— Сабрина, принеси мне чистый лист бумаги и ручку, — протянул Эдриан, лениво барабаня пальцами по холодному металлическому столу и не отрывая взгляда от Лео.

Сабрина не мешкала. Через несколько секунд перед доктором лежали чистый белый лист и ручка, и он тут же взялся за дело.

Лео смотрел все еще затуманенным от препаратов взглядом, как рука Эдриана точно и пугающе быстро выводит линии, изгибы и замысловатые штрихи.

Наконец ручка замерла.

Эдриан развернул лист к нему.

— Посмотрите, — сказал он непринужденно — слишком непринужденно. — Узнаете этот символ?

Расфокусированный взгляд Лео скользнул вниз.

И пульс его замедлился.

Едва он увидел рисунок, в голове зазвенели тревожные колокольчики.

Символ, нарисованный Эдрианом, был ему отчасти знаком.

Нет.

Он слишком походил на тот, который Лео велели запомнить по последней записке.

Только… были отличия.

Мелкие изменения. Небольшие искажения. Едва уловимые поправки.

Лео потер глаза, пытаясь сосредоточиться, но зрению по-прежнему нельзя было доверять. Края листа расплывались, одурманенный мозг искажал реальность. В размытом восприятии черные чернила будто шевелились, как живые.

«Не тот же самый, — понял он, продираясь мыслями сквозь туман. — Но похож… слишком похож».

Ловушка.

Это была первая мысль, пронзившая его.

Это не случайная проверка — Эдриан что-то знал. Он прощупывал, выуживал реакцию.

Если заявить, что символ совсем незнаком, — не покажется ли это подозрительным?

А если прямо подтвердить… не выроет ли он себе могилу?

Медленный вдох. Затем намеренно вялым, неуверенным голосом он пробормотал:

— Выглядит… знакомо. Будто я это где-то видел. Но… — Он моргнул и тряхнул головой, будто силясь сосредоточиться. — Что-то… не то. Неправильно. Некоторые детали… — его рука слегка дернулась, указывая на лист, — они… не совсем верные.

Слова прозвучали взвешенно, осторожно.

А потом он стал наблюдать.

Ловить малейшую перемену в лице Эдриана.

Ведь то, что последует дальше… покажет, насколько опасен на самом деле этот разговор.

— Не то? В каком смысле? Можете показать, что тут, по-вашему, не так? — с ожиданием спросил Эдриан, чуть подвинув лист к Лео.

От этого вопроса пальцы Лео невольно дрогнули.

Одурманенный разум работал медленно, но инстинкты кричали: осторожнее.

Изображать полное неведение нельзя — слишком подозрительно, но и подтвердить слишком многое значило бы самому вырыть себе могилу.

Поэтому он решил действовать осторожно…

Подавшись вперед, он прищурился на лист, будто пытаясь сфокусироваться сквозь туман. Слова выходили медленными и смазанными — ровно настолько, чтобы игра была убедительной.

— Внизу должно быть… три острых отростка, — пробормотал он, неуверенно поднимая руку. — Не два. А… корона наверху… — палец пополз вверх, — должна быть с одним шпилем… не с тремя.

Он вяло моргнул; чернила на странице плыли перед глазами.

— Да… да, похоже… но не то.

Долгое мгновение Эдриан просто смотрел на него.

Затем губы его наконец изогнулись в понимающей ухмылке.

— Настоящий отпрыск клана Му, — пробормотал он, удовлетворенно откинувшись. — Это многое объясняет.

Сабрина резко повернулась к нему, взгляд ее стал острым.

— Му? — недоверчиво переспросила она.

— Он потомок одного из Шести Великих Кланов? — Она снова взглянула на Лео, будто заново его оценивая. — Откуда такая уверенность?

Эдриан тихо рассмеялся и весело покачал головой:

— Ты только посмотри на себя, — поддел он, цокнув языком.

— Стоило услышать слово «Му», и ты уже готова его проглотить. — Ухмылка его стала шире. — Куда делось все безразличие пятиминутной давности, а?

Сабрина бросила на него злой взгляд.

— Заткнись, — буркнула она, но любопытство уже взяло свое.

