Пропустив дварфа, я поднялся, чтобы немного передохнуть, и подошёл к Илейн.

— Как проходит наблюдение?

Она слегка приподняла голову и посмотрела на меня.

[Центральный Контроль.]

В её глазах, будто что-то осознавших, блеснул солнечный свет.

Увидев это, я мысленно возликовал.

«Идеально. Показать ей въездной досмотр было верным решением».

В этом мире существует множество рас и культур. Они сталкиваются и сосуществуют.

Теперь Илейн, должно быть, это поняла.

И заодно — что, если удаётся договориться, недоразумения легко исчезают.

«Стычка с дварфом, наоборот, дала хороший результат».

Её лицо говорило само за себя.

В Илейн происходят перемены.

Уверившись в этом, я спросил:

— Граница не так уж плоха, правда?

Но Илейн ответила слегка растерянно:

[Мне кажется, здесь слишком много странных людей.]

— …Простите?

Я застыл с улыбкой на лице.

Это был не тот ответ, на который я рассчитывал.

— Ч-что вы имеете в виду?

[Вон… посмотрите туда.]

Илейн в нерешительности указала пальцем мне за спину.

Я окинул взглядом зал управления.

— Да пропустите же меня-я!

— Документы? А мама мне про них не говорила?

— Это не опасно! Если не трогать — не взорвётся!

Передо мной разворачивалась самая обычная, ничем не отличающаяся от будней картина нашего Управления иммиграционного контроля.

Спектакль из пререканий, капризов, «я не знал» и «простите мне» от скандальных въезжающих.

— Нет, так не пойдёт. Отказано.

— Без документов въезд невозможен.

— Въезжающий, вы хотите взорваться? Ой, простите. С языка сорвалось.

Инспекторы Пяти Чувств принимали всё это с невозмутимыми лицами.

[Тот карлик тоже… Разве это нормально?..]

Она переспросила так, будто решительно не могла этого понять.

— Э-э…

Честно говоря, это и правда было обыденностью.

И это было нормально.

Потому что происшествий не случилось.

«Всё идёт ещё довольно мирно».

Въездной досмотр — штука жёсткая.

Это борьба между тем, кто хочет въехать, и тем, кто пытается понять его намерения.

Поэтому бесконечные словесные баталии — обычное дело.

Но проблема была в том, что у принцессы из-за этого представление о мире могло рухнуть в пропасть.

Только теперь до меня дошло.

Для той, кому ещё нужно показывать светлые стороны мира, Управление иммиграционного контроля было слишком сильным раздражителем.

Иными словами, после разговора с дварфом она увидела не надежду, а, наоборот, решила, что за стенами столицы всё устроено неправильно.

«Дело плохо».

Всё складывалось ровно противоположно тому, чего я от неё ждал.

— Э-это не так. Взгляните вон туда.

Я с усилием указал в дальний правый угол зала.

Там инспектор Обоняние досматривал очередного въезжающего вервольфа.

— Рад приветствовать. Я — инспектор Обоняние Южного пограничного Управления иммиграционного контроля, Власжек Винтерфэнг.

— Здравствуйте. О? Вы же мой соплеменник?

— Да. Об этом поговорим позже.

Не выказав ни малейшей радости от встречи с сородичем, он пробасил:

— Назовите ваше имя, место рождения и причину въезда. У вас пять минут.

Инспектор Обоняние — второй по старшинству в нашем Южном управлении и замещает меня, когда я отсутствую.

— Обычно въездные процедуры проходят вот так — вежливо и без сучка без задоринки.

Вервольф, с серьёзным лицом просматривавший документы, был буквально образцом въездного инспектора.

Я удовлетворённо кивнул.

— То, что вы видели только что, — не более чем редкий эпизод.

Нельзя, чтобы с самого начала у неё сложилось дурное впечатление о внешнем мире.

Граница — не самое ласковое место, но первое впечатление должно быть хорошим.

По крайней мере, на инспектора Обоняние можно положиться.

Вы только посмотрите на эту серьёзность и надёжные формулировки.

