(Библиотека Гильдии Чёрных Змей, секция Зета-9 — Архивы Хронозамка)

Шурх.

Лео перевернул страницу.

Зловещее предупреждение на первой странице осталось позади, когда он открыл следующий лист и обнаружил начало журнала в духе мемуаров.

Почерк был изящным, но твёрдым, чернила слегка расплылись от времени, а через верх страницы шёл крупный заголовок:

«Полевой журнал, составленный капитаном Элриком Вонном»

Под ним аккуратно выведенный подзаголовок:

День 0: Инструктаж к заданию

«Наш отряд направлен по секретной директиве 47-XJ.

Наша цель — выследить и устранить Субъекта D, разыскиваемого военного преступника, бежавшего в мир с остановленным временем через нестабильный разрыв в области Вихря Каэль.

Вход разрешён семи участникам: пятерым убийцам из Культа под моим командованием и одному заключённому эмпатического класса с повышенной чувствительностью, которому обещано условное освобождение в обмен на то, что он выведет нас к беглецу.

Предполагается, что цель вооружена, мутировала и, возможно, безумна. Мы входим в 05:00 и рассчитываем доставить тело в течение десяти дней после входа, то есть примерно за 3 часа реального времени».

День 1

Едва мы пересекаем порог портала, я ощущаю едва заметное изменение давления, словно вхожу в герметичный купол высоко в горах, хотя дискомфорта нет — только отличие.

Мир по ту сторону застыл в вечных сумерках, залитый странным светом — чем-то средним между закатом и настоящей ночью.

Настоящей ночи здесь нет, как нет и дня: самое тёмное, что я видел, — примерно как у нас сразу после заката, а самое светлое — как незадолго до заката, перепады очень слабые.

Ветра нет.

Даже малейшего дуновения.

Воздух здесь остаётся неподвижным и тёплым, неестественно ровным, словно в этом мире вовсе не бывает смены погоды.

При этом в пределах этого карманного мира время для нас течёт нормально, но вся внешняя связь прерывается в тот миг, когда мы входим.

Каким бы способом ни пользоваться, изнутри связаться с внешним миром невозможно, а значит, если что-то пойдёт не так, трудно будет позвать на помощь или запросить эвакуацию.

Заклинания здесь будто резонируют с неестественной чёткостью.

В среднем отряд отмечает рост мощи заклинаний и точности контроля примерно на 15–20 процентов.

Ведь, сотворяя заклинания в этом мире, мы чувствуем себя сильнее — обманчиво сильнее.

Почва здесь твёрдая, гравитация соответствует стандартной планетарной норме, и на первый взгляд ничто не кажется враждебным. Но именно эта иллюзия спокойствия тревожит меня больше всего.

День 2

Отряд в хорошем настроении. Запасов очищенных камней маны хватает. Никто пока не черпает окружающую ману мира, кроме заключённого, у которого нет собственных резервов.

Он потихоньку подпитывается от окружающей среды, чтобы поддерживать свои способности, но я начал замечать нечто необычное.

Он выглядит… измотанным. Глаза налиты кровью, хотя он отдыхает столько же часов, сколько все мы. Кожа стала липкой, движения — чуть замедленными, словно его тело ведёт безмолвную битву с чем-то, чего мы не видим.

Он уверяет, что чувствует себя хорошо, но я узнаю признаки истощения, когда вижу их, а это похоже на нечто большее, чем просто усталость.

Словно его разум ускользает, понемногу истрёпываясь с каждым вдохом здешнего воздуха и каждой каплей маны, которую он поглощает.

День 7

Нарастает напряжение.

Теперь весь отряд признаёт, что его не отпускает тревога. Тени кажутся длиннее, чем должны быть. В небе нет ни звёзд, ни луны, ни других небесных ориентиров, и всё же нас не покидает чувство, что за нами наблюдают. Наш заключённый ведёт себя всё более странно — расчёсывает руки, бормочет бессмыслицу на языках, которых, я уверен, никогда не знал.

Он смеётся невпопад, рыдает за едой и слишком долго смотрит в пустоту.

Отряд хочет, чтобы я его усыпил, но он всё ещё наша единственная ниточка к цели.

И всё же я отмечаю тревожную закономерность: чем дольше человек полагается на ману этого мира, тем безумнее становится его поведение.

Действие проявляется не внезапно, а как медленное, разъедающее сползание в бред. Даже сейчас я боюсь того, что будет дальше.

День 14

Нам пришлось его убить.