Эдриан шутливо поднял руки, сдаваясь, и, повернувшись к ней, принялся объяснять ход своих рассуждений.

— Видишь символ, который он помнит на уровне инстинкта? — Эдриан снова постучал по листу. — Это знак клана Му.

Сабрина нахмурилась:

— И что? Этот символ кто угодно может запомнить!

Эдриан фыркнул и покачал головой:

— Стирая память потомку, клан Му всегда оставляет две вещи. Вымышленное имя… и печать клана Му, глубоко зарытую в подсознании.

Он чуть подался вперед, голос стал ниже, весомее:

— Так они действуют. Отправляют молодняк в мир без связей, без воспоминаний — лишь с голыми инстинктами и талантом. Так они добиваются, чтобы наследники становились сильными, не полагаясь на славу семьи. И хотя многие мелкие кланы — и даже Культ Зла — начали копировать их методы, большинство даже не подозревает, что запечатление символа — часть процесса.

Губы Сабрины приоткрылись: до нее дошло.

Эдриан ухмыльнулся, глядя на ее реакцию, и продолжил:

— А те, кто печать Му заучил? Мошенники, подделки — люди, которые символ просто изучили, а не носят его выжженным в мозгу с рождения.

Он снова медленно, размеренно постучал пальцами по столу.

— Несоответствия заметит только настоящий потомок клана Му. Даже под сильными препаратами его мозг распознал различия — инстинкты подсказали, что что-то не так. Такое не подделаешь.

Сабрина чуть слышно вдохнула и взглянула на Лео, по-прежнему сидевшего в оцепенелом молчании.

Но Эдриан еще не закончил.

— И это только начало, — продолжал он, ухмыляясь все шире. — Его циркуляция маны? Плавнее, чем почти у любого студента, которого я видел за многие годы. Такая эффективность передается по наследству. Такой контроль заложен в могущественных родах.

Сабрина нахмурилась:

— Одно это еще не…

Эдриан остановил ее поднятой рукой:

— А еще то, как он двигается. — В глазах его блеснуло веселье, и он кивнул на Лео. — Он ходит бесшумно. Ни одного лишнего движения. Новичок такому за неделю не научится. Это годы подготовки убийцы, вбитые в тело еще до того, как он понял, что это значит.

Сабрина слегка прищурилась, обдумывая его слова.

Эдриан хмыкнул:

— А его тело? Поджарое, экономное, созданное для дела, а не просто для грубой силы. Именно так клан Му тренирует своих убийц. Они не тратят время на наращивание мышц. Они ваяют убийц.

Он откинулся на спинку, ухмыляясь все шире.

— Но главное? — Он самодовольно покосился на Сабрину. — Он отразил мое давление так, будто его и не было.

Сабрина моргнула.

Эдриан постучал себя по виску, словно напоминая:

— Мой навык [Устрашение] не для красоты. Большинство новобранцев вздрагивают, потеют, пульс у них подскакивает. Даже большинству знатных сопляков становится не по себе.

Ухмылка его стала острой как бритва.

— А ему? — Он тихо, довольно хмыкнул. — Ни единого вздрагивания. Ни малейшего признака неудобства. Будто всю жизнь провел среди воинов, от которых давление исходит просто потому, что они существуют.

Он слегка наклонил голову:

— Ну и скажи, где, по-твоему, мог вырасти такой человек?

Сабрина медленно выдохнула — до нее дошло.

Ухмылка Эдриана стала еще шире: он добрался до последнего звена своих выводов.

— Итак, подведем итог? — Он в последний раз постучал пальцами по столу и откинулся на спинку стула.

— Подсознательное знание символа клана Му.

— Непревзойденная циркуляция маны.

— Бесшумные движения обученного убийцы.

— Отточенное, готовое к бою телосложение.

— И полная невосприимчивость к моей ауре устрашения.

Ухмылка его заострилась, в глазах блеснуло удовлетворение.

— Один из этих признаков можно подделать, но все вместе? — Он негромко рассмеялся. — Разумно лишь одно объяснение.

Он указал на Лео, бросив последний понимающий взгляд:

— Этот сопляк из клана Му.