Моросило.

Тонкая, почти невидимая пелена влаги стелилась над поверхностью моря, оседая на такелаже, на краях парусов и на лицах тех, кто не прятался под навесами. Воздух был влажным и прохладным, насыщенным запахом водорослей, сырого дерева и ещё чем-то неопределённым, чужим, чего Майко не удавалось распознать. Этот незнакомый оттенок тревожил сильнее, чем если бы он имел явный источник. Вокруг не происходило ничего особенного, но остров впереди, едва различимый в серой мгле, уже казался Майко местом, где привычные законы могли оказаться ненадёжными.

Он стоял у борта Великого Паруса, всматриваясь в темнеющее небо и очертания берега, появившегося на горизонте. Где-то за спиной кашлянул капитан. Слышался скрип дерева, тяжёлые шаги по мокрой палубе и крики с Морской Жемчужины. Оба корабля держались близко друг к другу, словно старались не потеряться в рассеивающейся мгле.

Каин стоял рядом, босыми ногами на мокрых досках. Он почти не моргал, глядя вперёд, на изрезанный берег. Тонкая шея его чуть вытянулась, и вдруг он поднял руку, указав влево — туда, где между скалами тёмная полоса воды будто втекала прямо в землю.

— Там, — сказал он, не поворачивая головы.

Голос прозвучал хрипло, едва слышно, но на палубе сразу стало тише.

Майко кивнул. Внутри живота медленно сжалось что-то вязкое, настороженное. Он уже не раз ловил себя на том, что слишком быстро привыкает к опасности, если она имеет знакомое лицо. Здесь же всё было непривычно: чужой берег, незнакомая вода, остров, о котором Каин говорил спокойно, будто знал каждую его скалу, хотя для остальных этот клочок земли оставался лишь пятном на краю карты.

Корабли медленно развернулись, отходя от открытого моря. Ветра почти не было, и паруса лениво висели над мачтами. Пришлось спускать шлюпки и тянуть судно по бортам медленно, шаг за шагом, метр за метром. Каменистые утёсы поднимались по обе стороны прохода, а вода становилась неожиданно глубокой, густой и почти чёрной. Даже птицы молчали.

Майко чувствовал, как каждый новый метр вглубь впечатывается в память. Пальцы Зары сжали его локоть. Она не задавала вопросов. Только смотрела вперёд, и её золотистые глаза, в которых обычно жил озорной свет, теперь казались настороженными и серьёзными. Майко скользнул по ней взглядом и тут же отвернулся. Ему не хотелось замечать страх на её лице, пусть даже самого страха там пока не было. Он слишком хорошо знал, как быстро спокойствие исчезает в местах, где люди начинают ждать неизвестного.

Проход постепенно расширился. Скалы разошлись, и перед ними раскрылась бухта — узкая, скрытая от открытого моря, словно сама природа создала её для того, чтобы что-то здесь спрятать или, напротив, навсегда затерять.

Первым заметил светлый силуэт Ларб Гай, молодой капитан Жемчужины.

— Там... — Он вытянул шею, прищурился. — Мачты.

Сначала Майко решил, что это отражение или игра теней. Но через мгновение различил очертания сам.

Ещё один корабль.

— Танцующий Дракон, — выдохнул он.

Название прозвучало почти без голоса.

Судно стояло тихо, будто спало. Паруса были убраны, канаты свисали в воду, одна из вантов висела оборванным концом. Ни огня. Ни движения.

Когда Великий Парус подошёл ближе, Майко увидел палубу.

Пустую.

Ни одного человека.

Рядом медленно приблизилась Жемчужина, и тишина, нависшая над бухтой, стала почти физической. Она давила на плечи, забиралась под одежду. Даже плеск воды о борта казался здесь слишком громким.

— Может, все спят? — прошептал Тим. — Или... ушли на берег?

Майко не ответил.

Он смотрел туда, где за кораблём темнела линия суши. Чуть выше воды располагался разбитый лагерь: палатки, несколько деревянных ящиков, навесы. Всё выглядело аккуратно, но вместе с тем мёртво. Ни костров, ни дыма, ни человеческих голосов.

Слишком тихо.

— Элино, — сказал Майко глухо. — Собери людей. Посмотри, что внутри.

— Будет сделано.

Маг уже натягивал перчатки из древесной ткани и подзывал двоих бойцов.

