И вот... Ли Чхоым снова притащили в дом Ко Хварана.

«Зачем я тогда вообще собирала вещи?»

Пока она с убитым видом ставила сумку, мужчина суетился вокруг.

— Раз нам теперь жить вместе, давай проверим. У тебя есть на что-нибудь аллергия?

— Нет.

— Какая-то еда, которую особенно не любишь?

— Базилик.

— Понял. Ну и ладно. У меня корейская кухня в основном.

Он задал ещё несколько вопросов и закрыл блокнот.

— Я не заставляю тебя жить у меня вечно. Мне самому не в радость делиться личным пространством.

Но, говоря так, он на самом деле переживал, что почти принудительно решил вопрос с её жильём. Он притащил её сюда, потому что она выглядела слишком уязвимой, но не мог же он заставлять её оставаться насильно.

«Если возможно, хотелось бы помочь ей идти своим путём».

Разве не по его вине Ли Чхоым засветилась в мире апостолов? Он хотел бы взять на себя ответственность, но у неё не было видно ни цели, ни желания.

«Скажи ей жить здесь вечно ‒ согласится, построй хижину в горах ‒ согласится, даже если её похитит Хебель ‒ и то, наверное, согласится...»

Для того, кто на это смотрит, это просто бесит.

— Есть какие-то планы на будущее?

— Нет.

— ...Но ты же говорила, что хочешь в магистратуру? Может, помочь?

— Не надо.

«Ну и тип».

Он уже собрался было что-то сказать по поводу её безразличия.

— Всё равно не получится, как хочу.

Спокойно и уверенно заявила она.

— Я слишком засветилась. Поступать в магистратуру ‒ значит создавать проблемы обычным людям. Даже если я вступлю в какой-нибудь клан, меня не смогут полностью защитить. Так или иначе, я стану всеобщей мишенью.

...Увидев, как лицо Ко Хварана заливается краской вины, она спохватилась и добавила:

— Это всё равно должно было случиться.

Раз уж нужно заполнять дневник консультаций, встречи с апостолами были неизбежны. Так или иначе, она бы засветилась. Как ментальный апостол без боевой силы, это была её судьба.

— ...Извини.

Но он всё равно извинился. Помолчав немного, она заговорила.

— Ты ведь спрашивал, не регрессор ли я.

Да, он спрашивал, не вернулась ли она во времени, потому что не мог поверить, что она F-класса.

Она была не просто "необычной" ‒ подозрения оставались.

— Нет.

И только сейчас она ответила.

— Не только регресс. Ни одержимости, ни реинкарнации у меня не было.

У неё нет сожалений, поэтому она не возвращается; она избегает других, поэтому не одержима; она презирает жизнь, поэтому не перерождается.

Такая Ли Чхоым ‒ совсем не похожа на героиню.

— Я не героиня из романа. У меня нет ни грандиозных планов, ни великой миссии. Так что ты ничего не разрушил.

— ……

— Короче, не воображай, что повлиял на мою жизнь.

Выпалив это сухо, она помолчала.

Но всё же было одно.

То, что можно было назвать её целью...

— Просто не умереть своей смертью до какого-нибудь дня рождения в тридцать лет.

Она опустила взгляд.

— Если убьют раньше ‒ что ж, ничего не поделаешь.

В тёмной гостиной. Желтоватый свет освещал её тонкую шею.

Похожа на травоядного, ждущего смерти, или на самую тонкую ветку берёзы.

...Ко Хварану вдруг показалось, что она ждёт неминуемой смерти.

— Если уж тебе так не терпится... защищай меня, пока не разберёшься с такими, как Хебель. Только не как член клана, а по краткосрочному внешнему контракту.

Не нравится ‒ откажись.

С этими словами она отвернулась. Мужчина долго молчал.

...Возможно, мысль о том, что он может помочь, была самонадеянностью.

Это не просто апатия. Это лицо человека, который принял как часть жизни неизлечимую болезнь.

В этом гибнущем мире много ненормальных, но то, что у неё, могущественного ментального апостола, такая больная психика, было странно.

Откуда эта болезнь?

Есть ли болезнь, которую она не может вылечить своей способностью?

...Использовала ли она свою способность на себе?

Но спрашивать обо всём этом было опрометчиво.

— ...Ладно.

Он просто кивнул.

— Из-за моего чувства вины. Позволь мне защищать тебя.

Вот так, когда есть чёткая причина, ей становится легче.

И правда, выражение её лица немного смягчилось.

Тук.

Не попрощавшись, она закрыла дверь.

И снова началась эта странная совместная жизнь.

✙ ✙ ✙

Но как бы Ли Чхоым ни старалась забиться в щель, как говорится, шило в мешке не утаишь.

Шило проткнёт мешок, даже если не будет пытаться.

Из-за последствий прорыва университет ушёл на бессрочные каникулы, и Ли Чхоым несколько дней просидела в доме Ко Хварана, не высовываясь.

— Ты что, хочешь грибы на себе вырастить? Выходи!

В конце концов, он отчитал её и притащил в офис Галмеля.

— Ли Чхоым-сси!

Как только она ступила в холл Галмеля, раздался звонкий голос.

Под взглядами всех присутствующих к ней быстрым шагом подошла пожилая женщина.

— Извините, я больше не могла ждать. Дело срочное.

