плеча актинии. Пуля детектива попала ей в ногу, и, кажется, это помогло: актиния упала. Отлично!
Но за упавшей актинией из подвала начали выползать другие. У-у-у… Их столько же, сколько рук вылезло раньше? Неужели?
Хэсо Уайт мигом поняла, что делать, и стала стрелять им по ногам, но это было безнадёжно. Актинии всё выходили и выходили из подвала — как пассажиры на пересадочной станции метро в час пик.
Неужели история закончится тем, что все герои станут товарищами актиний…? Настолько плохой сюжет даже прославился бы в социальных сетях. Ха-ха. Не знаю. Я сделала что могла. Но пока стреляем дальше. Кхе.
Слёзы подступили к глазам. Я подняла голову и увидела Джерила. Он всё ещё стоял на лестнице. Я думала, сейчас и он достанет пистолет, но в руках у него был тот самый лист с переводом. Он уткнулся в него и лихорадочно читал. Тут меня словно молнией осенило!
Точно! Перевод надписи с фотографии стены в тайной пещере под подвалом! Там может быть подсказка, как изгнать этих актиний. Может быть?
Да, что-то здесь не сходилось. Они больше похожи не на злых духов, а на химер. В конце концов, пули, то есть физические атаки, на них действуют. Куда логичнее счесть их монстрами вроде химер, что охраняют логово дракона.
Держись, Джерил, найди хоть что-нибудь! Мне тоже нравятся сюжеты, где разрозненные события вдруг складываются в картину, герой находит подсказку и эффектно побеждает!
Но чудовищ уничтожили совсем не так, как я себе представляла.
Лорд Мур, до сих пор так и не доставший пистолет, вынул странное холодное оружие. Слегка изогнутое, витое лезвие казалось знакомым. Лорд Мур повернул его остриём вниз и забормотал на незнакомом языке. Тут я вспомнила.
Разве это не часть инструмента, который он получил от садовника Сансет? Та же форма и цвет лезвия.
Лорд Мур продолжал бормотать. Я прислушалась: в его словах слышался ритм, повторялись интонации. Словно мрачное стихотворение или песня.
Зачем он это делает? Ты что, маг?
И тут случилось настоящее чудо. Лорд Мур перестал бормотать и повернул оружие остриём вверх. Все актинии, ползущие к нам сплошной липкой массой, замерли. Через несколько секунд они начали плавиться и стекать на пол.
Тела распались, словно металл в плавильной печи. От них остались только багрово-чёрные лужи и униформа.
Потрясающе. А вдруг лорд Мур и есть дракон? Я с открытым ртом смотрела на мнимого жениха. Наверное, все в холле отреагировали так же.
Не глядя в мою сторону, лорд Мур протянул мне кинжал. Я недоумённо уставилась на него. Зачем отдаёт? Это драконье ухаживание?
Раз дают, надо брать. Я поднесла кинжал к глазам. Странно изогнутый клинок уже покрылся трещинами, но почему-то внушал уверенность. Наверное, потому, что я только что видела, как им уничтожили химер-актиний.
— Держите при себе, — сказал лорд Мур.
— Зачем?
— На всякий случай, — спокойно ответил он.
Он слегка опустил взгляд, и на его по-прежнему прекрасном лице проступила усталость. Оно и понятно. Он только что сотворил невероятную магию!
Детектив, как и следовало ожидать, присвистнул:
— Вы вообще кто такой? Хэсо, вы говорили, что он злой дух, а он только что изгнал чудовищ?
— Одно я знаю наверняка: меня загипнотизировали, — ответила Хэсо Уайт, убирая ружьё. — У меня вдруг появились воспоминания о несуществующем женихе.
Она подозрительно оглядела лорда Мура. Тот не удостоил детектива ответом. Тогда Хэсо Уайт повернулась ко мне.
Почему она опять говорит именно со мной… У меня и так уже достаточно очков для ветки героя-интригана лорда Мура.
— Я также уверена, что в этом особняке паразитирует нечто вроде злого духа, — спокойно продолжила она. — Как только я поступила сюда на службу, меня каким-то странным образом подчинили.
Может, это спящий дракон, который пока может действовать только через сознание?
— Этот злой дух заставлял слуг… вести себя как странная личность, называющая себя Сансет.
— Ого! — ахнула я, вспомнив садовника Сансет, взорвавшегося чёрной водой.
Вот оно! Теперь всё сходится! Значит, странное прозвище, которым постоянно пользовались слуги, было частью превращения в рабов дракона? Только бы последней стадией эволюции не оказалась химера-актиния. Пусть эти твари будут просто монстрами, притворявшимися работниками!
— Но вы ведь говорили, что не знаете человека по имени Сансет, — напомнила я.
— В особняке мне было неспокойно, поэтому я так сказала. Простите, что ввела вас в заблуждение, — спокойно призналась Хэсо Уайт.
Если подумать, её можно понять. Если всё это правда, я бы тоже побоялась говорить. Уже то, что она вернулась дать показания, было смелым поступком.
Как бы то ни было, дракон, похоже, обладает отвратительным характером. Герой-интриган и дракон-психопат в роли второго героя. Это романтическое фэнтези точно не превращается в хоррор? Лучше сбежать до того, как появится настоящий дракон и сюжет двинется дальше.
Тем временем детектив дёрнул входную дверь. Та всё так же не открывалась. Окна тоже. Я невольно вздохнула. Лучше снова спросить того, кто, кажется, что-то знает.