Разведчики поднялись на Танцующий Дракон по канатам. Один раз хрустнула доска под ногой, другой — что-то упало на палубу, глухо прокатившись по мокрому дереву, но больше оттуда не донеслось ни звука. Затем разведчики спустились к берегу.

Майко ждал.

Ветер тонко завыл между скалами, и этот протяжный звук заставил его поёжиться. Зара прижалась ближе, дрожа уже не от холода. Майко не посмотрел на неё, только накрыл её руку своей ладонью.

Наконец показался Элино.

Он не заговорил сразу. Подойдя к борту, сел рядом с Майко на лавку и медленно снял перчатки, стряхивая с них влагу.

— Никого, — сказал он наконец. — Ни на борту, ни в лагере. Всё будто... собрано в спешке. Личных вещей нет. Товаров тоже. Даже чернила и карты унесены. Остались только тенты и один сапог под деревом.

Майко прикрыл глаза.

Он чувствовал взгляды. Люди ждали от него объяснения, какого-нибудь простого порядка, способного вернуть случившееся в рамки обычной беды. Но ничего простого здесь не было.

— Они ушли вглубь, — произнёс он негромко. — Возможно, нашли деревню. Торгуют. Переходили. Что-то случилось, и... ушли. Мы их догоним.

Он повернулся к Каину.

— Есть ли здесь поблизости поселение? Деревня? Люди?

Мальчик кивнул.

— Да. За холмами. Рыбаки. Я могу показать.

Ответ прозвучал спокойно. На фоне звенящей тишины бухты он ударил по Майко сильнее, чем крик.

— Хорошо, — сказал он, поднимаясь. — Готовим лагерь. Костры, еду, караулы. Обе команды.

К вечеру всё было организовано. Поставили палатки, расставили сторожевые посты, у костров готовили рыбу и кашу. Люди работали привычно, перебрасывались короткими фразами, проверяли оружие и снасти, но огонь не приносил прежнего уюта. Что-то липкое всё ещё висело в воздухе, будто бухта сама не желала принимать человеческое присутствие.

Совет собрался у центрального костра. Ветер гнул пламя набок, и лица то появлялись в рыжем свете, то вновь уходили в темноту. Юсуф долго молчал, глядя на огонь, прежде чем заговорить:

— Мне не нравится всё это. Ни следов, ни тел. Ни костров. А лагерь свежий. Им не больше суток.

— Может, они просто ушли... — начал кто-то.

— ...и прихватили все торговые грузы? — перебил Юсуф. — Сомневаюсь. Это не похоже на наших людей.

Все замолчали.

Майко чувствовал, как напряглись мышцы плеч, когда взгляды один за другим обратились к нему. Он посмотрел в огонь. Влажное дерево потрескивало, выбрасывая мелкие искры, и на несколько мгновений ему показалось, что он видит перед собой не костёр, а карту: отдельные огни, тёмные промежутки, места, о которых ничего нельзя сказать наверняка.

— Я сам пойду в деревню, — наконец сказал он. — Утром.

Элино поднял голову.

— Позволь мне.

— Ты нужен лагерю для защиты.

Майко встал.

— Я возьму отряд, а Каин проведёт. Остальные остаются здесь и ждут.

Зара стояла босиком на деревянном настиле у края судна, в одних штанах, закатанных выше колен, и тонкой льняной нательной сорочке. Верхняя рубаха лежала на скамье рядом, аккуратно сложенная, но уже отсыревшая от близости к воде. Тело покалывало от прохлады, однако ей было весело. Не потому, что было по-настоящему тепло, а потому, что рядом был Тим, и всё, что касалось этого момента, казалось правильным.

— Ты точно готов? — спросила она, обернувшись.

Тим уже разогнался. Босые ноги звонко застучали по доскам, он пронёсся мимо неё и нырнул с головой, не успев даже крикнуть что-нибудь напоследок. Брызги полетели во все стороны, и Зара захохотала, прижимая локти к телу от пронзившего кожу холодного ветра.

— Готов, — донеслось снизу вместе с хриплым кашлем. — А ты?

Она подалась вперёд, чуть покачиваясь на подушечках пальцев, и в следующее мгновение полетела вниз, разрезая воздух.

