(Военная академия Родовы — площадка практического боя)

Следующие две недели Лео тренировался как настоящий одержимый, заходя на шаг дальше того, на что, как он сам считал, был способен, и каждый день доводя себя до отказа.

Дошло до того, что даже инструкторы начали бояться за его рассудок и здоровье: они громко высказывали опасения, предупреждали Лео о ловушках выгорания и перетренированности, но Лео лишь упорнее вгрызался в работу.

Потому что в тот момент, когда Су Ян официально прорвался в ранг Грандмастера?

Всё изменилось.

Первое, что Су Ян сделал после прорыва, — вызвал Лео на спарринг.

Не из высокомерия, а потому что искренне хотел испытать новую силу на единственном человеке в академии, с которым себя сравнивал, — на Лео.

Их соперничество назревало с первого дня.

В первую неделю Су Ян буквально вытер им пол.

И почти все первые три месяца академической жизни он удерживал это преимущество — сырой талант и превосходное воспитание каждый раз решали исход их стычек.

Но потом Лео начал находить свой ритм.

Его новый боевой стиль обрёл форму и сделал его текучим, точным и непредсказуемым.

И постепенно чаша весов начала склоняться.

Спарринги, прежде заканчивавшиеся решительными поражениями Лео, стали клониться в его пользу.

Пока недавно Су Ян почти не мог его даже задеть, потому что Лео стал для него слишком быстрым и непредсказуемым.

А теперь?

Теперь расклад снова изменился.

Су Ян первым стал Грандмастером, и разница в силе вновь начала склоняться в его пользу.

Едва начался их первый спарринг после прорыва Су Яна в Грандмастеры, Лео сразу почувствовал: что-то не так.

Поначалу он не мог понять, что именно, — ведь тревожило его не присутствие Су Яна, не работа ног и даже не то, как он сжимал клинок, — а его глаза.

Эти золотые, жутко спокойные глаза выбили Лео из равновесия: от одного встречного взгляда по спине пробежала едва заметная дрожь — та, которой он не чувствовал с того дня в Столовой Академии Родовы, когда впервые встретился глазами с Ю Шэнем.

И сегодня глаза Су Яна несли то же давление. То же невысказанное предупреждение. Именно это первым и встревожило Лео.

Навык кровной линии Су Яна, [Доминирование], никогда прежде не действовал на Лео — ни в малейшей степени.

Но теперь, когда эти золотые глаза смотрели прямо сквозь него, Лео ощутил безошибочное давление воли Су Яна на свою собственную.

Не подавляющее, но достаточно острое, чтобы тело напряглось, а мысли обострились от беспокойства.

И в этот миг Лео стиснул челюсти, осознав истину.

[Доминирование] становилось тем сильнее, чем шире был разрыв в силе между пользователем и противником, — и если прежде, когда их силы были равны, оно не действовало на Лео, то теперь равновесие сместилось.

Лео отстал, и [Доминирование] наконец взяло своё.

А когда между ними вспыхнуло первое столкновение клинков, Лео обнаружил, что изменилось не только пассивное давление.

Всё в Су Яне ощущалось иначе.

Работа ног — чётче, скорость — выше, а сама тяжесть за каждым движением просто подавляла.

За считаные секунды Лео оказался в обороне, вынужденный лишь реагировать, словно загнанная в угол мышь перед голодным тигром.

Вжух…

Меч Су Яна обрушился по знакомой дуге — базовый приём [Вертикальный Удар], который Лео блокировал десятки раз.

Но на этот раз?

Когда Лео поднял оба кинжала, чтобы перехватить удар, сама сила удара отдалась в костях резкой вибрацией, и руки онемели, хотя блок он всё же удержал.

ДЗЫНЬ!

Он отшатнулся, не веря своим глазам.

«Навык… тот же приём… то же исполнение… но мощность…»

Она была совершенно другой.

Поразительно другой.

Ведь пусть приём и человек, выполнявший его, остались прежними, но мир, в котором он теперь стоял, изменился.

Су Ян, теперь Грандмастер, играл по другим правилам.

Он стал лучше во всём — не только в силе, но и в восприятии, в движении, в умении читать бой и управлять его темпом, — и это проявлялось с каждой секундой.

В мире боевых искусств была старая поговорка:

«Даже слабейший Грандмастер сильнее сильнейшего Мастера».

Лео всегда отмахивался от этих слов как от драматического преувеличения.

Но больше не мог.

Не после этого.

Не после того, как тот самый Су Ян, который с трудом мог по нему попасть, вдруг так безраздельно завладел поединком, что Лео не мог выстроить даже приличной защиты.

Дзынь.

Блок.

Дзынь…

Каждый обмен ударами заканчивался тем, что Лео отбрасывало назад.

Каждую попытку контратаки предугадывали и перехватывали.

