— К-как это, не можете разбудить?

Шин Ён, как будто отрицая реальность, замялась.

— Это... кхы... это как...

— Слишком долго отнимали жизненные силы. Она на грани смерти мозга.

Ли Чхоым поставила диагноз твёрдо.

Её сила работает только если мозг хоть как-то функционирует.

Но сейчас мозг Хван Нансэ почти перестал работать.

«Слишком поздно».

Прежде чем чинить механизм, вырубили питание ‒ что тут поделаешь?

Состояние настолько шаткое, что при малейшей попытке залезть внутрь она может умереть.

— Если сейчас что-то сделать неправильно ‒ умрёт мгновенно.

В таком состоянии даже Ли Чхоым ничего не могла предпринять.

Шлёп.

— Тогда, тогда...

Шин Ён рухнула, словно у неё подкосились ноги. Она выглядела ещё хуже, чем Хван Нансэ.

Девушка, хоть и ни в чём не была виновата, чувствовала себя неловко.

Невольно она мучила надеждой. Просто так уйти было как-то неловко.

«М-м».

Впервые за долгое время её мозг начал "размышлять".

И наконец она неопределённо произнесла:

— Если и есть способ... то один.

Вжух.

Женщина быстро повернулась к ней. Взгляд ‒ как у безумца.

Ли Чхоым, глядя в пустоту, забормотала, словно проговаривала длинные условия страховки:

— Может сработать, может нет... точно не гарантирую...

— Что? Что нужно сделать?!

Тряс-тряс-тряс.

Шин Ён затрясла её за плечи. Ли Чхоым нахмурилась.

Ставить жизнь на кон неопределённости.

Она ненавидела это больше всего, но всё же пришлось это предложить.

Но выбирала Шин Ён ‒ попытаться что-то сделать перед лицом смерти. Ли Чхоым просто отвечала на её решимость.

— ...Дело примет серьёзный оборот.

Наконец этот момент настал.

— Организуйте место для серьёзного разговора.

Как только она вышла в мир, столкновения с неизведанным стало не избежать.

✙ ✙ ✙

Шин Ён привела девушку в главный конференц-зал Канаби, Ли Чхоым огляделась.

— Ха. Теперь и меня вызывают на собрания к молодым.

— У стариков в задней комнате что, дел невпроворот? Сидят в своей берлоге, оружие чистят...

В зал один за другим входили импозантные ветераны.

— Это они ‒ волнорезы, остановившие Первую Великую катастрофу. Своего рода легенды.

Осалло, с удовольствием жуя яблоко, разложенное на столе как закуска, пояснил. Он слегка понизил голос.

— Но ты действительно хотела собрать совещание такого масштаба?

— Неужели?

Ли Чхоым попросила просто о месте для спокойного разговора, но Шин Ён, непонятно как поняв, созвала всех старейшин Канаби и устроила саммит.

«Шин Ён...»

Уже поздно. Ли Чхоым, превратившись в молодую нахалку, что созвала стариков, могла лишь тупо смотреть на зал, который к тому времени уже заполнился.

Шин Ён подала сигнал.

— Можете начинать.

Что это за довольное выражение лица? И чего она кивает?

Ж-ж-ж.

Тем временем у неё за спиной приготовили доску.

«...М-м».

Все смотрели на девушку. Единственные презентации, которые она в жизни делала, ‒ это насильно навязанные групповые проекты.

Честно говоря, хотелось сбежать, но те, кто сидел перед ней, ‒ сильные апостолы, которые могли раздавить её одним пальцем.

«Всё равно, если сбегу ‒ тут же поймают».

— ...Начинаю презентацию.

Она сдалась.

«Сказать-то особо нечего».

Пока она прикидывала, с чего начать...

— Это молодёжь собирается разбудить Нансэ?

Кто-то пробормотал с недоверием.

— Какого-то заморыша притащили... одни кости да кожа.

— Она вообще апостол? Пусть покажет удостоверение!

Как по команде, зал загудел. Атмосфера ‒ как в деревенском клубе.

Привёл всех в порядок...

— Заткнитесь вы все, старики!!!

...рёв Шин Ён.

— Вам бы, по возрасту, ума набраться, а вы только языками молоть умеете!

Под безжалостном возгласом все застыли. Послышалось невнятное бормотание, а затем в зале воцарилась тишина.

— Теперь продолжайте.

Кивнув, Шин Ён посмотрела на Ли Чхоым. Та зажмурилась, потом открыла глаза.

...Сказать и уйти.

— Я пришла, чтобы разбудить главу клана Хван Нансэ из комы. Но в её нынешнем состоянии, на грани смерти мозга, я ничего не могу сделать.

Атмосфера в зале стремительно потяжелела.

