Лео видел, как в глазах Директора Алрика и Ладины Горизонт нарастает раздражение, но ему было всё равно.

Вопреки их мнению, он не был глупцом.

Он прекрасно понимал, на какие риски идёт, покидая Родову, от каких возможностей отказывается и какое обеспеченное будущее намеренно бросает, — и всё же ничего из этого не хватало, чтобы заставить его дрогнуть.

По правде говоря, он вовсе не собирался спорить с Алриком и Ладиной на их условиях.

Он отлично знал: если дать им логические объяснения, они лишь ответят ещё более острой логикой и попытаются затянуть его в бесконечные споры, где станут рисовать картины успеха и славы, слишком яркие, чтобы он мог их проигнорировать.

Но, обосновав своё решение чем-то столь неосязаемым и упрямым, как честь, он лишил их почвы под ногами.

Честь не была сделкой. Не была карьерным ходом. Это была личная клятва, которую не могли поколебать никакие уговоры.

И потому он оставался твёрдым и спокойным в своём мировоззрении, не давая этой паре ничего, за что можно было бы ухватиться.

Несколько секунд комнату наполняла тяжесть невысказанных слов.

А затем…

Ладина, не желая так легко признавать поражение, поправила жакет и слегка подалась вперёд; её голос стал деловитым, но по-прежнему сохранял убедительное обаяние.

— Хорошо, а как насчёт такого варианта? — предложила она размеренным тоном.

Лео слегка склонил голову: ему стало любопытно, но он молчал.

— Ты используешь деньги, которые заработал, подписав контракт с «Горизонтом», чтобы нанять двух-трёх воинов уровня Трансцендентного для поисков Дарнелла, — гладко предложила она. — Так ты не только действительно что-то изменишь, задействовав людей достаточно сильных, чтобы помочь, если им и правда удастся его найти, но и сможешь спать спокойнее, зная, что сделал всё возможное, чтобы его спасти, и даже готов был ради него обанкротиться.

Она улыбнулась, почуяв проблеск надежды.

— И в качестве приятного бонуса, — продолжила она, — «Горизонт Доминион» добавит столько же, сколько вложишь ты. Мы наймём под своим знаменем ещё двух-трёх воинов, так что над этим предложением даже думать нечего.

После её предложения глаза Лео расширились, но не успел он ответить, как Алрик тут же вскочил и в знак поддержки хлопнул ладонью по столу.

— Блестящее предложение! — воскликнул он, просияв. — Даже Военная академия Родовы внесёт столько же. Ради столь благородного дела, как спасение пропавшего ребёнка, мы вложим ту же сумму, что и «Горизонт».

Он подался вперёд, сверкая глазами.

— Это значит, что ресурсы в твоём распоряжении утроятся, Скайшард. Шесть элитных воинов вместо двух. Подумай только: шансы на успех вырастут многократно!

Теперь комната гудела: Алрик и Ладина буквально трепетали от удовлетворения тем, что считали идеальным решением.

И при объективной оценке оно действительно было идеальным.

Но лишь в том случае, если бы истинной целью Лео и правда было спасти Дарнелла Нуну.

А это было не так: правда была куда сложнее.

Лео прикрылся именем Дарнелла как щитом, удобным предлогом, чтобы оправдать уже выбранный путь.

Ведь настоящая причина его ухода из Родовы не имела ничего общего с честью или долгами — дело было в том, чтобы вернуть утраченные воспоминания о семье, которые Муйян Фэй пообещала вернуть, как только он вступит в Гильдию Чёрных Змей.

А для Лео эти воспоминания значили больше, чем карьера, слава и даже личный рост.

Его решение не было чем-то, что можно выторговать обещаниями защиты или успеха.

Более того, когда он восстановит правду о своём прошлом и о так называемой «миссии», которую взял на себя ради Культа Зла, Лео хотел свободы действовать без институциональных оков, связывающих ему руки.

Он знал, что, если останется в Родове, будет скован.

Академия не позволяла ученикам приходить и уходить по своему желанию, а значит, ещё как минимум год он не смог бы разыскать свою семью или жить рядом с ней, даже если бы сумел её найти.

Он оказался бы в ловушке бесконечного круга тренировочных упражнений, учебных занятий и обязательной подготовки к соревнованиям, день за днём.

Тогда как ему было нужно… свобода идти любой кровавой, разбитой или неясной дорогой, какую он выберет, — вела бы она обратно к семье или к завершению неоконченной миссии, которой он когда-то поклялся.

Поэтому, даже если бы Муйян Фэй каким-то образом смягчилась и отдала ему воспоминания, не требуя вступать в Гильдию Чёрных Змей, остаться в Родове ещё на год было попросту не вариантом для Лео, который уже твёрдо решил уйти.

И потому, тщательно взвесив слова, Лео наконец улыбнулся и сказал:

— Я действительно потрачу все свои деньги и найму лучшую помощь, какую смогу. Ваше предложение и правда блестящее, и я благодарю вас за него.

Так он начал, и, слушая его, Ладина и Алрик слегка выпрямились, чувствуя, что победа близка…

Но затем его тон изменился.

— Но даже тогда, — сказал он, понизив голос, — я всё равно пойду сам.

Комната застыла.

Голос Лео не дрогнул. Взгляд не дрогнул. Поза не изменилась ни на йоту.

— Дарнелл не посылал других спасать меня, он пришёл сам, он действовал, не думая о собственной жизни, почти инстинктивно, и я должен поступить так же ради собственной совести… — заключил Лео, глядя в глаза Ладине без извинений и колебаний.

«Поистине глупый мальчишка, да ещё и худший из глупцов…» — подумала Ладина; её самообладание теперь заметно дало трещину, лицо скисло, и она от досады впилась ногтями в собственные ладони.

Тем временем Директор Алрик просто откинулся на спинку кресла и долго, медленно выдохнул, словно человек, наконец смирившийся с неизбежным.

Он смирился с тем, что этот глупый довод не перебить.

Только не у того, кто уже решил, каким человеком хочет быть — и каким быть отказывается.

И пусть это было идиотизмом, они ничего не могли сделать, чтобы его остановить.