Лавианна взяла Альберто за руку и сошла с кареты, ступив на небольшую деревянную подставку, которую поставили у дверцы, чтобы было легче спускаться. Ладонь, державшая её руку, была тёплой и уверенной.

В отличие от холодного северного поместья, южное поместье Шелдон утопало в пышной, сочной зелени. Оказавшись перед родным домом впервые почти за десять лет, Лавианна ощутила, как на неё внезапно нахлынули воспоминания.

— Лавианна! Не спеши, а то поранишься!

— Вечно ты так, милая. Опять вернёшься домой с разбитой коленкой, да?

Голоса отца и матери призрачно отозвались в ушах. Потеряв семью и зрение, Лавианна бежала отсюда. Некому было больше следить за поместьем, поэтому со временем оно пришло в некоторое запустение, однако ничто не было разрушено. Казалось лишь, будто здесь на какое-то время остановилось само течение жизни.

— Всё осталось таким же.

Время меняло многое: Лоренса, Альберто, саму Лавианну. И только родной дом словно не тронуло.

Железные ворота, когда Лавианна толкнула их, протяжно скрипнули из-за ржавчины. Войдя в заросший сад, по которому гулял ветер, она почувствовала, как высокая трава щекочет щиколотки. Всё вокруг казалось непривычным, словно Лавианна оказалась здесь впервые. Чем ближе становился дом, тем сильнее сжималось горло, а глаза наполнялись слезами.

Она была уверена, что никогда сюда не вернётся.

— Лавианна, помнишь?

Альберто шёл рядом и указал на покрытый густой листвой дуб.

— Здесь мы когда-то проводили время вместе.

В памяти тут же всплыли дни, когда Альберто жил в поместье Шелдон под именем Вэлл. При воспоминании о том времени Лавианна невольно улыбнулась. Мальчик, которого она знала в детстве, теперь стал мужчиной и держал на руках их ребёнка. От одной этой мысли сердце почему-то начинало биться чаще.

Лавианна была безмерно благодарна за то, что Альберто был рядом.

Встреча с ним стала величайшей удачей в её жизни.

Ей хотелось войти в дом, однако из-за слабых лёгких Люсьена Лавианна решила пока этого не делать. Вместо этого они расположились под старым дубом. При каждом порыве ветра листва тихо шелестела, наполняя воздух приятной прохладой. Где-то вдали щебетали птицы, и вокруг воцарился покой.

Стоял такой тихий день, словно ничего никогда и не случалось.

— Лавианна, ты хочешь спать?

— Да… 

Почему-то веки налились невыносимой тяжестью. Быть может, всему виной было облегчение от возвращения домой. Засыпать Лавианна не хотела, но измученное тело уже не слушалось, и она сама собой прислонилась к плечу Альберто. Тот позволил ей устроиться поудобнее и бережно притянул ближе. Стоило коснуться его, как сон окончательно начал одолевать. Даже Люсьен, лежавший на руках у Альберто, тихо спал, и можно было различить его мягкое, ровное дыхание.

— Я виноват перед тобой и твоими родителями.

Неожиданное признание Альберто заставило Лавианну через силу открыть глаза.

«Что он такое говорит? Почему считает виноватым себя, если настоящий виновник был совсем другим?»

Лавианна повернула голову к Альберто и подняла на него взгляд. Тот смотрел куда-то вдаль и медленно сглотнул.

— Моя вина в том, что десять лет назад я не сумел тебя защитить.

— Ты не виноват. Ты ведь сам знаешь…

— Нет. Если бы тогда я спас тебя, если бы не позволил тебе исчезнуть…

— Вэлл.

Лавианна выпрямилась, обхватила его лицо ладонями и повернула к себе. Видя, какой тяжёлой виной омрачены его черты, она почувствовала, как болезненно сжалось сердце. Лавианна всегда знала, что Альберто носит в себе это бремя, но и представить не могла, что прошлое до сих пор терзает его настолько сильно.

— Ты правда ни в чём не виноват. Мы были детьми. Да даже если бы мы тогда были взрослыми, спасать меня вовсе не было твоей обязанностью.

— …

— Просто так сложились обстоятельства. Вот и всё.

Альберто всегда казался ей самым сильным человеком из всех, кого она знала, однако после возвращения памяти сломался так легко. Наверное, именно в этом и заключалась беда: он был слишком добр.

Отогнав ноющую боль в груди, Лавианна мягко поцеловала его в губы.

— Спасибо, что всё-таки нашёл меня. Пусть и не сразу.

Губы Альберто дрогнули, будто он едва сдержал нахлынувшие чувства. Но вскоре мужчина взял себя в руки и вновь стал тем спокойным Альберто, которого она знала. Он улыбнулся, и Лавианна ответила ему тем же.

— Давай теперь забудем обо всём, Вэлл. У нас есть Люсьен.

Ей самой не верилось, что эти слова произносит именно она, ещё совсем недавно готовая отказаться от всего.

— Да. Давай.

Казалось, Альберто ещё о чём-то размышлял, однако в конце концов без колебаний кивнул и бережно накрыл ладонью её щёку. Лавианне всё ещё было трудно поверить, что Альберто действительно рядом, и он испытывал то же самое. То, что она жива и может смотреть на него собственными глазами, по-прежнему казалось чудом. Взгляд, когда-то бесцельно блуждавший в пустоте, теперь останавливался прямо на нём.

Это мгновение было бесценно. Оба хотели, чтобы оно длилось вечно.