Разве он не показывает всем своим видом, что у него есть непоколебимые принципы?

И тут.

— Ух, господин инспектор, шерсть у вас так и лоснится. Может, какой особый уход принимаете?

— Во время досмотра посторонние разговоры запрещены. Буду признателен, если ответите на вопрос. Откуда вы?

— С таёжных земель Великого леса на севере, так-то.

— Таёжные земли Великого леса? Это же соседняя с моей родиной деревня.

— А? Вы, господин инспектор, тоже из Великого леса? Если тайга для вас соседняя… может, вы с вечных снегов?

Допрос инспектора Обоняния начал сворачивать куда-то не туда.

[?..]

— ?..

Меня кольнуло нехорошее предчувствие.

А.

Пожалуйста.

Инспектор Обоняние.

Только не в этот раз.

— …

— …

Два зверя долго молча смотрели друг на друга.

А затем:

— Ай-яй! Земляк! То-то я гляжу — лицо знакомое!

— Ай-яй! То-то мне лицо твоё знакомым показалось! Раз ты с вечных снегов — значит, мы с тобой одной крови!

Не прошло и минуты, как они уже трясли друг другу руки и осыпали друг друга похвалами.

Вместо серьёзного вида инспектора — пёсья морда, разыгрывающая сцену «мы свои люди». Илейн склонила голову набок.

[Разве это не… слишком любезно?]

— …

Я зажмурился.

Этому псу мало было показать себя серьёзным инспектором — так он ещё и такое вытворяет.

— Ау-у-у-у!

— Ау-у-у-у!

Двое волчат, встретивших сородича после долгой разлуки, закатили вой средь бела дня.

[Это нормально?]

Илейн пробормотала с крайним недоумением.

[Мир… и правда странное место.]

Всё пропало.

Трагичнее всего было то, что возразить я не мог.

«Я на миг забыл».

Забыл, какими скотами были наши доблестные инспекторы Пяти Чувств.

В чрезвычайных ситуациях они ещё брались за ум, но я напрочь позабыл, сколько крови они портили мне в обычные дни.

«Нельзя так — в первый же день наблюдения».

Я хотел показать хорошее, а наружу лезло одно дерьмо.

Я поспешно сменил тему.

— Т-тогда, может, пройдёмте к досмотру грузов?

[Грузов?..]

— На границу прибывают не только люди, Илейн. Вместе с ними приходят и всевозможные товары.

Взять хотя бы недавнего дварфа — он ведь был не один.

Разве не привёз он целую кучу редких самоцветов, вложив в них свой труд?

Истории и прошлое есть не только у людей.

Они живут и в вещах, которые те везут с собой.

Как Илейн рассказала о себе через письма, так и в грузах въезжающих заключены свои истории.

«Если она увидит это, её мнение переменится».

По крайней мере, среди грузов не бывает «скандалистов».

И при проверке грузов наши инспекторы не вытворяют глупостей.

А значит, дурного влияния на Илейн будет немного.

Это был единственный шанс исправить подпорченное впечатление.

После долгого молчания Илейн прищурилась и посмотрела на меня.

[…Точно можно?]

Взгляд у неё был откровенно недоверчивый.

— Не пожалеете.

Сказал я — будто уговаривая самого себя.

— Крупные повозки — налево! Э-э… а грузы с продовольствием пока подождите!

Едва мы вышли на широкую площадку перед управлением, как послышался звонкий голос инспектора Вкуса.

На просторной площадке девушка-кочевница вместе с ассистентами руководила вереницей повозок.

Я, Илейн и мой личный ассистент подошли к ней.

— Инспектор Вкус. Похоже, вы заняты.

— Да? А, господин Центральный Контроль! И прин…

Инспектор Вкус осеклась на слове «принцесса», торопливо прикрыла рот и огляделась.

Здесь, среди людей, повозок и грузов, было слишком много ушей.

— И-илейн тоже пришла. Хе-хе…

Инспектор Вкус смущённо улыбнулась.

— Хорошо проходит осмотр? В управлении довольно неплохо, правда?

— …У.