Она умоляла, с лицом, измождённым, как у трупа.

— Спасите наш Канаби...

Это была Шин Ён, заместитель главы Канаби.

.

.

.

За несколько дней до того, как Шин Ён обратилась с просьбой о спасении Хван Нансэ.

Из-за суматохи с проникновением Хебеля в её квартиру Ли Чхоым задержала с ответом, но не проигнорировала.

[Смогу ли я помочь ‒ можно будет сказать только после осмотра пациента.]

[Минуту.]

[Неизвестный: Назначим дату. Завтра вам удобно?]

[Неизвестный: Ли Чхоым-сси.]

[Неизвестный: Ли Чхоым-сси?]

Оставив без ответа эти навязчивые сообщения, она написала другому.

[Чирым]

[Твоя сестра же из Канаби?]

[У Канаби есть какие-то потребности?]

Её одногруппница Чирым, у которой сестра до сих пор не вышла из комы.

[Чирым: С чего вдруг?]

[Чирым: Нет, вроде. Нам много лет помогают с оплатой больницы.]

[Чирым: Просить большего ‒ всё равно что просить, чтобы у меня вырос хвост.]

[Хм]

[Чирым: А что?]

[Представилась возможность что-то урвать у Канаби]

[Чирым: Чем ты вообще занимаешься?]

Оставив недоумевающую Чирым и продолжающиеся сообщения от Канаби, Ли Чхоым задумалась.

Она ценила равноценный обмен.

Не брать в долг и не давать в долг. Это был её закон.

Значит, помогая Хван Нансэ, она должна была получить достойную плату.

«Чего же просить, если я ничего не хочу?»

Придумывать плату оказалось неожиданно хлопотно.

Она и сама знала, что она странная. Поэтому и забилась в глушь.

«Но меня постоянно находят...»

[Пока отложим]

[Подумаю. Ждите]

[Неизвестный: Погодите]

[Неизвестный: Пожалуйста, подождите]

С этими словами она временно заблокировала Шин Ён.

Сразу после того, как закончились хлопоты со Смотрящей синевой, ей нужно было время, чтобы побыть одной и гнить, как грибу.

Но шило, как известно, протыкает мешок, а отчаявшийся человек способен на безрассудство.

— Ли Чхоым-сси, пожалуйста, просто поговорите со мной!

Перед заместителем главы Канаби, заявившейся без предупреждения, Ли Чхоым вздохнула.

— ...Заместитель главы, так нельзя.

Ко Хваран вмешался, прекратив их противостояние.

Это был офис Галмеля. Её вторжение было неуважением и к нему.

— Вы же знаете, что мы стараемся быть максимально вежливыми с Канаби. Помогите нам сохранить эти рамки.

Он говорил максимально учтиво.

Положение Канаби было неоднозначным, несмотря на то, что это был один из пяти главных кланов.

Причина ‒ их неразборчивость в наборе апостолов.

Канаби принимал всех без разбора и щедро делился благами.

Поэтому клан, где собрались слабые, которым некуда было идти, называли "приютом для брошенных собак", и, несмотря на то, что их главой была S-классовый апостол Хван Нансэ, к ним относились как к белой вороне.

Но у них была причина оставаться среди пяти главных кланов.

— Вам ведь известно, что я терплю это только ради сонсэннима Хван Нансэ.

Хван Нансэ ‒ первая S-класс в Корее, и долгое время, пока не появилась Асая, была единственной.

Вес этого имени в стране был за гранью воображения.

[Республика Корея без Хван Нансэ? Не пережили бы двадцатый век.]

[Зарубежные СМИ поражены стойкостью Хван Нансэ...]

[В Кванджу, на родине Хван Нансэ, ‒ 26 памятников. Мэрия Кванджу планирует построить крупнейший в стране мемориальный зал...]

Хван Нансэ... была адмиралом Ли Сунсином XXI века.

Она не только годами защищала страну, жертвуя собой, но и была всеми уважаемым учителем, человеком с безупречной репутацией. В Корее не было апостола, который бы выжил, начав против неё информационную войну.

«Не только Хван Нансэ, но и старшие члены Канаби ‒ все апостолы первого поколения, сражавшиеся в Первой Великой катастрофе».

Там собрались первые герои, спасшие страну. Кто бы захотел с ними сражаться?

«Кто бы захотел быть предателем?»

Поэтому в диком, почти непредсказуемом мире корейских апостолов Канаби неизбежно оказывался в выигрышном положении.

— Возвращайтесь сегодня. Поговорим официально в другой раз. Я сам поговорю с ней.

Ко Хваран мягко уговаривал Шин Ён, явившуюся без предупреждения, потому что если бы в новостях появилась статья о том, что он выставил за дверь замглавы Канаби, ему бы пришлось несладко.

— ...Ко Хваран-гун, мне стыдно перед тобой.

Шин Ён, похоже, и сама понимала, что поступила невежливо, и, пристыженно вздохнув, опустила голову.

— Но мы, мы правда отчаялись. Ты же знаешь, уже больше года прошло, как глава клана не приходит в себя.

Тут и проявился недостаток команды, держащейся на одном человеке.

— ...Канаби больше не может терпеть...

Если опора рушится, рушится и вся команда.

Канаби, первый клан Кореи, когда-то бывший символом корейских апостолов, стоял на грани исчезновения.