(Реальный мир, Планета Тития, штаб-квартира Культа Зла, кабинет Первого Старейшины)

— Ха-ха…

Первый Старейшина издал сухой, невесёлый смешок, пробегая глазами свежий доклад, лежавший перед ним.

Поначалу ему почти не хотелось в это верить.

Потому что поверить значило признать, что всё, что он построил, всё, за что проливал кровь, в итоге обратилось в ничто.

Это значило признать, что семьдесят пять лет службы, шестьдесят лет планирования и усилия целого поколения распустились быстрее, чем он успевал это сдержать.

Но отрицание не могло изменить чернил, впечатанных в страницу.

Точно так же, как закрытые глаза не могли заставить правду исчезнуть.

Семьдесят пять лет.

Столько он служил культу, и шестьдесят из них носил мантию старейшины — титул, дарованный не старшинством и не правом рождения, а заслуженный кровью, терпением и скрупулёзной преданностью делу создания чего-то большего, чем он сам.

За эти шестьдесят лет он пережил предательства изнутри и осады снаружи, но ни разу не отступил от своей миссии.

Он пережил войны против фракции Праведных и интриги старейшин внутри совета.

Одной рукой он подавлял мятежи, а другой протягивал оливковую ветвь, с равной точностью лавируя в переменчивых течениях войны и дипломатии; он даже заключал мир с представителями фракции Праведных всякий раз, когда культу требовалось, чтобы он сыграл роль посредника, охотно уступая мелочи и второстепенные активы, лишь бы выкупить для культа ещё несколько драгоценных лет беспрепятственного роста и подготовки.

И всё же, несмотря на всё это, нынешний кризис казался самым опасным испытанием за всю его жизнь — не потому, что он был внезапным или подавляющим, а потому, что был выстроен на самой основе всего, что он воздвиг собственными руками.

Последние шесть десятилетий он взращивал агентов под прикрытием, внедряя их, как гниль под кожу Альянса Праведных, и никто во Всемирном правительстве ни о чём не догадывался.

Он развращал сотни ведомств и родов взятками, тайнами и тихими обращениями, превращая одного верного чиновника за другим в орудия культа, но теперь всё это рушилось.

Медленно, но верно он создал целую империю сочувствующих культу, встроенных во всемирную систему, однако после нападения на Арену Небесного Бога ему, к несчастью, приходилось смотреть, как всё это распадается у него на глазах.

Десятилетия терпеливого саботажа разматывались за считаные недели: один за другим агенты, которых он годами обучал, подкупал и шантажировал, разоблачались и выставлялись на улицах напоказ как доказательство давно назревшей чистки.

Это было всё равно что смотреть, как паутину, которую он всю жизнь плёл нить за нитью, рвёт внезапная буря: нити лопались одна за другой, а ему оставалось лишь сидеть и слушать вой ветра.

[За последние сорок восемь часов разоблачены тридцать два спящих агента… провалены шесть операций… перерезаны четыре линии снабжения… и семнадцать нейтральных союзников публично от нас отреклись]

Так гласил доклад, и Первый Старейшина не мог не усмехнуться этой безрадостной иронии.

«Я знал, что так будет», — подумал он, и голос его звучал сухо даже в собственной голове.

Он предупреждал их. Всех.

Предупреждал Совет, что если раскрыть свои карты так публично и катастрофично, ударив по Арене Небесного Бога, это приведёт не к господству, а к возмездию.

Однако его совета не послушали.

Молодые старейшины, изголодавшиеся по крови, поощряли насилие, и теперь ему приходилось убирать за ними, пытаясь свести к минимуму последствия той одной большой атаки.

> Распустить Ячейку-13. Сжечь все средства связи, использованные в той операции, и уничтожить любые улики, способные связать её с культом.

> Усилить охрану на планетах Юкста, Мердит и Район, как можно скорее направив туда лучшую охранную технику и вооружение.

> Запустить Проект Пустого Семени: начать распускать слухи о том, что следующий Кандидат в Драконы найден и сейчас проходит оценку совета.

> Отозвать или ликвидировать раскрытых агентов, пока фракция Праведных не успела их допросить, и вывести всех оставшихся воинов Трансцендентного ранга, работающих под прикрытием по всей вселенной.

> Уведомить всех старейшин об обязательном присутствии на экстренном собрании через два дня здесь, на Титии.

Так писал старейшина, один за другим сворачивая свитки и передавая их помощникам, которые, как он знал, доставят их адресатам.

Одного лишь разоблачения и показательного выставления нескольких агентов Культа Зла, скрывавшихся в системе, Альянсу Праведных никогда не будет достаточно, и Первый Старейшина понимал это лучше всех.

За почти вековой опыт противостояния с ними он знал: на любое унижение они всегда отвечали крупномасштабным военным возмездием, а значит, рано или поздно на Юксте, Мердите или Районе — пограничных планетах, граничивших с Альянсом Праведных, — вероятно, разразится крупная пограничная стычка.

— Вопрос не в том, нападут ли они, а в том, когда… когда они нападут и насколько сильным будет удар? — пробормотал Первый Старейшина тихим, надломленным голосом, сложил доклад и откинулся на спинку кресла, бездумно глядя на мерцающий фонарь над головой.

Обычно такие ответы приходили от его сети — от агентов, которых он посеял внутри правительства, чей шёпот и обрывки сведений всегда рисовали общую картину ещё до того, как обрушивался удар.

Но теперь эта паутина была разорвана.

Он больше не мог полагаться на ровный поток предупреждений, которому когда-то доверял: эти агенты были либо мертвы, либо раскрыты, либо просто замолчали, ведь агрессия Четвёртого перевернула все меры контроля, которые он так кропотливо поддерживал десятилетиями.

— Безрассудство Четвёртого всё только ухудшило, — вздохнул он, слегка сжав пальцы и уставившись в пустой угол комнаты. — Если бы не он… и не кровожадное рвение Второго к войне, ничего этого не случилось бы так скоро, и культ не стоял бы на грани краха.

Его голос упал до шёпота, словно он боялся, что его предадут сами стены.

— Мне нужно навестить владыку Сорона…

Он помедлил, потому что знал, что не должен этого делать.

Сорон ясно приказал его не беспокоить, если только речь не идёт об абсолютной, неоспоримой чрезвычайной ситуации. Но если это не чрезвычайная ситуация… то что тогда?

— Я должен посоветоваться с ним… пожелает он меня видеть или нет… Я должен отправиться на Иктал и найти его, — пробормотал Первый Старейшина и поднялся с кресла с тяжестью, в которой смешались годы, бремя и смирение.

Потому что, хотя боевой дух в культе всё ещё держался крепко, подпитанный громким успехом удара по Арене Небесного Бога, этот дух был вещью хрупкой — пламенем, которое легко погасить.

Если будет потеряна хотя бы одна планета.

Или если Альянс Праведных быстро продвинется благодаря решающим победам.

То набранный ими напор исчезнет за одну ночь, и культ при всей своей славе и божественной поддержке начнёт раскалываться изнутри.

А этого он допустить не мог. По крайней мере, пока он оставался Первым Старейшиной, и он лишь молился, чтобы бог Сорон указал ему путь, когда его собственный ум окажется бессилен.