(Военная академия Родовы — День отбора в команду соревнований)

День отбора на соревнования в Родове всегда был странной смесью надежды и разбитых сердец: кадеты, месяцами — а то и всю жизнь — готовившиеся к соревнованиям, собирались на Большой арене Родовы с одной-единственной мечтой — пробиться на Межзвёздные соревнования!

Межзвёздные соревнования давали шанс встать в лучах галактических софитов, оказаться перед взглядами миллиардов, сражаться на величайшей сцене и услышать, как твоё имя шёпотом повторяют в вербовочных залах по всем звёздам.

Поэтому почти все студенты, поступившие в Родову, почти всегда боролись за место на соревнованиях — это был поистине турнир, равного которому не было.

Для 125 студентов, поступивших в Родову в этом году, сегодня был день, когда их мечта о соревнованиях либо воплотится в жизнь, либо тихо рассыплется в прах: Родова жила по законам строгой меритократии, где талант правил безраздельно, а сила была единственной валютой.

В Родове даже нынешние члены команды соревнований — несмотря на то что представляли академию во всех предсезонных матчах — могли сегодня лишиться места в команде, если их победят в бою.

Ведь Родова давала всем этот последний шанс: любой, у кого хватало силы, мог попасть в команду.

Неважно, первокурсник ты или нет.

Неважно, второкурсник ли ты, которого до сих пор не отобрали ни в летний лагерь, ни в команду.

Если сегодня ты сумеешь занять своё место… ты ещё сможешь поехать на соревнования.

Зрительный зал у арены гудел от нервного напряжения. Десятки кадетов стояли плечом к плечу, туго затянув снаряжение и не сводя глаз с экранов турнирной сетки, где одно за другим загружались имена.

— Слышал, в этом году девяносто три человека записались против самого слабого бойца команды соревнований, — пробормотал кто-то.

— Почти вдвое больше, чем в прошлом году… Так что мне их всех даже жаль — им придётся драться друг с другом, прежде чем они встретятся с Энцо.

Один первокурсник сжал кулаки.

— Только бы меня не поставили против второкурсника…

— Второкурсника? Брат, если я попаду в сетку Лео, я выброшу полотенце ещё до гонга.

Смех попытался разрядить обстановку, но быстро стих.

Даже не выходя на арену, Лео Скайшард и Су Ян уже перекроили весь турнир одним своим существованием.

Оба прорвались на уровень Грандмастера — неслыханное дело для первокурсников, — а слухи об их тренировочных поединках с инструкторами превратились в коридорные легенды.

— У Су Яна даже ранга ещё нет, а говорят, что он сильнее большинства студентов из Женевы.

— Лео ещё хуже. Я однажды смотрел, как он спаррингует с профессором Пауэллом, и потерял его из виду — он просто… исчез. По-моему, к нему уже вообще не применимы наши мерки.

Внезапно разговоры стихли — гомон прорезал знакомый звук.

Цок. Цок. Цок.

Вошёл майор Хен с планшетом в руке и лицом, похожим на заряженное оружие. Заговорил он не сразу — просто обвёл зал взглядом, будто ждал, пока стихнет болтовня.

— Слушайте внимательно, — наконец сказал он и взмахнул запястьем, и в воздухе всплыли десять портретов — по одному на каждого нынешнего члена команды соревнований. Ранг. Курс. Боевые показатели.

— Вы все уже выбрали себе противников на сегодня.

— И прежде чем вы начнёте ныть и жаловаться, сообщаю: ваш выбор зафиксирован.

— Никаких перевыборов, и никакие просьбы что-то изменить не принимаются… — сказал Хен, и по залу пробежал нервный шёпот.

— Если вы единственный претендент на место — поздравляю, вы сражаетесь с членом команды напрямую.

— Победите его или её — и место в команде соревнований Родовы ваше.

— Но если одного и того же члена команды вызвали несколько кадетов… сначала вы сразитесь друг с другом. На выбывание.

