До своего прихода лекарь Ли не знал, что именно стряслось с Е Цзяо.

Когда Те Цзы позвал его, он лишь сказал, что второй молодой господин просит осмотреть вторую молодую госпожу и убедиться, что с ней все в порядке. Однако лекарь Ли проверял пульс Ци Юня с самого его рождения. Из-за слабого здоровья Ци Юня они виделись едва ли не каждые несколько дней, поэтому лекарь успел хорошо его изучить.

Не будь на то особой причины, он бы не стал вызывать его специально.

Изначально Те Цзы передал, что можно прийти и на следующий день, но лекарь Ли воспринял всё куда серьезнее. Если бы Ци Юнь действительно просто хотел, чтобы тот проверил здоровье супруги, и у нее не было никаких симптомов, дело не терпело бы такой спешки. Однако мужчина решил, что ситуация не терпит отлагательств.

Второпях схватив свой сундучок, лекарь Ли сначала хотел пойти на половину хозяев, чтобы расспросить Ци Юня о случившемся, но не нашел его. Слуги сказали лишь, что трое братьев, закончив принимать гостей, вместе вышли за ворота, но куда именно направились — не уточнили.

Не найдя Ци Юня, лекарь Ли попытался разыскать кого-нибудь, чтобы узнать, где Е Цзяо. Кто же знал, что вернувшийся слуга скажет ему:

— Я провожу вас к госпоже.

Голова лекаря Ли покрылась испариной. «Как я и думал, стряслась беда! Вы только посмотрите, даже Лю-ши переполошилась!» — пронеслось у него в мыслях.

Однако, едва переступив порог главной залы, лекарь Ли услышал, как госпожа Лю говорит ему:

— Господин Ли пришел как нельзя вовремя, осмотрите ее.

И под словом «ее» подразумевалась вовсе не Е Цзяо, а какая-то незнакомая лекарю женщина. Но, бросив взгляд на стоявшую рядом с ней Чжан-ши, лекарь Ли понял, что это Цянь-ши. Обычно девушка носила вуаль, поэтому он помнил лишь ее лицо с наполовину скрытыми чертами. Сейчас он впервые видел ее лицо.

Выглядела она не так уж и привлекательно — и зачем только раньше пряталась?.. Впрочем, мужчина от природы не любил сплетничать и лезть в чужие дела, поэтому он лишь тихо ответил Лю-ши:

— Госпожа, я пришел справиться о здоровье второй молодой госпожи.

Лю-ши опешила, видимо, не ожидая, что с ее невесткой что-то не так. Е Цзяо же перевела взгляд на Сяо Су:

— Разве не сянгун его позвал?

Сяо Су тут же ответила:

— Да, это распоряжение молодого господина. Он просил осмотреть и вас, молодая госпожа.

Тем временем лицо Цянь-ши побледнело еще больше, казалось, у нее заболел живот. Лю-ши махнула рукой, веля лекарю Ли сначала осмотреть ее.

Лекарь Ли поклонился, быстро подошел, достал подушечку для измерения пульса и попросил Цянь-ши положить на нее руку. Затем он прижал пальцы к запястью женщины и сказал:

— Госпожа, высуньте язык, позвольте мне взглянуть.

Цянь-ши даже рта не раскрыла. Она всегда дорожила своим лицом, а дома ее и вовсе избаловали. Заставить ее открыть рот и высунуть язык у всех на виду — да она скорее со стыда сгорит.

Но у лекаря Ли не было на нее времени. Все его мысли были заняты второй молодой госпожой — настоящей хозяйкой, которая платила ему жалованье. К тому же, по пульсу он не обнаружил у Цянь-ши никаких серьезных недугов, поэтому его тон стал чуть более строгим:

— Это ваше тело, госпожа. Если вы не будете сотрудничать, этот старик ничем не сможет вам помочь.

Чжан-ши заволновалась. В ее глазах нерожденный внук был куда важнее какого-то там чувства собственного достоинства. В порыве отчаяния она протянула руку и силой разжала невестке челюсти. Цянь-ши от боли все-таки открыла рот.

Лекарь Ли посмотрел, отпустил ее и, убирая подушечку для пульса, спросил:

— Госпожа, у вас в последнее время плохой аппетит, тошнота, слабость, а зрение иногда подводит?

