— Что такое? Кролик? Страшно драться со мной без своего крошечного меча в руках? — насмехался Лео, подбрасывая и перекидывая кинжалы и медленно приближаясь к оставшемуся без оружия Хьяалу.

Толпа взорвалась оглушительными криками: почувствовав, что инициатива перешла к Лео, она теперь целиком была на его стороне.

В начале матча большинство в нём сомневалось. На его победу никто не ставил, и никто не ждал, что он продержится так долго. Но когда бой превратился в классическое зрелище «Давид против Голиафа», что-то изменилось. Аутсайдер, избитый и израненный, всё ещё стоял против подавляющей силы — и в конце концов зрители не могли не болеть за Давида.

Однако, как бы это ни выглядело со стороны, на самом деле Лео бой не контролировал: реальность была куда мрачнее.

Его тело было разбито — избито, изранено и едва держалось. От потерянной крови голова казалась невесомой, а зрение грозило поплыть, стоило ему хоть на секунду ослабить концентрацию.

Каждый вдох обжигал грудь. Каждое движение посылало по телу новые волны агонии. Он больше не мог двигаться в полную силу и не мог изгибаться под некоторыми углами, не рискуя разорвать раны ещё сильнее.

И всё же он продолжал.

Лицо оставалось непроницаемым, движения — резкими, ухмылка — непоколебимой.

Толпе он казался хищником, кружащим вокруг раненой добычи. Но под показной бравадой Лео знал правду.

Он не развивал преимущество. Он был не в том состоянии.

Всё, что ему оставалось, — притворяться сильным и драться до конца на одном упрямстве, потому что больше в нём почти ничего не осталось.

Однако едва он подошёл к Хьяалу на десять метров, как в лице противника что-то изменилось: потрясение в его глазах сменилось решимостью.

— Страшно? Мне? Тебя? — фыркнул Хьяал, и его губы изогнулись в ухмылке, пока он хрустел шеей. — Ты себя переоцениваешь, кролик. А меня недооцениваешь.

Мгновение назад в его глазах мелькала неуверенность — краткое колебание, как продолжать бой без оружия. Но стоило ему увидеть, что Лео приближается, все сомнения исчезли.

К нему вернулась уверенность: широкое тело выпрямилось, и он приготовился встретить противника лицом к лицу.

БУМ!

Хьяал топнул всем своим весом, и сила этого шага расколола землю под ним; без малейшего промедления он вонзил пальцы в разбитое поле боя и с чудовищной силой выворотил из земли огромную каменную глыбу, словно какой-то камешек.

Глаза Лео расширились от неверия.

«Чёрт!..» — подумал он, и тут — ВЖУХ!

Не успел он осознать всю абсурдность происходящего, как массивная каменная плита уже летела ему в голову.

ШУХ!

Инстинкты взяли верх. Лео в отчаянном уклонении прогнулся назад, едва избежав смертоносного снаряда, просвистевшего у самого лица.

Долю секунды спустя тот врезался в землю позади него…

БУМ!

Камень разлетелся от удара, разбросав во все стороны острые как бритва осколки, и толпа разом ахнула.

— ОХРЕНЕТЬ!..

— Он что… вырвал кусок земли?! Голыми руками?!

— ДА НАСКОЛЬКО ЖЕ ОН СИЛЁН?!

В рёве трибун слышалось неверие, но восхищение зрителей Хьяала не интересовало.

Первый бросок прошёл мимо.

И промахиваться снова он не собирался.

Поэтому, едва первый камень разлетелся, он снова топнул, без усилий выворотил из земли ещё одну огромную глыбу и швырнул её ещё сильнее.

ВЖУХ!

Лео в последний миг сделал сальто назад и увернулся буквально чудом.

И — БУМ!

Второй валун ударил в землю, вызвав новый взрыв, и волна осколков полоснула Лео по спине.

Стиснув зубы, Лео едва успел осознать боль, как…

ВЖУХ!

К нему уже летел третий камень.

Слишком быстро.

Слишком близко.

И увернуться было уже некогда.

— Какого хрена… — выругался Лео; разум едва успел заметить летящую атаку, а тело уже среагировало на чистом инстинкте выживания, скрестив руки, чтобы принять удар.

ХРЯСЬ!

Удар был таким сильным, что Лео отбросило назад: сапоги прорыли борозды в земле, пока он изо всех сил старался устоять на ногах.