Вода встретила её резким ударом, выбив из груди короткий звук, и на секунду поглотила всё: свет, шум, запахи. Вокруг стало тихо, почти беззвучно. Сквозь черно-синюю толщу она различала лишь смутные очертания корабельного дна и тусклые отблески на поверхности.

Вынырнув, Зара вытерла лицо ладонью и огляделась. Дыхание уже сбилось, но взгляд оставался ясным.

— Видел, как я нырнула? — крикнула она, заливаясь смехом.

— Как дельфин! Только дельфин, может, и поизящнее, — фыркнул Тим, гребя в сторону и брызгая в неё водой.

Она нырнула снова, всплыла у него за спиной и неожиданно хлопнула ладонью по поверхности. Тим взвизгнул, потерял равновесие и с головой ушёл под воду. Зара расхохоталась так, что сама едва не захлебнулась.

Над ними на воде стоял Великий Парус — тёмный корпус, мачты и снасти на фоне неба. В ночном свете он казался почти неподвижным, лишь слегка покачивался на волнах.

На берегу костры разгорались всё ярче. Из воды лагерь напоминал ожерелье из янтаря, разбросанное по дуге залива. Люди двигались в жёлто-красном свете: одни носили ящики, другие возились с парусиной, третьи просто стояли у огня, грея руки. Отсюда, с воды, их фигуры казались далёкими и маленькими.

В одном из таких кругов света, почти у самой границы между берегом и тенью деревьев, Зара заметила Каина.

Он сидел на корточках у воды, обхватив колени. Тёмная кожа поблёскивала в отблесках костра, большие чёрные глаза смотрели в сторону корабля. Прямо на них.

Его не должно было быть видно с такого расстояния, но взгляд всё равно сразу зацепился за него. Он почти не двигался, только смотрел, и от этого Зара вдруг почувствовала перемену в окружающей тишине. Будто на мгновение исчезли плеск воды и голоса людей.

— Ты его тоже заметила, да? — раздался рядом голос Тима.

Она вздрогнула.

— Кого?

— Каина. Вон там, у костра, — он мотнул головой, отряхивая с лица капли. — Он всё время молчит. Даже когда ест. Ты говорила, он провёл всё это время один?

Зара кивнула, выдыхая сквозь зубы. Волосы налипли на плечи, и она провела ладонью по шее, отгоняя липкую влагу.

— А он помнит хоть что-нибудь? Откуда он?

— Не знаю, — ответила она не сразу. — Папа говорит, может, из южных островов. Но он странный. Не как обычный ребёнок. Всё время будто... выжидает.

— Жуткий, если честно, — сказал Тим. — Я пытался заговорить с ним, когда мы ещё плыли. Он просто смотрел на меня, будто я прозрачный. Словно видит насквозь.

— Может, видит, — пожала плечами Зара.

— И ты в это веришь?

— А ты нет?

Тим не ответил. Лишь откинулся на спину и распластался по воде, позволяя течению немного унести его.

Зара тоже подняла глаза к небу. Над ними клубились редкие полосы облаков, и где-то между ними уже пробивалась тонкая россыпь звёзд. Она смотрела туда всего несколько секунд, а потом снова перевела взгляд на берег.

Каин больше не смотрел на них.

— Давай наперегонки до каната? — спросила она, указывая на толстый канат, свисающий с борта и привязанный к рее.

— Считай!

— Раз... два... три!

Они рванули одновременно. Вода вспенилась вокруг рук и плеч. Зара гребла быстро, отбрасывая воду в стороны, однако Тим оказался сильнее. Он первым ухватился за канат, подтянулся и выдохнул:

— Победа за простонародьем! Кланяйтесь, госпожа знать!

Тим говорил это без тени смущения, широко улыбаясь: что он безродный уличный мальчишка, а она дочь знатного дома, он никогда не скрывал и не видел в этом ни стыда, ни повода для церемоний. Зара давно перестала замечать эту разницу.

Она подплыла чуть позже, вцепилась в верёвку и без сил повисла на ней, тяжело дыша.

— Ты мухлюешь, — выдохнула она. — У тебя руки больше.

— У тебя ноги быстрее.

— Зато ты не девочка.

Они оба хихикнули, цепляясь за верёвку, и ещё немного повисели в тишине.

Ветер слегка усилился. Ночная прохлада постепенно пробиралась под мокрую одежду, и с каждой минутой мысль о сухом трюме и мягком одеяле становилась всё привлекательнее.