— И лишь один из вас в итоге получит право выйти против члена команды.

Он сделал паузу, оглядывая зал.

— Так что те из вас, кто нарочно выбрал самого лёгкого для свержения противника, поймите: таких, как вы, могло оказаться куда больше, и теперь вы застряли в долгой изматывающей серии боёв на выбывание ещё до того, как сможете бросить вызов члену команды.

— А те, кто вызвал противника не своей весовой категории… поздравляю, у вас свидание с дьяволом… — сказал Хен, и, выслушав его речь, кто-то в задних рядах тут же проворчал: — Блин, надо было выбрать кого-нибудь неприметного… Я так и знал, что на Энцо навалятся толпой…

Другой кадет прошипел:

— Пожалуйста… только бы мне в группу не попали Лео или Ян. С остальными я справлюсь…

Безопасных ставок не было. Выбрать самого слабого означало кровавую бойню всех против всех.

А выбрать самого сильного — почти верное поражение, но до него меньше шагов.

И теперь выбор был окончательным.

В отдельном коридоре ждали десять нынешних членов команды соревнований.

В полной экипировке. Молча.

Их доспехи блестели под лампами купола, но в осанке не было гордости. Только напряжение.

Потому что для них речь шла не о славе.

Речь шла о выживании.

Один неудачный бой, один неудачный жребий — и всё кончено. Год жертв, тренировок, интриг и практики — стёрт.

«Это полная чушь, — подумал один из них, напрягая челюсть за забралом. — Я отыграл пять подготовительных матчей. Я вёл учения. Я пропускал занятия, чтобы готовиться к этим соревнованиям…»

«А теперь какой-то сопляк-первокурсник вышвырнет меня из команды, потому что у него случился удачный скачок роста?»

Они ненавидели эту систему. Но не могли её отрицать.

Родове было всё равно, кем ты был вчера. Её волновало лишь, кто ты сегодня.

И хотя они ненавидели в этом признаваться, сейчас большинство членов команды просто молились, чтобы им не достались Лео или Су Ян.

(Боевой купол Родовы — внутренняя зона разминки)

Вдали от толпы, в уединённой нише для разминки, Лео медленно выдохнул, разминая шею, — каждое движение было точным и выверенным.

Рядом с ним сидел Му Шэнь, положив оба клинка на колени, с закрытыми глазами, погружённый в медитацию. А Су Ян стоял у стены, вращая плечом, губы сжаты в тонкую линию.

Они не разговаривали.

В этом не было нужды.

Лео даже не потрудился взглянуть на сетку. Он и так знал, против кого выходит. Его кулаки мягко сжались, а под кожей рябью пробежала мана.

«Пора мне взять реванш».

Внутри него гудела сила — туже, плотнее, чище, чем когда-либо прежде.

«Сегодня я отвечу ему удар за ударом… Никаких уловок. Никаких техник. Только чистая сила».

На его губах мелькнула лёгкая улыбка, глаза заблестели.

Впервые за много месяцев он ждал боя с нетерпением.

Су Ян тем временем думал не о соревнованиях. И не о команде. И даже не о турнире.

Он думал о ней.

Минерве.

Единственной противнице, которая его победила. Публично. Безжалостно.

Сегодня речь шла не о том, чтобы что-то доказать академии. А о том, чтобы доказать что-то самому себе.

Все отговаривали его. Говорили, что идти против Минервы — глупость. Что против любого другого он победил бы без труда.

Но Ян не искал лёгкой победы.

Он искал искупления.

Даже если его поступок мог подорвать сильнейший в истории состав Родовы на соревнованиях — даже если из-за этого пройдут не четыре Грандмастера, а только три, — ему было всё равно.

Дело было не в академии. Не в стратегии.

Это было личное.

И, победит он или проиграет, Су Ян не собирался покидать арену, не получив ответа, который искал.