«Что за?»

Ли Чхоым тупо уставилась на внезапно возникшую перед ней высокопоставленную особу, затем тактично опустила голову.

— ……

Но министр Чон Суоль, даже приняв приветствие, не уходила.

«Ты что натворила?»

«С чего бы мне что-то творить?»

Пока она обменивалась взглядами с Ко Хвараном, полными подозрений.

— Ты, наверное, тот самый консультант, который помогает главе клана Хван Нансэ?

Из уст министра прозвучала неожиданная тема.

В её глазах промелькнула едва уловимая тень ностальгии.

— В Корее впервые выдали приглашение гостю. Ты, наверное, тоже впервые на таком мероприятии.

— Да.

Ли Чхоым, слегка растерянно, кивнула. Министр, окинув её недоверчивым взглядом, холодно бросила:

— Постарайся не уронить национальное достоинство.

— ……

— Если не сможешь, убирайся прямо сейчас.

Хотя само её существование уже было ударом по достоинству, Ли Чхоым бесстыдно ответила:

— Постараюсь изо всех сил.

Министр прищурилась, но в конце концов прошла мимо.

— …Ли Чхоым-сси.

На том месте, где стояла министр, застыла Шин Ён.

— Я слышала о вас через третьих лиц, но вижу впервые с того дня. Как вы себя чувствуете?

Она, с измождённым лицом, слабо улыбнулась, справляясь о её делах.

— …Нормально.

— Рада слышать.

Глядя на целую и невредимую Ли Чхоым, Шин Ён, казалось, искренне обрадовалась.

«…Конечно, ведь сделка ещё не окончена».

Когда Хван Нансэ очнётся, ей снова понадобится Ли Чхоым, чтобы справиться с последствиями "разрыва во времени".

Когда Ли Чхоым слегка отвела взгляд, Шин Ён, словно желая её успокоить, первой заговорила о Хван Нансэ.

— Не волнуйтесь о главе клана Хван Нансэ. Она пришла в сознание.

— Вот как?

— Да. Как-никак, она S-класс. Сегодня она сильно капризничала, вот я и пришла вместо неё.

В её нарочито лёгком голосе Ли Чхоым оставалось только кивнуть.

— Так что всё будет хорошо…

В тот миг, когда Шин Ён, прижимая морщинистые веки, прошептала эти слова.

Щёлк.

Дверь комнаты ожидания открылась.

— ……!

В воздухе повис холод ‒ иного рода, чем при появлении министра.

Топ-топ-топ.

В комнату вошёл высокий мужчина с двумя шрамами на левой щеке.

— ……

Кан Рим.

Лицо Шин Ён, с таким трудом сохранявшее спокойствие, исказилось яростью.

— Этот выродок…!!!

Она оскалилась и уже подалась вперёд.

Сжав.

Ли Чхоым схватила её и покачала головой.

Если здесь начнётся драка, дело примет слишком серьёзный оборот. Это будет не просто конфликт между Канаби и Хебелем ‒ если информация просочится, это останется пятном на Канаби.

Шин Ён не должна была вмешиваться.

— ……

Она и сама это понимала. Стиснув зубы, она отступила на шаг. Подавляя эмоции, она чувствовала, как у неё на душе образуется тёмное пятно.

«Всё равно нельзя».

Шин Ён должна была сдержаться, но…

— Мир стал лучше, не так ли? — сказала Ли Чхоым.

…не она.

Когда фиолетовые глаза медленно повернулись к ней, она наклонила голову набок.

— Даже звериные выродки могут теперь сюда попадать.

Точный удар, не оставляющий места для оправданий.

«Эй, ты…!»

Ко Хваран с противоположной стороны смотрел на неё с выражением "ты с ума сошла?", но она не обернулась, не отводя взгляда от Кан Рима.

Ли Чхоым не принадлежала ни к одному клану.

Даже если здесь возникнет конфликт, опозорят только её, и последствий, о которых нужно было бы беспокоится, не было.