— Пора, — сказала Зара. — Зубы уже стучат.

— У кого стучат — тот и проиграл.

— У тебя всё равно громче.

Они стали подниматься по верёвке. Тим лез первым, и Зара, глядя снизу, не могла понять, показалось ей или он правда чуть щадит ту ногу, что рассекло в шторм; но когда он обернулся и подмигнул, подозрение растворилось в его улыбке. Вода капала с одежды, с пальцев, с подбородков. Корабль встречал их безмолвием и сыростью.

Вдали снова мелькнули чёрные глаза Каина, прежде чем окончательно исчезнуть в тени.

Майко стоял на мягком, впитавшем ночную влагу песке и слушал, как где-то между соснами перекликаются чайки. В их рваном крике было всё утро — северное, промозглое, ещё не успевшее согреться под бледным небом.

Лагерь позади почти затих. Люди говорили вполголоса, двигались без прежней суеты, и даже огонь в кострах горел лениво, будто не хотел отрываться от земли. Ожидание чувствовалось в каждом движении.

Майко оглядел пятерых, собранных перед ним. Все лица были знакомы. За последние недели он успел привыкнуть к этим людям, к их походке, голосам, привычкам, но никого не называл другом. В море это различие имело значение: доверие было необходимо, близость — уже чем-то иным.

Каин, не по-детски собранный, застёгивал ремень на поясе. Его чёрные, ещё немного влажные кудри сбивались на лбу, и он то и дело отводил их назад тыльной стороной ладони.

В нём по-прежнему было что-то непривычное для этой земли. Он казался слишком лёгким, почти невесомым, будто ноги его касались почвы, но не принимали её окончательно. И всё же шёл он уверенно. Почти всегда замечал первым следы на грязи, сломанные ветви, примятую траву; смотрел на землю долго и внимательно, словно она действительно отвечала ему на собственном языке.

Рядом стоял Ларб Гай. Он был молод, почти ровесник некоторых старших матросов, а для капитана корабля и вовсе непозволительно юн: рядом с седым, обветренным Юсуфом он выглядел почти мальчишкой. Однако в его осанке уже чувствовалась та выправка, которую не приобретёшь одними учениями. Плечи держались ровно, движения были точными и спокойными, без лишней резкости. Серебряные волосы он стянул назад, небрежно, но туго, чтобы ни одна прядь не мешала обзору. Черты его лица казались строгими, резкими, будто высеченными из светлого камня. Спокойные глаза смотрели прямо и без суеты, а в этом спокойствии было упрямство, которое Майко уже успел заметить.

Ларб принадлежал к старому роду Гай — роду офицеров и мореходов, где память о службе передавалась вместе с именем. Его сабля висела на боку привычно, почти неощутимо для самого владельца. Ружья он не носил и, насколько Майко знал, никогда в руки не брал. Только клинок. В его отношении к оружию не было позы; сабля была для него продолжением службы, знаком долга и чести, от которого он не собирался отказываться.

Трое остальных были имперскими солдатами — Маро, Агир и Йон. Надёжные, уставшие, проверенные прежними переходами. Они не задавали лишних вопросов и не строили из себя героев. Ружья лежали у них на перевес, а взгляды время от времени обращались к Майко с уважением, в котором смешивались привычка и едва заметная тревога. Лица солдат были выжжены ветрами, на них одинаково лежали тусклые плащи, плотная обувь и серые штаны. Ни один не жаловался.

Майко оглянулся на лагерь. Зара всё ещё стояла возле костра, грея руки. Он кивнул ей, и она ответила тем же, не пытаясь ничего сказать. Одного взгляда оказалось достаточно.

— Если мы не вернёмся к вечеру, — произнёс Майко, не повышая голоса, — высылайте отряд. По нашему следу. Мы постараемся не задерживаться.

Короткий гул согласия прошёл между мужчинами. Майко ещё раз взглянул на дочь и только после этого повернулся к лесу.

Путь начался почти сразу с тропы, заброшенной и влажной, как старая рана. Она едва угадывалась среди мха и прошлогодней хвои, местами исчезала под лужами и вновь появлялась между корней. Они шли молча. Под ногами скрипела и чавкала земля, листья цеплялись за сапоги, а сучья время от времени хлестали по лицу.