— Поскольку современная медицина определяет смерть мозга как смерть...

Она вспомнила ужасное состояние мозга Хван Нансэ.

— До окончательной смерти главы клана осталось около двух недель.

— ……

Сказала слишком прямо? Взгляды, устремлённые на неё, вдруг стали смотреть на неё как на психопатку.

— ...Пришедший врач был, что ли, гробовщиком?

Самый свирепый на вид старик произнёс это с издёвкой.

Ли Чхоым повернулась к доске.

— Предупреждаю заранее. Шанс на успех невелик. Я ничего не смыслю в нейробиологии и медицине, я непрофессионал, действующий лишь по наитию.

— Профессиональным языком это называется шарлатанство.

Она проигнорировала подколку Осалло.

— Я не знаю, в каком состоянии окажется глава клана после попытки. Даже в случае успеха будут побочные эффекты.

«Если хотите расстаться по-хорошему ‒ советую забыть, что я говорила о возможности». Пробубнив это, она начала рисовать красным маркером.

— Но у вас всё равно нет другого выхода.

Был один рисунок, который она, при всём отсутствии таланта к рисованию, умела.

На доске начал появляться детализированный мозг, достойный учебника анатомии.

Тук.

— То, что я сейчас скажу ‒ крайняя мера.

Она понизила голос, указывая на центр фигуры.

— Пятая Великая катастрофа, особенно "дым" предводителя ‒ очевидно, каким аномальным состоянием она больна.

Пятая катастрофа сильно отличалась от предыдущих. Не было ни запаха крови, ни отвратительных лягушек, ни бешеных вшей, ни мерзких мух.

6 июня 2019 года.

Словно дьявол, притворяющийся ангелом света, Пятая катастрофа, оставившая самые тяжёлые последствия, пришла, как рай.

Вжух.

— ...Цветы?

— Ва-а-а...

День катастрофы начался с прекрасных бутонов.

Повсюду распускались цветы. Асфальт, серые здания, иссохшая земля ‒ всё оживало.

Красота, при которой язык не поворачивался назвать это катастрофой.

Но прекраснее всего, что более всего отвратительно...

— Предводитель, "Расплывающаяся ностальгия".

<Расплывающаяся ностальгия>

Глупый Пятый.

Тоска по месту, куда нельзя вернуться.

Олень с головой, увитой цветами, словно с картины.

Альстромерия, кампсис, пачули, незабудки.

Куда ступала "Расплывающаяся ностальгия", там распускались цветы, и вокруг расползался таинственный золотистый дым.

Зрелище было завораживающим, от него щемило сердце.

Но бедствия исходили от цветов и дыма.

Распустившиеся цветы через аромат заражали людей всевозможными психическими расстройствами.

— А-а-а-а-а! Нет!!!

Так началось нашествие психических болезней.

Шизофрения, фобии, безумие, скорбь.

Среди множества симптомов, калечащих человеческую психику, предводитель обращался с особенно тяжёлой болезнью.

— Если вдохнуть дым "Расплывающейся ностальгии", развивалась "ностальгическая болезнь".

Да, неизлечимая ностальгия.

[Отец мой и братья мои, с мелким и крупным скотом своим и со всем, что у них... в земле Гесем]*.

[Аномальное состояние ‒ Гесемская ностальгия]

Вновь и вновь переживает тот невозвратный миг.

В землю моих предков и отца, куда не достигла катастрофа.

Хван Нансэ была поражена "Госемской ностальгией".

— Чтобы пробудить от ностальгии, нужно искусственно заставить её осознать реальность. Но в её нынешнем состоянии это невозможно.

Потому что при малейшем прикосновении мозг повредиться, и она умрёт.

И вот, казалось бы, это тупик...

— Но разве не жалко? Если бы мозг очнулся хотя бы на мгновение, можно было бы попробовать.

Ли Чхоым пришла в голову странная идея.

— Тогда, может, не важно, каким способом, просто разбудить...

Очень в её духе.

Скрип-скрип-

Вместе с неприятным звуком над рисунком мозга проступила кривая, словно наливали жидкость. Маркер был красным, так что рисунок выглядел зловеще, будто разбрызгивали кровь.

— Всё равно ‒ либо пан, либо пропал.

Либо пройти все пять ступеней, либо свалиться.

— Давайте просто вколем большую дозу сильного стимулятора и заставим очнуться.

— ……

— Может, от стимулятора будет шок, но...

Она пожала плечами.

— Если не получится, всё равно ничего не теряем, разве нет?

Идея была проста: если хозяин заперся в доме и не выходит, подожжёшь ‒ и он выскочит.

* Цитата из Ветхого Завета, Книга Бытие, глава 47, стих 1.