К тому же она не начнет драку с Кан Римом.

«Всё равно меня убьют с одного удара».

С этого момента это будет не драка, а убийство. Так что шансов на бой не было.

И вот, пока Кан Рим смотрел на Ли Чхоым, которой нечего было бояться, он открыл рот.

— Уходи.

Этот парень опять за своё.

— Сам уходи.

— Ты не должна быть здесь.

— Тот, кому здесь быть не следует, ‒ преступник.

— ……

— Не знаю, как ты смеешь поднимать голову после того, как вонзил нож в сердце родителей.

Глаза Кан Рима сузились.

— Этот человек ‒ не мои родители.

— Ясное дело. Человек не может родить зверя.

Она отвечала бесстрастным голосом, но внутри поднималось незнакомое тепло.

Едва уловимое. Однако в её ледяной груди оно чувствовалось явственно.

…Ли Чхоым целую неделю размышляла:

Почему я злюсь?

И пришла к ответу: "Потому что я слишком много узнала".

Родственные узы могут быть и без кровного родства.

В процессе консультаций с Хван Нансэ она притворялась Кан Римом ‒ это было её ошибкой.

— Да. Наше первое знакомство было обусловлено твоей особой ситуацией. Возможно, причиной была именно она, а не ты сам.

— ……

— Но сейчас это не так. Для меня стал особенным ты сам. Я всё больше убеждаюсь: даже без твоей ситуации мы бы всё равно встретились. И я бы тебя полюбила…

…Проблема была в том, что она слишком прямо столкнулась с чувствами Хван Нансэ к Кан Риму.

— Убирайся в свою пещеру. Если ты не человек, сидел бы там, жрал полынь и чеснок, а не шлялся здесь… такой здоровенный, как медведь.

Сухим, безжизненным голосом она выплёвывала слова. Кан Рим опустил взгляд.

— Иногда зверю нужно самому вмешиваться в дела.

— Что, хочешь ещё раз совершить противоестественный поступок?

— Поэтому…

Хвать!

То, что произошло дальше, Ли Чхоым не смогла отследить из-за своей медленной реакции.

Просто моргнув…

Лязг-!

…перед её горлом скрестились кривой меч и спица Ко Хварана, издав резкий звук.

— Мы же договаривались не вляпываться в неприятности. Мы же договаривались…

Сквозь стиснутые зубы раздалось бормотание Ко Хварана. Кан Рим, не обращая внимания на кинжал и кость, нацеленные ему в висок, смотрел на Ли Чхоым сверху вниз.

— Последний раз. Уходи.

— Ха.

— Пожалеешь.

Она криво усмехнулась.

— Нет. Пожалеешь ты.

Среди целей её приезда на собрание была и новая встреча с Кан Римом.

Разумеется, не потому, что она хотела его видеть.

Вжух.

Ли Чхоым подала корпус вперёд.

— Сегодня ты получишь дополнительное наказание.

Дополнительное наказание. Воспоминание, становящееся кошмаром.

В тот миг, когда из-за её спины вырвались невидимые рога, зрачки Кан Рима затуманились.

— Это будет долгий кошмар.

Она собиралась отомстить как следует.

Шурх.

Острые концы уже готовы были вонзиться в его плоть…

В тот самый миг.

Хрусь!

Чьё-то острое, как стрела, лезвие пронзило плечо Кан Рима.

Вжух-!

Верёвка, привязанная к лезвию, быстро намоталась, и Кан Рима потащило.

Тук.

Коричневый ботинок ступил на его плечо.

— Ух ты, крупная рыба.

С голосом, лёгким, словно рыбак напевал себе после удачного улова, женщина, опиравшаяся на гарпун, выпрямилась.

Пиналле, глава Чхоллачхаля.

— Это я, можно сказать, спасла тебя?

С оскалом, игриво похваляясь, Ли Чхоым усмехнулась.

«Спасла, да».

Кан Рима.