Ларб шёл немного впереди остальных. Его шаги были уверенными, внимательными, и он почти не смотрел под ноги — будто заранее знал, где почва окажется твёрже.

— Идея с флагами хорошая, — бросил он, чуть обогнав остальных.

Он говорил, не оборачиваясь, будто между ними с самого рассвета не было тишины.

— Если бы не они, Жемчужину в шторме унесло бы к югу. Я тогда думал, что потеряю полкоманды. А вы просто подняли два красных и покрутили. Как на учениях.

Майко усмехнулся.

— Сложнее было заставить всех командиров согласовать знаки.

Ларб кивнул, продолжая идти.

— Я заметил. Поэтому и запомнил.

В воздухе чувствовался запах мха, мокрого дерева и старой хвои. Где-то сбоку треснула ветка, и один из солдат резко дёрнулся, вскинув голову.

— Ты же скрещивал клинки с Элино? — спросил Майко чуть тише, когда расстояние между ними увеличилось.

— Было, — отозвался Ларб. — В стране огня. Мы тренировались под дождём. Его топор будто частью его самого. Я видел, как он расколол буковое бревно с одного удара. Но не в этом дело.

— А в чём?

Ларб на мгновение замедлил шаг.

— Он… такой, каким должен быть командир. Строгий, точный. Но я бы не доверил ему спину. Не потому, что он плох. Просто… он чужой. Внутри. Как будто его корни тянутся к чему-то другому.

Майко посмотрел на него боковым взглядом.

В голосе Ларба не было ни раздражения, ни желания очернить Элино. Только сухая осторожность. Может, ревность. Может, простая честность. Майко не стал спрашивать дальше.

Тропа сузилась. Мох сливался с грязью, кое-где в низинах стояли лужи, в которых отражался бледный свет неба. Ларб прошёл их уверенно, солдаты осторожно, выбирая, куда поставить ногу.

Один из них вдруг остановился.

— Слышали?

Что-то зашуршало в кустах.

— Справа! — сказал Агир и поднял ружьё.

Ларб, не говоря ни слова, шагнул в сторону. На несколько мгновений исчез в зарослях, а затем выпрямился, держа в руках маленькое тёплое существо. Кролик. Уши прижаты, сердце колотилось часто, но Ларб держал зверька крепко и бережно.

— Мы на Кроличьем острове? — спросил Маро.

Каин, шедший сзади, тихо хмыкнул.

— До него плыть ещё достаточно. Эти грызуны случайные, завезли рыбаки. Как и там, без хищников они бесконтрольно размножились.

— Слышал, наместник этих вод даже завозил волков для решения проблемы, — поддержал разговор Майко.

— Это было давно и не увенчалось успехом, — дополнил Каин.

Ларб выпустил кролика, и зверёк мгновенно исчез в зарослях.

Тем временем путь вёл вверх. Подъём был не резким, но постоянным. Воздух становился тише, ветер остался где-то внизу, среди лодок и холщовых навесов. Они шли долго. Разговоры постепенно иссякали, дыхание становилось слышнее.

— Тот, с кем мы должны говорить… — начал Майко, поравнявшись с Каином, — напомни его имя.

— Бисти, — кивнул мальчишка. — Он… глава деревни. Но лучше увидеть самому.

Сзади снова послышались голоса.

— А вдруг он старик, что опирается на трость и шепчет с деревьями?

— Или пузан, с бёдрами шире лодки?

— А может… — Йон сделал паузу, — …безумный карлик с вороном на плече?

Каин остановился.

Он обернулся так резко, что Майко сам невольно замедлил шаг.

Лицо мальчика изменилось. Исчезла привычная отстранённость, и в глазах появилось что-то жёсткое, почти взрослое. Он смотрел на солдат без страха, но с таким холодным раздражением, что даже Агир опустил ружьё.

— Заткнитесь. Он достойнейший человек. Его слово тут закон. Говорить о нём плохо значит навлекать на себя беду.

Никто не ответил.

Остаток пути они прошли молча.

Лес стал реже. Между стволами начали появляться просветы, и сквозь них всё чаще пробивался серый дневной свет. Тропа поднималась ещё немного, затем земля под ногами пошла на спад, и впереди внезапно открылся простор.

На вершине холма они остановились. Внизу, на широкой поляне, стояла деревня.

