— Па… Ма. — Стоило Чжан Вэньде выговорить это, как его сердце на мгновение будто остановилось.

Он стоял неподвижно, во все глаза глядя на жутких монстров, на их изъеденные дырами тела и смертоносные серпы, отливающие холодным блеском.

Прежде ему уже доводилось сталкиваться с этими свирепыми тварями, и он знал, какими причудливыми и страшными бывают взрослые в этом мире.

И все же он никак не ожидал, что чудовища окажутся его собственными родителями. К тому же по сравнению со всеми остальными они выглядели куда более дико и кошмарно.

На самом деле, еще со времен Дворца Пионеров он догадывался, что за каждым правилом кроется своя внутренняя логика.

Но ему и в голову не приходило, что в основе свода правил, измывавшегося над ним от начала и до конца, лежат его собственные мать и отец!

Особенно теперь, когда он вспомнил, как они вылезли прямо из трупа Ян Юнсиня.

Голову Чжан Вэньды пронзила острая боль. С каждой секундой она усиливалась, становясь настолько невыносимой, что казалось, череп сейчас расколется.

Корчась от муки, он опустился на одно колено и изо всех сил вцепился пальцами в волосы, пытаясь хоть немного унять эту пытку.

В этот момент из темноты протянулся острый серп и, зацепив Чжан Вэньду за предплечье, попытался рывком поднять его с пола.

То движение задумывалось как помощь, но из-за лезвия бритвенной остроты кожа на руке мгновенно превратилась в кровавое месиво.

Резко оттолкнув правую руку, Чжан Вэньда свирепо уставился на две возвышающиеся над ним головы. — За что?! Я хочу знать за что?!

Его голос гулко раскатился по ветхой комнатке. — Мало того что нельзя было опаздывать, почему мне запрещали разговаривать с другими?! Почему нельзя было никому помогать?! Зачем вы нападали на меня без всякой причины?!

Он повысил голос еще сильнее, и под конец речь сорвалась на дрожащий крик:

— Зачем вы отправили меня в школу для интернет-зависимых?!

Когда Чжан Вэньда выкрикнул то, о чем не решался сказать даже в прошлой жизни, в ушах зазвенело, и звон этот стал нарастать с каждой секундой.

Но ему было плевать на звон в ушах. Запрокинув голову, он в упор вглядывался в двух чудовищ, наблюдая, как их черные пасти медленно раскрываются и откуда-то изнутри доносится невнятное бормотание:

— Потому что… мы… любим тебя.

Услышав столь нелепую фразу, Чжан Вэньда вдруг истерически рассмеялся. Порой, сталкиваясь с абсолютным абсурдом, человек начинает смеяться просто от нечего сказать.

Сколько же безумных и странных вещей он повидал с тех пор, как попал сюда! Ему казалось, его уже ничто не способно удивить.

Но ни Дворец Пионеров, ни библиотека, ни тот сетевой мир не шли ни в какое сравнение с этой фразой.

Всё, через что ему пришлось пройти, вместе взятое не могло сравниться по степени сюрреализма с этими словами.

Бесконечные издевательства и ссылка в карательное заведение – и всё это из любви?

Чжан Вэньда решительно покачал головой:

— Нет, никакой это не малец. Вы меня за человека-то не считали! Вам просто нужен был послушный инструмент для старости, а любое неповиновение вы воспринимали как бунт и черную неблагодарность!

— Вы всегда правы! А я для вас – всего лишь мальчик для битья! Любые ваши негативные эмоции можно было безнаказанно вымещать на мне, потому что я ваш сын! Куда ж мне деться?!

— Вы хоть знаете, какое прозвище у меня было в школе? А? Знаете?! Да вы понятия не имеете!

Чжан Вэньда с силой ткнул себя указательным пальцем правой руки в грудь, и голос его задрожал:

— Мое прозвище было Мышь! Знаете откуда оно взялось? И дело вовсе не в том, что в детстве я был мелким и худым! Меня так прозвали другие дети, когда увидели, как я спасаюсь бегством после ваших избиений!

— Теперь-то я наконец понял: Ян Юнсиня уничтожить невозможно! Пока в мире существуют такие, как вы, миллионы подобных двойников, сколько бы ни рухнуло школ для зависимых, на их месте вырастут новые академии Юйчжан!

— Спрос рождает предложение! Это вы подпитываете их деньгами, это вы создаете для них рынок! Вы, именно вы!

Правый палец Чжан Вэньды яростно указал на монстров.

— Это вы их выкормили! Это вы послужили фундаментом для того бездонного ада, где царят унижения, побои и электрические шокеры!

В ответ на обвинения чудовища издали утробный рев, перемежавшийся какими-то отрывистыми звуками.

Дыры на их телах в этот момент затяжно завибрировали, вторя грозному рыку.

Казалось, они пытались что-то сказать или в чем-то оправдаться, но Чжан Вэньда больше ничего не понимал. Сейчас он казался себе и родителям существами из разных миров, между которыми даже языковой барьер стал непреодолимым.

Чем больше они кричали, тем сильнее свирепели, взмахивая серпами и оставляя на теле Чжан Вэньды все новые и новые порезы.

И когда знакомая боль вновь обожгла тело, а из глубины души поднялся тот самый беспричинный страх, Чжан Вэньда внезапно осознал, откуда берется это жуткое чувство.

То была паника и растерянность ребенка, которого в детстве били просто так, не оставляя никакой возможности понять, в чем он провинился.

Раньше он мучился вопросом, что же он сделал не так, но теперь наконец-то дошло: он не делал ничего дурного. Ошибались они!

Очередной серп взметнулся в воздухе, оставляя за собой размытый след. Чжан Вэньда голыми руками наотмашь перехватил лезвие, и с ладони капли крови брызнули на пол.

Крепко сжав смертоносное оружие, он твердо посмотрел им в глаза:

— Больше нет! Больше этого не повторится!

В тот самый миг, когда четыре серпа уже занеслись над его грудью для смертельного удара, заряд желтого ядра полностью иссяк.

Пространство вокруг стремительно поблекло, тела чудовищ начали растворяться, и спустя несколько секунд он вновь очутился в том самом ветхом доме коридорного типа. Он вернулся.

Оглядевшись по сторонам, разглядывая милое сердцу убранство родного дома, Чжан Вэньда так и остался стоять неподвижно. Он простоял так до самого наступления темноты, и только ему одному было ведомо, какие мысли роились в его голове.

Стоило комнате погрузиться во мрак, как с характерным щелчком включился телевизор. Антенна с висящим на ней пучком зеленого лука медленно качнулась, и треск динамиков разорвал зловещую тишину.

Тут Чжан Вэньда наконец шевельнулся. Поднявшись с места, он достал из сумки фонарик и с совершенно спокойным лицом зашагал к выходу.

Быстро дойдя до двери, он заметил на разложенном складном обеденном столе тарелку с лапшой. От нее еще поднимался пар – судя по всему, ее приготовили совсем недавно.

Отредактировано Sunset.

Задержавшись на пороге, Чжан Вэньда вернулся назад, взял миску и со всего маху швырнул ее на пол. Под звон разлетевшейся вдребезги керамики он решительно вышел за порог, не оглядываясь назад.