Мне не доставляет удовольствия это писать, но заключённого пришлось нейтрализовать. Ночью он напал на члена отряда Даррина — бросился без оружия, но с маниакальной яростью, неподвластной никакой логике.

Даже когда Даррин отсёк ему правую руку по локоть, он не закричал — он рассмеялся.

Он дрался как зверь, кусался и царапался, а глаза его были широко распахнуты в блаженстве, словно им овладело нечто невыразимое.

Обезопасив лагерь, мы избавились от тела далеко за основным периметром. Во время погребения никто не проронил ни слова. Мы все потрясены.

День 17

Мы начали выслеживать цель своими силами, но продвижение застопорилось. Зато мы обнаружили нечто ещё более тревожное.

Фауна и звери этого мира ведут себя не так, как велит природа во всей остальной, нормальной вселенной.

Хищники не трогают добычу, если она кажется слабой, но всё, что проявляет силу, уверенность или мощь, привлекает их внимание.

Словно этот мир карает за честолюбие.

Местные растения медленно вытягивают ману, высасывая её во сне, будто сама почва ненавидит чужаков.

И хотя вода здесь кажется свежей и чистой, те, кто её пробует, в течение нескольких часов тяжело заболевают.

Теперь даже прозрачные озёра мы считаем ловушками.

День 20

Наконец мы его нашли.

Беглец, Субъект D, обнаружился в низинной роще, усеянной костями и полной шёпота, не похожего ни на один голос из нашей группы.

Он выглядит… неузнаваемо. Истощённый, ползает на четвереньках, глаза черны как смоль, а по венам бегут светящиеся трещины, словно огненные реки под кожей.

Он говорит, но будто что-то другое говорит через него. Он утверждает, что пробыл здесь больше года, хотя из-за искажения времени это невозможно проверить. Вся человечность, что ещё оставалась в нём, исчезла. Его боевые способности… ужасают. Он пользуется техниками, которых мы никогда прежде не видели, дерётся как зверь, но расчётливо, выверенно и злобно.

В конце концов мы его одолеваем, хотя это стоит нам двоих людей.

День 22

Наши камни маны начали портиться.

Даже запечатанные в пространственных кольцах или хранимые у самого тела, теперь они непригодны. Их энергия испортилась и гудит на частоте, которая жжёт, а не исцеляет. Похоже, 22 дня — это порог, после которого любой запас чистой маны оскверняется просто от пребывания в этом мире.

Без надлежащих техник очищения черпать из них теперь — самоубийство.

День 25

Отряда больше нет.

Ссоры вспыхивают из-за пустяков.

Обвинения в саботаже, предательстве и безумии летят, как кинжалы, и я не могу никого успокоить.

Они не просто охвачены паранойей — они распадаются. Ночью я слышу шаги, когда никто не двигается, вижу в зеркалах отблески, которые не принадлежат нам. Теперь шепчет сам мир, испытывая наш рассудок.

И потому в этот день я записываю, что остался последним.

День 30

Я выбираюсь.

В реальном мире прошло всего восемь часов. Восемь часов. А я чувствую на себе тяжесть восьми лет.

Голова Субъекта D лежит в моём рюкзаке, но утешения это не приносит. Я возвращаюсь домой не героем, а пустой оболочкой. Я больше не могу слышать тишину, не ожидая криков.

Три года спустя

Если вы читаете это и подумываете взять задание в мире с остановленным временем, умоляю: поверните назад.

Если у вас есть роскошь не входить в мир с остановленным временем — не входите. Но если придётся, пусть мой опыт поможет вам выжить.

1. Берите в десять раз больше еды, воды и лекарств, чем, по-вашему, нужно.

2. Не доверяйте ни растению, ни зверю, ни ветерку.

3. Идите только с равными по силе товарищами. Никогда — с вышестоящими или воинами более высокого ранга, ведь они будут привлекать более сильных зверей.

4. Не разводите в этом мире огонь ни для готовки, ни для света.

5. Не верьте ничему, что говорит с вами вашим собственным голосом.

6. Никогда не поглощайте местную ману.

7. Считайте 22 дня жёстким пределом со стандартными камнями маны, 44 дня — с камнями среднего качества и 88 дней — с камнями высокого качества, но никогда не проводите в этом мире больше 100 дней.

8. Не заходите вглубь мира слишком далеко, держитесь поближе к выходу: местность внутри быстро меняется, а чем дольше вы там остаётесь, тем сильнее разум начинает вас обманывать.