Избы теснились друг к другу, словно старались удержать тепло в своих тёмных стенах. Деревянные, кривоватые, почерневшие от времени и дождей, они выглядели старыми, хотя некоторые крыши, судя по цвету досок, были заменены недавно. Между домами тянулись узкие проходы, вытоптанные до грязи. Дым из нескольких труб поднимался прямо вверх: ветра почти не было.

Но взгляд Майко задержался не на домах. В самом центре деревни стояла крепость.

Каменная, массивная, с высокими стенами и угловыми башнями, она казалась старше всего вокруг. Серый камень был покрыт тёмными потёками, а у основания виднелись участки мха. Крепость не походила на обычное укрепление, возведённое ради защиты. В ней было что-то тяжёлое и неподвижное, будто она стояла здесь задолго до первых домов и успела стать частью самого холма.

Майко несколько секунд молча смотрел вниз.

Что-то в груди дрогнуло. Не страх в полном смысле этого слова — скорее тяжёлое предчувствие, которому пока не находилось названия.

— Крепость?.. — тихо произнёс он. — Здесь?

Каин стоял рядом, глядя на неё без удивления.

— Она была всегда.

Сказано это было так просто, что Майко не стал ничего уточнять.

Они начали спускаться. Шли медленно… Сама деревня заставляла не торопиться. Стоило им показаться между первыми домами, как двери начали открываться. Люди выходили наружу.

Сначала один старик, опирающийся на короткую палку. Затем женщина с ребёнком на руках. Потом ещё несколько человек. Мужчины, женщины, дети, старики. Они не приближались и не расходились, только смотрели.

Взгляды были тяжёлыми и настороженными. Никто не улыбался. Никто не приветствовал прибывших. Даже дети, которым по возрасту полагалось прятаться за матерей из любопытства, просто стояли и смотрели широко раскрытыми глазами.

Солдаты заметили это почти одновременно. Маро поправил ремень ружья, Агир чуть развернул плечо, а Йон оглянулся назад, словно проверяя, не отрезали ли их от тропы.

Майко коротко поднял ладонь.

Не нужно.

Оружие оставили опущенным.

Они продолжили идти по центральной улице — скорее вытоптанной полосе между домами, чем настоящей дорогой. Жители стояли по обе стороны и провожали каждого взглядом. Где-то тихо переговаривались. Кто-то быстро коснулся оберега на шее. Несколько человек отошли в сторону, когда рядом проходил Каин. Один мужчина отвернулся и плюнул себе под ноги.

Майко заметил это, но не остановился.

Каин тоже не подал вида.

Только его плечи стали немного жёстче.

Деревня молчала всё плотнее. Чем дальше они шли, тем сильнее Майко ощущал присутствие крепости за домами. Её серые стены возвышались над крышами, и оттуда было хорошо видно всю улицу. Он невольно поднял взгляд и подумал, что с такой высоты невозможно пройти по селению незамеченным.

Когда напряжение стало почти невыносимым, одна из деревянных дверей распахнулась.

Из дома вышел человек.

Он был молод — не старше тридцати лет. Светлые волосы были тщательно убраны назад, хотя несколько прядей всё равно выбились у висков. Лицо казалось спокойным, даже мягким, но эта мягкость не располагала к себе. В зелёных глазах не было ни растерянности, ни любопытства. Только внимательный, ровный взгляд.

Он застёгивал на ходу тёмный камзол, отделанный по краю тонким светлым узором. Работа была искусной, но нарочито неброской: при первом взгляде её почти невозможно было заметить.

Майко остановился.

Человек шёл прямо к ним, и жители один за другим начали отступать. Не торопясь. Без приказа. Просто расступались перед ним, опуская взгляды.

Майко это заметил.

Никто не смотрел ему в глаза.

Молодой человек остановился в нескольких шагах. Осмотрел солдат, задержался на Майко, затем перевёл взгляд на Каина.

На лице его появилась лёгкая улыбка.

Сдержанная.

Не насмешливая. Но и не тёплая.

— Добро пожаловать, — сказал он негромко. — Я Бисти.

На секунду Майко показалось, что всё вокруг стало ещё тише. Где-то в стороне хлопнула ставня, в крепости каркнула птица, и снова наступила тишина.

Бисти сделал шаг назад и чуть повернулся, приглашая следовать за ним.

— Пойдёмте со мной.