Цянь-ши кивнула, а Чжан-ши добавила:

— Да, всё именно так.

У кого в положении не бывает плохого аппетита и тошноты?

Но мужчина не слышал их предыдущего разговора и не знал, что именно имеет в виду Чжан-ши. Услышав ее слова, он лишь закивал:

— М-да, обычно так и бывает. Госпоже в последнее время категорически нельзя волноваться, лучше всего сохранять душевное спокойствие. Ешьте меньше сырого, холодного и жирного. Что касается остального — я выпишу лекарство, попьете его дома, и через десять дней — полмесяца всё пройдет.

...Через десять дней — полмесяца всё пройдет?

Е Цзяо хлопнула ресницами и с удивлением спросила у Дун-ши:

— Чунлань, разве беременность не длится десять месяцев?

Дун-ши тоже была в замешательстве, но, поскольку она работала в аптеке, смысл слов лекаря Ли быстро до нее дошел. Вскоре на ее лице появилось странное выражение.

Ей явно хотелось рассмеяться, но она сдерживалась изо всех сил, так что губы у нее задрожали.

Как и следовало ожидать, лекарь Ли крайне удивился:

— Беременность? Кто беременный? — едва слова слетели с его губ, до него дошло, и он посмотрел на Цянь-ши. — Госпожа, должно быть, вы ошиблись. У вас просто скопился жар в организме, добавилось душевное смятение и застой энергии, что и повредило селезенку и желудок. Попьете лекарства — и всё пройдет.

После этих слов у многих присутствующих на лицах появилось такое же выражение, как у Дун-ши. Хотя большинство из сидящих здесь не разбирались в медицине, сложить два и два и понять смысл этих терминов было нетрудно.

Разве это не значит, что она просто... раздулась от злости?

И чем больше все понимали истинную причину, тем смешнее становилась ситуация. У всех присутствующих были глаза и уши, все прекрасно видели, как Чжан-ши и Цянь-ши только что разыгрывали здесь спектакль, и в глубине души всё отлично понимали. Хоть они и соблюдали приличия и не говорили ничего вслух, про себя они явно испытывали к ним презрение.

Если бы они ругались и интриговали у себя дома — полбеды, за закрытыми дверями никто бы не узнал. Но они вынесли свои дрязги на люди, да еще и выбрали для этого день, когда семья Ци праздновала радостное событие. Это уже ни в какие ворота не лезло.

К тому же, хвастаться ребенком — действительно жалкое зрелище. У других ребенок вырос и стал аньшоу, ради чего и устроили пир, а ты своего еще не рожденного уже как чжуанъюаня почитаешь? А теперь оказалось, что и живота-то, которым они так кичились, никакого нет. Разве это не уморительно?

Но никто не смеялся, и вовсе не из уважения к Чжан-ши или Цянь-ши, а потому, что это был праздник третьего молодого господина семьи Ци. Рассмейся они сейчас — и Лю-ши на душе стало бы неприятно.

Чего они не могли ожидать, так это того, что госпоже Лю было приятно. Чертовски приятно!

Они с Чжан-ши всегда сохраняли видимость хороших отношений. Раньше она не связывалась с Чжан-ши не потому, что у нее не было характера. Наоборот, Лю-ши всегда раздражала эта женщина, просто она не хотела опускаться до ее уровня. К тому же раньше Чжан-ши всегда била по больному — по слабому здоровью Ци Юня, и Лю-ши боялась гневаться, опасаясь, что ее злость как-то повлияет на благополучие ее второго сына. Приходилось терпеть.

Позже, после той сцены, которую Цзяо-нян устроила перед храмом, Лю-ши выпустила пар и больше не собиралась обращать на нее внимания. Кто же знал, что Чжан-ши снова придет искать неприятностей на свою голову.

И вот те на — сами подставили щеку, напросившись на пощечину. Не ударить — значит проявить неуважение к такой услужливости. Если бы кто-то рассмеялся, Лю-ши лишь мысленно бы его поддержала и ничуть не рассердилась.

Фан-ши была из тех людей, кто умел прекрасно угождать другим, если дело не касалось денег. Заметив молчание Лю-ши, она мгновенно уловила настроение свекрови. Изобразив на своем круглом лице преувеличенное удивление, Фан-ши сказала:

— Господин Ли, вы уж проверяйте внимательнее, не ошибитесь с диагнозом, а то вегетарианская лапша, которую приготовила Лю-момо, пропадет зря.

