Лео сжал кулаки под одеялом, стиснув челюсти, а слова Фан эхом отдавались у него в голове.

Он ненавидел это.

Ненавидел, когда его вынуждали принимать решения, которых он никогда не хотел принимать, загоняли в углы, в которые он никогда не шёл по своей воле.

Каждая частица его существа хотела закричать, отвергнуть извращённую логику, которой она его пичкала, но в глубине души… он знал, что выхода нет.

Культ держал его семью, а Лео пока не был достаточно силён, чтобы спасти их в одиночку.

Они держали его за горло, и у него не было иного выбора, кроме как сотрудничать.

— Ты можешь ничего не знать о пророчестве. Можешь не понимать, что такое титул Дракона, — сказала Фан спокойным, но твёрдым голосом, — но судьба уже начала плести свою сеть вокруг тебя.

Лео отвёл взгляд, и сердце его глухо стучало от безмолвной ярости, но Фан продолжила, прежде чем он успел заговорить:

— Этот Культ, который тебе сейчас не нравится… борется за выживание. Мы не те злодеи, какими ты нас считаешь. Поднимается великое зло, и, если мы не начнём действовать, оно поглотит всё. Твоя родословная рождена не для тихой жизни. Она рождена, чтобы стоять в самом сердце этой бури.

Она подошла ближе, не отводя от него пристального взгляда.

— Ты можешь попытаться отвернуться. Можешь делать вид, что, если убежишь достаточно далеко, будешь жить достаточно скромно, спрячешься достаточно глубоко… грядущая война тебя не достанет. Но она достанет.

У Лео перехватило дыхание, когда её следующие слова вонзились глубже любого клинка.

— Ты и твоя семья несёте кровь Бессмертного Убийцы, и уже по одной этой причине так называемая фракция Праведных никогда не даст вам жить спокойно.

— Они будут охотиться на вас. Беспощадно. По планетам, по системам, через целые жизни, если придётся, — предупредила Фан, а Лео сидел молча, пытаясь всё это осмыслить, но ощущение было такое, будто он тонет.

Будто его заставляют дышать под водой, пока тяжесть судьбы давит ему на грудь.

— Тебе не обязательно сражаться за Культ. Не обязательно сражаться за меня. Но сражаться тебе придётся. Потому что иначе ты потеряешь всё — если не сейчас, то потом, — сказала Фан, скрестила руки и отступила на шаг, и голос её чуть смягчился.

Когда её слова улеглись, Лео почувствовал, как его ярость начинает колебаться.

Ему не нравилось ничего из этого — ни ситуация, ни давление и уж точно не мысль о том, что судьба или какое-то предназначение может диктовать ход его жизни. Но по тяжести в голосе Фан, по тому, как её взгляд ни разу не дрогнул, он чувствовал, что это больше, чем он… возможно, гораздо больше всего, что он когда-либо знал.

И потому, проглотив гордость и отбросив низменный инстинкт бунтовать, он впервые сделал более мудрый выбор.

Вздох.

Медленно выдохнув, он посмотрел ей в глаза.

— Ладно, — сказал он. — Расскажи мне всё. Что такое Культ на самом деле? Что это за титул Дракона, о котором ты всё время говоришь? И что ты имела в виду, когда сказала, что грядёт великая война?

Кивнув, Му Фан изо всех сил постаралась объяснить Лео, в каком именно положении он оказался.

— Высшие существа этой вселенной зовутся Богами, — начала Фан спокойным, но звучным голосом, словно каждое слово несло тяжесть истории.

— Они бессмертны, неприкосновенны и вечны — за пределами власти времени, смерти и тлена.

Ни один смертный клинок не может их пронзить, ни одно смертное заклинание не может им навредить, и ни один смертный не может их пережить.

Она помолчала, позволив тишине тяжело повиснуть, прежде чем продолжить.

— Но эта неуязвимость… порождает высокомерие. Она превращает божественность в тиранию.

Её взгляд скользнул к окну, словно она видела что-то за ним.

— Три тысячи лет назад вселенная была другим местом. Более тёмным. Смертные на бесчисленных планетах жили в страхе, молясь богам, которых не могли ни понять, ни ослушаться. Одна ошибка, запоздалое подношение или даже дерзкая мысль могли привести к тому, что целые цивилизации стирались за одну ночь.

Она снова повернулась к Лео, глядя твёрдо.

— Любого воина, осмелившегося подняться выше Трансцендентного Царства, считали угрозой… и уничтожали. Мечты заглушали прежде, чем они успевали расцвести, ведь тогда понятие справедливости было лишь красивым словом без зубов.

— Но именно тогда родился наш Культ. Культ Вознесения. Не как еретики, не как мятежники, а как сопротивление. Как последняя надежда смертных.

Она чуть подалась вперёд, понизив голос.

— Наш основатель не был обычным человеком. Он первым открыл способ, которым простые смертные могли объединиться и убить бога. И не только — он вознёсся. Сам стал божественным. Не по праву рождения. А кровью, потом и волей защищать.

Сердце Лео забилось быстрее.

— Его называли Бессмертным Убийцей. И тысячу лет он наводил ужас на божеств. Одного за другим он выслеживал богов-тиранов и сражал их, возвращая равновесие и доброту вселенной, забывшей и то и другое.

Голос Фан слегка дрогнул, когда она произнесла следующее:

— При нём Культ Вознесения возвысился и стал править звёздами. Мы стали правящим органом известной вселенной, и под нашей властью смертные процветали пару столетий, но, к несчастью, это длилось недолго.

Её лицо помрачнело.

— Две тысячи лет назад… случилось Великое Предательство. Уцелевшие боги тайно объединили силы и устроили засаду нашему создателю.

— Сначала они убили его. А затем обратились против Культа и отбросили нас в безвестность, и мы пали со звёзд в тень.

— И всё же в наш самый тёмный час… мы обрели надежду.

Лео моргнул.

— Надежду?

Фан кивнула.

— Пророчество. Оставленное самим основателем. Оно говорило о потомке, рождённом от его крови, который поднимется и завершит начатое им. О том, кто станет следующим Бессмертным Убийцей и отомстит за его смерть.

И этого потомка… в Культе зовут Драконом.

Её голос снова смягчился, но остался твёрдым.

— За последние две тысячи лет было избрано больше пятисот кандидатов. На всех охотились. Всех убили. Потому что так называемый Альянс Праведных — те самые силы богов, что сговорились предать нас, — боится того, что означает это пророчество.

Руки Лео сжались под простынями.

— Вот поэтому, — продолжила Фан, — хочешь ты того или нет, они придут за тобой. Если не сейчас, то потом. Если не за тобой, то за твоим сыном. Или за внуком, ведь от этой войны не убежать… не с кровью Бессмертного Убийцы в жилах.

Она дала этому осесть, прежде чем открыть последнюю правду.

— В любой момент времени Культ признаёт лишь одного Кандидата в Драконы. Одного законного наследника наследия Бессмертного Убийцы, так что, если этим наследником станешь ты… Культ перестанет готовить к трону твоего отца и брата и освободит их от этого пути.

Её голос стал тише, теперь почти ласковым.

— Стать Драконом — жестоко. Это путь одиночества, войны и боли. Но скажи мне, Лео: если кто-то должен его нести, кого бы ты предпочёл? Себя… или свою семью? — спросила Фан, и её голос растворился в тишине, а Лео закрыл глаза, ведь тяжесть её слов уже осела в нём, словно бремя, от которого нельзя ни отказаться, ни сбежать.