(Арена Небесного Бога — день, зрительские трибуны)

Вся команда Родовы сидела, сбившись в кучу, на зрительских трибунах; некоторые всё ещё были в боевом снаряжении и походили скорее на стайку заблудившихся стажёров, чем на участников турнира.

Ю Шэнь сидел прямо за ними рядом с профессорами, а его недавние слова всё ещё звучали в голове у всей команды:

— Хватит полагаться на разбор записей. Хватит данных из вторых рук. С этого момента каждый будет вести разведку своими глазами. Вы будете сидеть и смотреть каждый матч, делать собственные заметки, а потом вечером, когда команда сядет разбирать записи, вносить дельный вклад…

Вот так они и сидели — команда, первый номер посева, вынужденная посещать живую разведку, словно провинившиеся ученики, оставленные после уроков.

Никто особо не разговаривал. Даже Энцо, обычно сыпавший ехидными замечаниями, молчал, пока они смотрели, как на поле боя выходит Военная академия Женевы.

В отличие от Родовы, Женева не повторила ошибку и не выпустила запасных.

Первую волну боёв повёл сам капитан Рамос, взяв два стартовых поединка с удушающим превосходством.

Он не забавлялся. Каждое движение было хирургическим. Точным. Такой стиль боя не оставлял места ни удаче, ни театральности.

После чистых побед Рамоса на старте Женева выпустила на оставшиеся схватки Дарнелла Нуну.

Парень был худощав, одет в приглушённые цвета, со стандартным казённым клинком и почти без брони.

Но двигался он с такой плавностью, что даже у Лео загорелись глаза.

Лёгкий на ногу, опасный в выборе позиции — быстрее, чем выглядел, — и эффективный.

Но по-настоящему Лео зацепила не только его техника боя.

А скорее его поведение.

— О-о-о… а у тебя жирок на животе, — прощебетал он посреди поединка одному из противников, глаза его искрились невинным любопытством. — Животик трясётся, когда ты двигаешься!

Толпа захихикала. Противник, смущённый и покрасневший, попытался ударить сильнее, но этот перебор оставил его открытым для контратаки.

— Ха-ха… Ты невероятно медленный! — заметил Дарнелл тоном человека, разглядывающего формы облаков, а не ведущего серьёзный поединок.

Он, казалось, говорил это не чтобы задеть противника. Он просто… говорил. Словно совершенно не понимал, как звучат его слова.

Словно ему было всё равно, что чувствуют противники и как он выглядит из-за своих слов перед толпой.

«Он как большой ребёнок, который так и не повзрослел эмоционально. Боец он первоклассный, но в нём всё ещё живёт детская невинность», — подумал Лео, подавшись вперёд на сиденье и прищурившись.

«Такой характер у взрослого складывается, только если он вырос в чрезвычайно оберегаемой среде.

Когда семья ограждала его от всего дурного в мире.

Это, несомненно, оранжерейный мальчишка…» — заключил Лео, и как раз когда он об этом думал, большой экран переключился на высокого мужчину в иссиня-чёрных одеждах в толпе, и, увидев лицо этого человека и знак на его груди, Лео ощутил, как сердце пропустило удар.

ВЖИ-И-ИХ.

Удар ножом.

Кровь.

Вспышки из его Призрачного сна вызвали мурашки по коже: он тут же узнал человека на экране.

Этот человек был бойцом уровня Монарха, убившим его предка!

Этот человек был Гильдмастером «Чёрных Змей»!

— А вот и он… Гильдмастер «Чёрных Змей»! Монарх Дюправель Нуна собственной персоной смотрит, как его сын сражается на соревнованиях.

— Должно быть, он гордится тем, как доминирует его сын… — сказал по громкой связи Ли Диксон, и толпа бурно приветствовала Дюправеля.

— Представьте, какое давление испытываешь, если ты Дарнелл Нуна и знаешь, что твой великий отец смотрит твой бой с трибун.

— Ха-ха, я бы на его месте штаны намочил… — добавил Дерек, и Ли хмыкнул над его шуткой.