Не успел лекарь Ли и рта раскрыть, как Чжан-ши закричала:

— Это невозможно! Мне ясно сказали, что у моей невестки скользящий пульс!

Услышав это, лекарь Ли нахмурился. Сердце лекаря подобно сердцу родителя — это правда, но когда кто-то ставит под сомнение его мастерство, это всегда раздражает. Его голос сразу похолодел:

— У нее всего лишь дискомфорт в желудке и небольшое вздутие. Если не верите, идите и найдите другого лекаря, чтобы он проверил пульс, или подождите десять месяцев и посмотрите, что из этого выйдет.

Что может выйти из вздутия через десять месяцев? Сюйгун [1]?

Госпожа Лю с некоторой беспомощностью посмотрела на лекаря Ли и на еле сдерживающих смех гостей. И как она раньше не замечала, что этот седой старик-лекарь умеет так серьезно шутить?

Фан-ши со смехом подыграла:

— Значит, лапшу приготовили не зря. Для желудка полезно, самое то!

В глазах Лю-ши мелькнула смешинка, но она все же похлопала Фан-ши по руке, и та, поняв намек, умолкла.

Бросив эту фразу, лекарь Ли больше не смотрел на Цянь-ши. Подхватив свой сундучок, он направился к Е Цзяо, но та встала и сказала ему:

— Сначала посмотрите Чунлань.

Дун-ши, которая с удовольствием наблюдала за всем этим представлением, удивленно замерла:

— Цзяо-нян?

Е Цзяо чувствовала, что та беременна, но раньше она только щупала пульс по мохнатым лапкам маленького лисенка, обернутого листьями, и не была уверена в своей правоте. Поэтому она лишь сказала лекарю Ли:

— Мне кажется, у Чунлань тоже аппетит не очень. Заодно и ее осмотрите.

Дун-ши даже сама не понимала, с чего это у нее плохой аппетит, но раз Е Цзяо попросила, спорить не стала и протянула руку.

Прошло мгновение.

— Поздравляю вас, госпожа, огромная радость! Это пульс беременности, срок чуть больше месяца.

Чжан-ши, готовая тут же упасть в обморок: «...»

Цянь-ши, чьи слезы уже было не остановить: «...»

После этих слов все, кто только что сдерживал смех, вдруг с изумлением уставились на Дун-ши.

Сама Дун-ши ошеломленно смотрела на лекаря Ли. Увидев, как тот почтительно сложил руки в поздравлении, она вдруг резко встала, но тут же снова села, двигаясь с крайней осторожностью.

Она доверяла врачебному мастерству лекаря Ли, поэтому не стала переспрашивать, правда ли это. Именно из-за этого доверия она поняла, что то, чего она так долго ждала, наконец-то сбылось. От огромной радости Дун-ши не смогла сдержать слез, и они градом покатились по ее щекам.

Мэн-ши, видя, как та расчувствовалась, принялась мягко ее утешать, хотя на сердце у нее самой было немного тоскливо.

А вот Дун-ши отреагировала быстро. Она сорвала с пояса свой серебряный кошель и целиком впихнула его в руки лекарю Ли:

— Вот, берите, это вам награда.

На лице лекаря Ли появилась улыбка. Он не стал церемониться и спрятал кошель.

Лю-ши тоже порадовалась за Дун-ши, но ее больше заботила собственная невестка. Она сказала:

— Цзяо-нян, у тебя ведь тоже плохой аппетит. Пусть господин заодно и тебя посмотрит.

Если в то, что у Дун-ши плохой аппетит, кто-то еще мог поверить, то в слова о плохом аппетите Е Цзяо… Фан-ши молча покосилась на несколько пустых тарелок перед второй невесткой, тихонько кашлянула и не стала ничего говорить.

Е Цзяо как раз держала Дун-ши за руку, утешая ее. Услышав слова свекрови, она небрежно протянула свою руку.

Отношение лекаря Ли тут же стало серьезным. Вся его прежняя непринужденность исчезла, он крайне осторожно положил пальцы на пульс Е Цзяо. Дело было не в том, что он что-то там разглядел, просто второй молодой господин славился крутым нравом, и лекарь боялся ошибиться с диагнозом.