Казалось, он снова вернулся в первую неделю академии — беспомощный, суетящийся, пытающийся выжить, пока Су Ян возвышается над ним, недосягаемый.

«Теперь он как майор Хен…» — подумал Лео, тяжело дыша и скользя по полу арены; рёбра ныли от жестокого удара ногой.

Су Ян не стал непобедимым — но разрыв между ними вырос больше, чем Лео мог ожидать.

А хуже всего?

Он даже не использовал новых техник.

Только те же старые — повторённые, переработанные, но теперь усиленные мощью и изяществом Грандмастера.

В этом и был настоящий ужас.

Потому что те самые техники, которые Лео когда-то считал предсказуемыми, теперь выполнялись с такой точностью и подавляющим давлением, что казались совершенно новыми.

Видимо, именно это и означало стать Грандмастером.

При переходе на новый ранг человек становился лучше не только во всех измеримых физических, ментальных и магических показателях.

Улучшалось и всё, что с этими показателями связано, например навыки и их мощность.

Если Грандмастер-маг и маг-Мастер, освоившие (Огненный Шар) до одного и того же (Идеального) уровня, применят его одновременно,

то там, где маг-Мастер сожжёт одно дерево, Грандмастер сожжёт десять.

Такова была разница в мощности между рангами.

— Ох… Я совсем забыл, каково это — так основательно надрать тебе задницу.

— Забыл, какое это удовольствие… — сказал Су Ян после окончания спарринга, явно пребывая в приподнятом настроении.

— Хорошо сработано, Ян… — ответил Лео, растянувшись на полу и прикрыв глаза рукой; с бесстрастным лицом он перебирал в памяти ошибки, допущенные в этом бою.

— Тебе нужно меня догнать, Скайшард. Не дай мне уйти слишком далеко вперёд, иначе люди забудут, что ты мой соперник! — шутливо сказал Су Ян, и Лео в ответ лишь хмыкнул.

— Угу…

Вообще-то он никогда не дорожил их дружбой или соперничеством так сильно, как Су Ян, но и неприязни к ним не испытывал.

Для него Су Ян был мерилом, которое побуждало выкладываться на максимум, поэтому Лео и держал его рядом, но глубоких чувств здесь не было.

Однако для Су Яна всё было иначе: он видел в Лео настоящего друга и брата на всю жизнь. Сев рядом, Ян наконец высказал то, что тяжело лежало у него на душе последние несколько месяцев.

— Знаю, класс над нами больше не смеётся — не так, как после того, как мы проиграли старшим в первые дни, — пробормотал Су Ян тихо, но резко.

— Но мне этого мало. Даже близко не достаточно. Я не успокоюсь, пока не вобью самодовольные лица Минервы и Ю Шэня в грязь на глазах у всех — и не посмеюсь при этом. Только такая месть чего-то стоит.

Затем он повернулся к Лео, и взгляд его был яростным.

— Мы с тобой, Скайшард, — дворяне. В наших жилах течёт кровь богов. А эти грязные простолюдины? Они ничто. Они родились из грязи и в грязь вернутся.

— Мне плевать, сколько Родова проповедует равенство и как гордится тем, что построила академию на «заслугах», — потому что я точно знаю, что будет, если позволить простолюдинам думать, будто они нам ровня.

Голос его стал ниже, пропитанный ядом.

— Они станут следующими угнетателями этой вселенной. Как Дэвид. Этот человек ненавидит нас — не потому, что мы плохие люди, а потому, что мы напоминаем ему, кем ему никогда не стать.

Су Ян помолчал, сжав кулаки так крепко, что костяшки побелели.

— Представляешь, если бы Дэвид был директором Родовы? — сказал он, и голос его поднялся от недоверия. — Думаешь, он позволил бы нам так тренироваться? Дал бы нам хоть один честный шанс выпуститься?

— Нет. Он вставлял бы нам палки в колёса на каждом шагу — потому что ослеплён одержимостью возвысить простолюдинов. Ему никогда не было бы дела до наших трудностей, как бы мы ни старались.

— И именно поэтому мы никогда не должны позволять им смотреть на нас свысока.

Он тяжело выдохнул, и в глазах его горела убеждённость.

— Мы должны постоянно напоминать им, кто на самом деле правит этой вселенной. Потому что в ту секунду, когда они поверят, что мы равны, — вот тогда и начнётся хаос. Вот тогда всё и рухнет.

— Для меня? Простолюдины — большая угроза для этой вселенной, чем когда-либо был Культ Зла, — заявил Су Ян, и ненависть в его голосе была густой и неприкрытой.

Затем, после долгого вдоха, он снова повернулся к Лео.

— В конце концов, брат, это мы против всей вселенной.

Его губы изогнулись в холодной решительной улыбке.

— Так что лучше не отставай: долго ждать тебя я не стану, да и надо напомнить этой академии, кто её настоящие хозяева.