Илейн ускользнула от ответа, спрятавшись за взглядом.

Я посмотрел на повозки, выстроившиеся в правой части площадки.

— Продовольственные грузы раньше ведь входили в ведение инспектора Осязания?

— Верно!

Полчаса назад инспектор Осязания ушла на отдых, так что ближайшие полчаса инспектору Вкус предстояло в одиночку досматривать повозки.

Ей, едва прослужившей чуть больше полутора месяцев, было тяжело справляться со всем одной.

На лбу у неё уже выступили капельки пота.

Любой сразу видел: она работает на пределе.

С лёгкой гордостью за неё я произнёс:

— Я ненадолго возьму на себя досмотр продовольственных повозок.

— Ой, правда?

— Да. С удовольствием. А вы, пожалуйста, занимайтесь только крупными повозками.

Я пришёл в удачный момент.

И инспектору Вкус полегчает, и Илейн получит возможность увидеть проверку грузов своими глазами.

Упускать такой шанс нельзя.

«По крайней мере, это лучше, чем досмотр людей».

Надеюсь на это.

Взяв у инспектора Вкус въездные документы, я крикнул первой в очереди продовольственной повозке:

— Эй, повозка! Подъезжайте сюда — проведём въездные процедуры.

Ко мне подъехала большая повозка, постепенно сбавляя ход.

Выглядела она изрядно потрёпанной временем, но всё ещё крепкой — грузовая.

Однако что-то было не так.

— Уф.

Рыбная вонь.

Ужасный запах, бьющий в нос, мгновенно расползся вокруг.

— Кх!..

Ассистент за моей спиной судорожно вдохнул и дальше уже дышал ртом.

Илейн отреагировала ещё острее.

— У-у-у…

Она натянула капюшон до самого подбородка и зажала рот, как маской.

Глядя на неё, я невольно вздохнул.

Ну почему ничего не идёт гладко?

«…Зато новый опыт».

Рыбная вонь — в самом центре континента.

Мне и самому было нелепо.

Надо же: первая повозка, которую я выбрал, чтобы показать Илейн, именно она насквозь провоняла морем.

Не везёт так не везёт.

Я сказал упавшим голосом:

— Илейн, не отойдёте ли ненадолго назад?

Хотелось, чтобы хоть ты спаслась от этого запаха.

Она не отказалась.

Едва я договорил, как она отступила далеко-далеко назад.

*Скрип.*

Когда возница остановил повозку, сзади гурьбой спрыгнули пятеро или шестеро крепких мужчин.

Самый крупный из них широким шагом направился ко мне.

Мускулистый, с грубым лицом — человек запоминающийся.

— Наконец-то граница Королевства Перепутья? Чёрт, так мы опоздаем.

Похоже, он и был хозяином повозки.

Я нарочно кашлянул, привлекая внимание, и обратился к нему:

— Рад приветствовать. Я — въездной инспектор Управления иммиграционного контроля при Министерстве иностранных дел, Натан Кель…

— К чёрту приветствия. Давайте быстрее. Досмотр, не досмотр — нам некогда.

Он перебил меня, раздражённо почесав голову. У ассистента дёрнулась бровь.

— Проявите уважение к инспектору. Вы на границе.

— К чёрту уважение. Всё равно видимся раз в жизни.

Надменная походка, нарочито громкий голос, ругательства через слово и манеры, от которых вянут уши.

Я медленно окинул его взглядом.

Под толстой рукой виднелась татуировка.

На костяшках пальцев — мозоли. Верхняя одежда из выцветшей кожи, с несколькими внутренними карманами.

А у пояса — видавший виды меч.

И его спутники позади тоже не походили на благородных господ.

Все крепкие, при оружии, и оружие ухоженное.

По этим очевидным приметам и гадать не надо было.

«Наёмники».

Самый беспокойный и самый ненадёжный народ на границе.

Я обратился к ним:

— Назовите ваше имя и принадлежность, содержимое груза и место назначения.

Почему в этой захудалой продовольственной повозке едут целых шестеро наёмников?

Послушаем-ка объяснения.