Ошибись он — и то лицо второго молодого господина... Кхм, лучше об этом не думать. Но вскоре на лице лекаря Ли появилось удивление. Он снова пошевелил пальцами, и его губы расплылись в улыбке. Убрав руку, он снова почтительно сложил ладони:

— Поздравляю вторую молодую госпожу, вне всяких сомнений, это пульс беременности.

Чжан-ши, которая уже была близка к обмороку от ярости: «...»

Цянь-ши, потерявшая дар речи: «...»

Е Цзяо: «?!..»

— Правда? — голос госпожи Лю дрогнул, рука, перебиравшая буддийские четки, затряслась.

Она и подумать не могла. Ведь только недавно она благодарила небеса за то, что они даровали ее сыну новую жизнь. Она и не смела мечтать, что у Ци Юня прямо сейчас могут появиться дети. Кто бы мог подумать, кто бы мог представить...

Лекарь Ли общался с Лю-ши без того нетерпения, что было при разговоре с Цянь-ши, и почтительно ответил:

— Госпожа, вторая молодая госпожа в положении уже около двух месяцев.

Два месяца — срок не то чтобы большой, но и не маленький. Должны же быть хоть какие-то признаки.

Лю-ши посмотрела на Е Цзяо и взяла ее за руку:

— Цзяо-нян, тебя что-нибудь беспокоит?

Маленький женьшень слегка опешила. Услышав вопрос, она рефлекторно помотала головой, а потом кивнула:

— Просто хочется спать...

Значит, больше ничего не болит. Разве сонливость — это болезнь?

У той же Цянь-ши от простого вздутия живота шуму было больше. Кто бы мог подумать, что в этом мягком маленьком животике Цзяо-нян может зародиться новая жизнь.

Лю-ши, услышав это, расцвела в улыбке. В кои-то веки она отбросила свою привычную сдержанность и громко скомандовала:

— Слуги, живо! Выдайте господину Ли награду, да пощедрее!

Лекарю Ли такие речи были как бальзам на душу. Он улыбался во весь рот, думая о том, что за один день нащупал два пульса беременности — у хозяйки лавки и у второй молодой госпожи — и получил двойную награду. Вот уж воистину удачный день!

Дун-ши радостно обняла Е Цзяо, ее голос от счастья немного охрип:

— Цзяо-нян, Цзяо-нян... Как же здорово, как же это здорово! Я так и знала, что ты приносишь счастье, я так и знала...

Сидевшая рядом Мэн-ши смотрела на Е Цзяо, моргая. Она тоже осторожно протянула свою белоснежную ладонь и легонько положила ее на руку Е Цзяо, словно та вдруг превратилась в хрупкую фарфоровую куколку, которую нельзя даже чуть-чуть сжать — только беречь.

Впрочем, Фан-ши сохраняла ясность ума и поспешно сказала:

— Матушка, в главном зале еще ничего не знают!

Лю-ши тоже об этом вспомнила. Позабыв о гостях, наперебой поздравлявших ее, она подозвала служанку:

— Лю-момо, найди кого-нибудь, пусть позовут второго господина. Скажи, что у его жены великое событие, живо!

Лицо Лю-мамы тоже светилось от радости. Согласившись, она быстрым шагом удалилась.

Но весь этот переполох ничуть не потревожил маленького женьшеня. Она с некоторым недоумением смотрела на всех них. Да, в последнее время она любила поспать, но Е Цзяо не видела в этом ничего особенного. Здоровье у нее всегда было отменное, а привычки щупать самой себе пульс у нее не водилось, поэтому она не обращала на это внимания.

Теперь же, даже услышав вердикт лекаря Ли, Е Цзяо все еще сомневалась. Она сама обхватила свое запястье. Спустя мгновение, убедившись, что пульс и правда скользящий, она перевела руку и осторожно коснулась своего живота.

Крохотный, нежный, но Е Цзяо уже знала, что внутри малыш. Радость окружающих, казалось, передалась и ей, уголки ее губ поползли вверх.

Однако в голове Е Цзяо снова возник вопрос, который она задавала себе всегда, хоть и знала, что это невозможно: а что, если у малыша на голове вырастет трава?

[1] Сюйгун (虚恭, xūgōng) — вежливый эвфемизм для метеоризма, «испускание газов».