Объяснение Му Рянь дало Лео немало пищи для размышлений, особенно насчёт потери памяти.

Пару дней назад библиотекарь сказал ему, что каждый год в академию поступают двое-трое студентов с потерей памяти, а значит, это случалось часто.

И если считать того тощего парня, которого избил Су Ян, Му Рянь и его самого, в этом году таких студентов тоже было трое.

Лео рассудил, что раз такое происходит каждый год, то ничего страшного, если подробности о его потере памяти в конце концов просочатся. Но рисковать не хотелось, и пока он намеревался хранить этот секрет как можно тщательнее.

— Понятно… — тяжело отозвался Лео, проглотил кусок, откупорил зелье восстановления выносливости и сделал глоток.

— Если мы все из клана Му, почему, как думаешь, Му Шэню позволили прийти в академию с памятью? Тебе оставили имя, а мне дали фальшивое? — спросил Лео, выуживая у Му Рянь побольше сведений: ему хотелось понять, как она видит этот мир.

— Честно говоря, старший брат, точно не знаю, но, насколько я понимаю клан Му, воспитание талантов клана решают не родители, а совет старейшин, — начала Му Рянь и принялась увлечённо объяснять.

— Говорят, когда ребёнок достигает совершеннолетия, старейшины собираются и решают, какой путь лучше всего подходит для его роста, и в зависимости от характера и других факторов определяют, как ему выходить в мир, — сказала Му Рянь, изложив Лео весьма любопытную теорию.

— Если он дисциплинирован, а характер у него признан благородным и достойным имени клана, память ему не стирают.

— Так что, по-моему, брат Му Шэнь под это подходит.

— Он держится особняком, ни над кем не издевается и очень талантлив.

— Точно достоин носить имя клана, — пояснила Му Рянь и удовлетворённо кивнула.

— А я, хоть и не помню ничего, точно знаю, что я проблемный ребёнок.

— Характер у меня взбалмошный, а эмоции скачут как бешеные.

— Я могу за пару мгновений перейти от глубокой печали к бурной радости, так что, если я буду так вести себя во внешнем мире, клану это вряд ли пойдёт на пользу.

— По-моему, они решили, что мне нужно начать с чистого листа и, может быть, поработать над своими недостатками. Наверное, поэтому я и проснулась с отпечатанным в голове списком слабостей, над которыми надо работать, — сказала Му Рянь и радостно постучала себя по лбу.

— Ну а ты, по-моему, хуже всех.

— Тебе, видно, выпал джекпот: характер настолько гнилой, что старейшины тебя ненавидят, а талант настолько велик, что отказаться от тебя они не могут, — вот тебя и отправили в мир без памяти и без настоящего имени.

— Скорее всего, тебя примут обратно в клан, если ты станешь настоящим воином и принесёшь клану честь.

— Но если тебя ненароком покалечат или убьют или ты не оправдаешь своего потенциала, от тебя, наверное, откажутся: проблемные дети вроде тебя клану не нужны, — сказала Му Рянь и дружелюбно показала Лео большой палец. Но Лео это объяснение ничуть не показалось смешным.

— То есть, если я не оправдаю свой талант, клан от меня наверняка откажется и я доживу свои дни в одиночестве. Ты это хочешь сказать? — спросил Лео, и Му Рянь энергично закивала.

— Если не оправдаешь свой талант, клан от тебя откажется, да.

— И ещё я тогда пойду обниму ноги брата Му Шэня, потому что не хочу водиться с неудачником.

— Так что я тоже тебя брошу… — сказала Му Рянь, и у Лео от злости дёрнулся левый глаз.

Он ведь даже не соглашался по своей воле на её общество, а она уже грозилась бросить его, если он не будет блистать.

«Ну и мультяшный персонаж», — заключил Лео, глубоко вздохнул и вернулся к еде.

(Два часа спустя, лекционный зал A-2)

Лео пришёл на следующее занятие минут за двадцать до начала лекции.

Он выбрал свободное место в третьем ряду, чтобы не сидеть в самом первом ряду, но и не смешиваться с теми, кто прячется на задних партах.

Это было идеальное место, чтобы учиться, не привлекая внимания, а предстоящее занятие, «Общая теория магии», чисто теоретический предмет, его порядком воодушевляло.

Рядом с ним села Му Рянь, которая, в отличие от него, совершенно не могла усидеть на месте.

Она без конца ёрзала: то поднимала сиденье, то раскладывала принадлежности для записей, то просто крутилась на стуле, чтобы убить время.

В каком-то смысле Лео не возражал против её ребячества: он вполне мог закрывать на него глаза.

Но, с другой стороны, он за неё беспокоился: ему не представлялось, при каких обстоятельствах такая непоседа могла бы стать хорошей убийцей, ведь убийство — ремесло прежде всего скрытное.

— Так рано? Скайшард? Только не говори, что у тебя ген ботаника… — насмешливо произнёс мужской голос, и, обернувшись, Лео увидел, как в зал входит Су Ян.

Тот, в отличие от него, прошёл прямо в последний ряд и сполз на стуле так, что голова едва виднелась над партой.

— Теоретические занятия нагоняют на меня скуку, свой пыл я берегу для поля боя, — громко объявил он, хотя никто особенно не обращал на него внимания.

«Видно, просто чудак», — подумал Лео, не обращая на него внимания, и стал терпеливо ждать начала занятия.

Немного погодя зал заполнился, и вошёл профессор Дэвид, от которого так и веяло властью.

Похоже, это было общей чертой всех профессоров университета: от каждого из них исходила аура силы и власти.

Войдя, он мельком взглянул на часы и ровно в 14:30 отломил кусок мела и начал писать на доске за спиной.

Тук.

Тук.

Скр-р-рип.

Тук.

«Что такое мана?» — написал он и обернулся, но едва собрался заговорить, как в зал вбежал студент.

Бум!

Небрежным взмахом кисти профессор Дэвид вышвырнул опоздавшего с той же скоростью, с какой тот вбежал, и бедняга заскользил по твёрдому полу, пока не врезался в перила прохода.

— Вы опоздали, поэтому на моём занятии вам не рады.

— Попробуете ещё раз войти без разрешения — обещаю, переломаю вам кости, — холодно и безжалостно произнёс Дэвид, и несчастный студент, посмевший опоздать, в страхе бросился прочь с глаз профессора, не смея больше задерживаться.