— Лорд Мур, как вы избавились от этих актиний? Вы не знаете, как нам выбраться?
— Актиний… — повторил лорд Мур.
Да, актиний! Он сжал губы, но вскоре ровно ответил:
— Если устранить то, что запирает дверь, мы, вероятно, сможем выйти.
Дракона? Он предлагает пойти убить дракона? К счастью, нет.
— И, вероятно, она знает, что это.
— Что?
Лорд Мур указал на мачеху. Та лежала молча и неподвижно, а теперь только скосила на нас глаза. Он невозмутимо продолжил:
— Она одержима злым духом.
Передо мной невольно промелькнули все подозрительные выходки мачехи.
— Я проник в этот особняк под видом жениха именно для того, чтобы выгнать эту женщину.
Он говорил совершенно серьёзно. Все посмотрели на мачеху. Детектив и Хэсо Уайт, похоже, были готовы ему поверить, а на лице Джерила смешались смирение и ярость.
— Ха-ха-ха…! — вдруг расхохоталась мачеха. — Ну и мерзавец ты, незаконный сын семейства Мур. Удивлён? Удивлён, да? Растерян, встревожен? Кровь стынет оттого, что твоё внушение не сработало? Хотел выскоблить мне мозги — и не вышло. Хорошо. Такая дрянь, как ты, тоже должна попасть в ад. Отвратительный, мерзкий ублюдок…
Мачеха бессвязно ругалась, а потом вдруг повернулась ко мне.
— Розе, тебе когда-нибудь было интересно, зачем семья Обер купила этот особняк и поселилась здесь?
Вообще-то нет.
Голос у неё был ласковым и спокойным, как до всех этих событий. Услышав о незаконном сыне, я как раз придумывала обширную предысторию героя-интригана и от неожиданности сглотнула. Честно говоря, мне было страшно.
— Н-ну, не знаю.
— Ах, слушай внимательно. Всё началось очень давно. Когда-то в этом особняке жила другая семья. Ужасно жадные, отчаянно жестокие люди, с древних времён хранившие очень интересные обычаи и традиции. Эта семья…
— Замолчи.
В знакомом голосе вдруг прорезалась влажная хрипота. Никогда прежде я не слышала в нём столько чувства. Я украдкой перевела взгляд на лорда Мура. В его глазах было столько мрака и страсти, что я поразилась.
П-похоже, начинает проявляться истинная сущность героя-интригана?
— Всё равно всё закончится, чего ты боишься? — возразила мачеха. — Розе, поверь мне хотя бы сейчас. У меня были скромные планы. А у него… по-настоящему ужасный замысел. Его нынешняя доброта означает только, что планы сорвались и он ждёт нового случая.
С ослепительной улыбкой мачеха закончила:
— Всё ждёт… случая убить меня и подчинить внушением всех, кто здесь находится.
Едва она договорила, все разом пришли в движение. Хэсо Уайт вскочила и зарядила ружьё. Одновременно Джерил спрыгнул с лестницы, схватил меня за шиворот и оттащил себе за спину. Эй, минуту. У меня есть пистолет. Я тоже могу выстрелить, если надо! Перестаньте все постоянно таскать меня туда-сюда…!
Наконец детектив несколько раз перевёл взгляд с мачехи на лорда Мура, коротко вздохнул и направил пистолет на мачеху.
— …Вам не кажется, что ваш пистолет должен быть направлен на ублюдка? — поинтересовалась мачеха.
— Мадам, вы тоже очень подозрительны! — сквозь зубы ответил детектив. — Этот жуткий тип всё-таки сделал кое-что полезное! А от вас одни странные речи и ничего по существу. Как будто пытаетесь…
Он замялся. Словно, произнося это, понял то, чего не хотел понимать.
— Как будто тянете время.
Пик.
Если бы происходящее сопровождал звук, подошло бы именно это слово. Но всё случилось совершенно беззвучно.
Свет внезапно исчез.
— Ха-ха-ха-ха-ха! — залилась смехом мачеха.
Я постаралась воспринимать её хохот просто как звуковое сопровождение и внимательно огляделась. Немного придя в себя, я поняла: погасли только электрические лампы, а в окна по-прежнему лился свет.
Нет, не по-прежнему…?
Свет и правда лился, но был он обжигающе-красным, будто закатным. А ведь сейчас точно был полдень!
Это очень… очень плохой знак. Или мне кажется? Мы изгнали актиний, а теперь искривилось пространство-время. Что, если мы выйдем наружу и окажемся в другом мире или в прошлом, до сна дракона? Пока не покинем его владения, придётся бесконечно сражаться со всевозможными актиниями? Неужели…
— Простите, — вдруг произнёс лорд Мур.
В голове у меня вовсю крутились худшие сценарии, и от его голоса я даже подпрыгнула.
— Да?
— Простите, — повторил он.
А, ясно. Из героя-интригана он решил стать раскаявшимся героем. Но нельзя отложить раскаяние и извинения? Сейчас не время для душевных разговоров! Давайте после того, как кризис минует, ладно? Или ты и правда дракон, раз опасности не чувствуешь?
Раздражение душило меня, будто я съела сотню сладких картофелин, но лорд Мур всё-таки закончил:
— Всё… всё произошло по моей вине.
И входная дверь распахнулась.
На пороге, спиной к ослепительному красному закату, кто-то стоял. На фоне сияния чётко выделялась маленькая чёрная фигурка. Кто-то задумчиво заглядывал в особняк.
— А?
Это же садовник Сансет…?