Руки горели от удара, мышцы протестующе вопили, но времени прийти в себя у него не было.

Потому что Хьяал уже был рядом.

— Твои фокусы тебя теперь не спасут, кролик, — его голос был утробным, звериным, пропитанным жаждой крови.

Он сражался как настоящий берсерк — не скованный оружием, не связанный техникой.

Там, где другие без клинка в руках растерялись бы, Хьяал только расцветал.

Сама его грубая сила была оружием, и каждое его движение несло такую разрушительную мощь, что без оружия он был так же опасен, как и с ним.

ВЖУХ!

Яростный правый хук полетел Лео прямо в голову, но тот извернулся влево, едва уклонившись от сокрушительного удара, и инстинктивно тут же контратаковал, полоснув кинжалом прямо по открытому горлу Хьяала…

Но, хотя контратака была хорошей, громила среагировал быстрее.

С чистой грубой силой Хьяал перехватил руку Лео посреди удара, остановив клинок железной хваткой, и глаза Лео слегка расширились от неверия.

«Чёрт… без меча он ещё быстрее», — понял Лео: похоже, без необходимости размахивать огромным тяжёлым оружием Хьяал двигался ещё свободнее и быстрее.

По лицу Хьяала медленно расползлась ухмылка; он сжал хватку крепче, напрягая мышцы.

— Ты шустрый, кролик, — сказал он, и в голосе сквозило веселье. — Но я сильнее.

А затем без предупреждения…

Хьяал рванул Лео на себя и врезал ему коленом в живот.

— Ох… — выдохнул Лео, чувствуя, как из груди вышибло воздух, а затем его тело с грубой силой оторвали от земли: Хьяал вскинул его в воздух и с размаху обрушил вниз — ХРЯСЬ!

БУХ.

Лео с силой швырнули на пол, и из лёгких вышибло весь воздух.

Череп загудел, лёгкие опустели, и прежде чем он успел почувствовать боль, Хьяал сомкнул на его горле огромные ручищи и начал его душить.

Давление навалилось мгновенно, подавляюще, и Лео брыкался и бился, пытаясь вырваться.

Правый кинжал выбили у него из руки, и тот бесполезно звякнул о камень, а левый опасно балансировал на самых кончиках пальцев, грозя выскользнуть.

«Надо отбиваться…» — подумал Лео; пальцы отчаянно нащупали кинжал в левой руке и снова крепко его стиснули, а затем он вонзил его Хьяалу в правую руку.

— КЬЯ-А-А!.. — взревел от боли Хьяал, и кровь фонтаном брызнула из раны, однако, несмотря на кинжал в правой руке, он не ослабил хватку и продолжал изо всех сил душить Лео.

«Чёрт…» — подумал Лео: тело отчаянно требовало воздуха.

Края зрения потемнели. Мир поплыл. Сердце колотилось, гремя в ушах, как боевые барабаны, а рёв толпы, поле боя, рычание Хьяала — всё приглушилось, словно утонуло под удушающей хваткой, сдавившей горло.

«Двигайся. Сделай что-нибудь. Не отключайся. Не отключайся…» — думал Лео и, в отчаянии, не видя иного выхода, активировал [Смертельный Удар], надеясь начисто оторвать Хьяалу одну из рук…

И — БУМ!

Кровь. Плоть. Кость.

Левую руку Хьяала разворотило яростным взрывом чистой силы: бицепс разорвало, мышцы и сухожилия разлетелись в клочья.

— А-А-А-А-А!..

Из его горла вырвался низкий, утробный рёв агонии, но даже когда ему оторвало руку, даже когда от одной только боли он должен был отшатнуться, — уцелевшей рукой он так и не отпустил Лео.

Лео хватал ртом воздух, всё его тело билось в судорогах, но Хьяал по-прежнему прижимал его к земле оставшейся рукой.

Хватка немного ослабла, но никуда не делась. Всё ещё давила. Всё ещё душила.

Этот ублюдок и правда превозмогал боль, и в тот миг Лео увидел это — абсолютную, пугающую силу воли в глазах Хьяала, смотревших на него сверху вниз с непоколебимой решимостью даже с оторванной рукой.

«Я проиграю…» — понял в этот миг Лео: зрение замерцало, и руки с ногами перестали подчиняться мозгу.

Постепенно мир вокруг превратился в далёкий шум, мысли замедлились, и сознание начало угасать.

А затем…

Всё погрузилось во тьму.