— Но я всё равно хочу хоть как-то загладить свою вину перед твоими родителями… 

— …

— Что, если устроить им достойные похороны, которых они так и не получили?

Глаза Лавианны расширились. Подобное никогда не приходило ей в голову. В те дни она находилась в поместье Картер, лишённая зрения и почти обезумевшая от пережитого. Даже о смерти родителей Лавианна узнала лишь спустя некоторое время.

Позже ей сказали, что похоронами занимался Лоренс. Но теперь, вспоминая прошлое, Лавианна невольно задумалась, правда ли это вообще было.

— Как?..

— Я проверил. Лоренс Картер действительно устроил похороны.

Альберто взглянул на неё, опасаясь, что одно упоминание этого имени может причинить боль. Лавианна сжала его руку, давая понять, что всё в порядке.

Альберто медленно продолжил:

— Но разве твои родители могли обрести покой, если похороны устроил их враг?

— …

— Будет лучше, если мы всё сделаем как следует.

Он был прав. Тогда Лавианна ничего не знала, но теперь, когда правда открылась, оставить всё как есть она уже не могла. Она была единственной дочерью, однако в те дни находилась в таком состоянии, что оказалась не в силах позаботиться о родителях. И теперь испытывала одновременно благодарность и вину оттого, что первым об этом заговорил Альберто.

На глаза навернулись слёзы, но Лавианна всё же улыбнулась.

Получить возможность достойно проводить родителей, теперь уже собственными глазами видя их последний путь, было благословением, которое, возможно, больше никогда ей не выпадет.

— Я…

Наверное, такой счастливой она больше никогда не будет.

— Я рада…

На похороны, которые вновь проводили спустя десять лет, пришло немало людей.

Весть о потрясших столицу событиях на судебном разбирательстве уже успела широко разойтись, и те, кто знал его исход, глубоко сочувствовали трагедии семьи. Лавианна надела тонкую повязку, скрывая, что к ней вернулось зрение. Даже сквозь ткань она различала лица пришедших проститься и принимала их руки, выслушивая слова соболезнования.

— Большое спасибо, что пришли сегодня.

Похороны проходили в поместье Шелдон. Дом, который ради этого дня привели в порядок и вновь открыли, наполнился бесчисленными гостями. Некогда холодное и опустевшее поместье теперь дышало теплом и жизнью, отчего глаза Лавианны снова защипало от слёз.

Когда-то внимание окружающих к трагедии семьи Шелдон душило её. Теперь же именно оно придавало Лавианне сил.

— Я всё слышала… Как же тяжело вам, должно быть, пришлось совсем одной…

Пожилая женщина ласково погладила Лавианну по тыльной стороне ладони. Добрые слова незнакомой женщины горячей волной отозвались в груди, и Лавианна прикусила щёку изнутри, стараясь сдержать слёзы.

Один за другим гости подходили к портрету супругов Шелдон, стоявшему в центре зала, и возлагали перед ним по одному цветку.

«Мама. Папа. Простите, что я вернулась так поздно».

Стоило Лавианне вспомнить о том, что сделал Лоренс, как ей казалось, что она вот-вот потеряет рассудок. Родители погибли в огне, и всякий раз, когда дочь представляла, какие мучения им пришлось вынести в пламени, тот же пожар будто разгорался у неё в груди.

Но в такие минуты рядом неизменно оказывался тот, кто помогал ей устоять, как и прежде. Лавианна подняла взгляд на Альберто, обнявшего её за плечи. За кружевной вуалью его лицо расплывалось, и эта неясность казалась до странного знакомой. Когда-то Лавианна привыкла именно так воспринимать окружающий мир, однако теперь ясное зрение уже ощущалось почти естественным.

— Лавианна!

От неожиданного оклика она вздрогнула. Уже очень давно никто, кроме Лоренса и Альберто, не произносил её имя вслух.

— Боже мой, Лавианна, неужели это и правда ты?

Скрывая удивление, Лавианна обратилась к женщине, схватившей её за руки. Та была примерно одного с ней возраста, живая и бойкая, а на лице застыло искреннее изумление. Волосы с обеих сторон были заплетены в косы, и сами черты казались смутно знакомыми, однако вспомнить, кто перед ней, Лавианна никак не могла.

— Ты меня не помнишь?

— Простите, я плохо вижу…

О том, что зрение Лавианны восстановилось, официально знали лишь немногие, и эту тайну тщательно оберегали. Священника, которого привёл Альберто, считали еретиком из-за его приверженности магии. Если бы стало известно, что они прибегли к его чарам, это могло породить дурные слухи.

— Ну же, неужели даже по голосу не узнаёшь? Это я, твоя лучшая подруга Велли!

— …

— Неужели забыла, как просила у меня советов, чтобы завоевать Вэлла?

Лавианна поспешно зажала ей рот ладонью.

Велли. Теперь она вспомнила.

Даже после того, как Лавианна потеряла зрение, Велли несколько раз приезжала в поместье Картер. Однако в те дни Лавианна ещё не оправилась от пережитого и ни разу не вышла к подруге. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь видел её в таком жалком состоянии.

Теперь, приглядевшись внимательнее, Лавианна поняла, что Велли почти не изменилась. Разве что стала немного взрослее и приобрела больше женственной зрелости, но озорство в ней осталось прежним.

— Я… я никогда…

Однако радости Лавианна сейчас испытывала куда меньше, чем смущения, главным образом потому, что Альберто стоял совсем рядом.