— Ну, все мы знаем, как сильно Дюправель любит своего единственного сына. Он, наверное, не расстроится, даже если тот проиграет… — ответил Ли, а Дарнелл тем временем победил последнего бойца Академии «Северная Звезда».

— Вот и всё, друзья, — Дарнелл Нуна! Восходящий убийца из Женевы! Он приносит своей команде победу и выводит Женеву в раунд 16! — объявил Дерек, а Дарнелл принялся от радости прыгать и делать сальто назад, кланяясь толпе и отцу, сидевшему на трибунах, от счастья.

Лео моргнул.

— Э-этот пацан — сын Гильдмастера «Чёрных Змей»? — растерянно спросил Лео: он просто не мог понять, как у такого серьёзного воина может быть такой невинный сын.

Однако Су Ян ответил ему всерьёз, не уловив сарказма в его вопросе:

— Ага, в составе Женевы все — суперзвёзды. Каждый из них из большого клана с серьёзной поддержкой. В Женеву не попадают за один лишь талант. Всё решают политика и родословная, — сказал Су Ян, и Лео нахмурился ещё сильнее.

«А если мне не повезёт столкнуться с этим пацаном в бою? Что тогда делать? Выбить его и подставить Родову? Или надрать ему зад и рискнуть тем, что „Чёрные Змеи“ никогда меня не примут?» — размышлял Лео: ему не нравилось, что когда-нибудь ему, возможно, придётся сразиться с этим скачущим клоуном.

«Ладно, будем решать проблему, когда до неё дойдёт. Сейчас думать об этом нет смысла…» — быстро понял он и, потратив несколько секунд на маловероятное «а что, если», переключил внимание на следующую смену платформы и бойцов Академии Кларенса, выстраивавшихся на поле.

Не только Лео встревожило открытие, что сын Гильдмастера «Чёрных Змей» участвует в соревнованиях: всего на ряд выше сидела Муйян Фэй, и в её груди поселилась похожая тревога.

«Старейшины предупреждали, что во время соревнований должно произойти нечто серьёзное… Может, это связано с сыном Гильдмастера „Чёрных Змей“?» — подумала она, прищурившись.

Не могло быть простым совпадением, что Культ Вознесения выбрал для своего хода именно этот турнир. И если они что-то замышляли, у неё были сильные подозрения, что наследник «Чёрных Змей» как-то в этом замешан.

Ведь Дюправель Нуна сейчас был врагом номер один для Культа после жестокой казни предыдущего Дракона, Ноя.

Культ Вознесения никогда не действовал без цели.

Они не были анархистами. Они были планировщиками. Архитекторами долгосрочного разрушения, которые молча сеяли семена и терпеливо ждали, пока те распустятся хаосом.

Именно поэтому их присутствие здесь — сейчас — сжимало грудь Муйян Фэй ползучим страхом.

«Дарнелл — их ставка? — подумала она, и зрачки её сузились. — Похитить его — их большой план?»

Эта теория легла ей на душу камнем.

Слишком уж всё сходилось. Дюправель был слишком силён, чтобы культ мог бросить ему вызов в одиночку. Но его сын? Сейчас, в окружении сотен тысяч свидетелей, на нейтральной территории, где правила и ограничения не допускают вмешательства?

Идеальное место для удара.

«Им не нужно его убивать. Только забрать. Использовать как рычаг… и вынудить Гильдмастера вернуть свиток культа».

Сердцебиение громче отдавалось у неё в ушах.

Потому что больше всего её пугал не план похищения.

Её ужасало то, что последует за ним.

Если посреди турнира случится инцидент или Дарнелл внезапно пропадёт, то все — гости, спонсоры, даже студенты — окажутся под пристальной проверкой.

А это значит…

Лео.

«Если они хоть что-то свяжут с его истинным происхождением… если просочится хоть кусочек…»

Она не закончила мысль. Не смогла.

Потому что Лео Скайшард мог не пережить последствий.

«Его объявят угрозой. Спящим агентом культа. Или лазутчиком».

А это означало бы, что старейшина был прав.

Ей придётся действовать.

Ей придётся вмешаться и спасти его.

Даже если ради этого придётся раскрыть собственные скрытые карты гораздо раньше, чем она планировала.