(Военная академия Родовы, два месяца спустя)

После трудного первого промежуточного экзамена по Основам теории магии остальные экзамены дались Лео значительно легче.

По физической подготовке он и так был на голову выше сверстников и, оцениваемый по тем же меркам, закономерно получил высший балл.

По практическому бою он стоял плечом к плечу с Су Яном как один из сильнейших бойцов первого курса и снова без особого труда заработал наивысшую оценку.

На Основах восприятия идеальное мастерство [Абсолютного Зрения] превратило весь курс в лёгкую прогулку: он играючи проходил испытания, на которых другие спотыкались.

Скрытность и планирование тоже не представляли угрозы: инстинкты, дисциплина и природный талант позволили ему сдать их с блеском.

А на Основах искусства убийства — предмете, где многим не удавалось найти опору, — Лео блистал: точность, любовь к изучению ядов и природный инстинкт убийцы проявились в полной мере, и он получил ещё одну отличную оценку.

Итак, разобравшись со всеми предметами и укрепив академическое положение, Лео наконец мог целиком сосредоточиться на том, что действительно было для него важно, — на тренировках.

И следующие шестьдесят дней он только этим и занимался.

Лео тренировался как одержимый — перекраивая тело, оттачивая инстинкты и заостряя ум, — превращая себя в нечто куда более опасное, чем прежде.

Ведь дело было не только в навыках, которые он осваивал, и не в бесчисленных часах, проведённых на боевой площадке.

Сама атмосфера — давление, соперничество, темп Родовы — толкала его развиваться за пределы своих возможностей.

И он развивался.

[Абсолютное Зрение] давно стало частью его подсознания.

Постоянным слоем восприятия — всегда активным, всегда работающим.

Одна часть его разума была целиком отдана поддержанию навыка, в бесконечном цикле фильтруя сенсорные данные об окружении, что позволяло ему, не задумываясь, следить за каждой мёртвой зоной.

Но больше всего его удивило то, что он начал делать собственными глазами.

То, что произошло дальше, Лео сознательно не планировал и не тренировал.

Но после недель боёв с противниками ранга Грандмастера, которые раз за разом его колотили, сбивали с ног и обгоняли, его инстинкты начали тонко приспосабливаться — так, что сознание уловило это лишь позднее.

Он начал подсознательно высматривать закономерности.

Как напрягается плечо противника перед ударом кулаком.

Как поворачивается лодыжка перед ударом ногой.

Малейшее подёргивание пальцев перед заклинанием.

Это никогда не было полноценным движением — лишь сокращение мышцы, смена стойки, едва заметное движение, выдававшее, что последует дальше.

И хотя всё это длилось лишь несколько микросекунд, Лео этого хватало, чтобы предсказать дальнейшее.

Его мозг, теперь натренированный распределять внимание, позволял [Абсолютному Зрению] следить за окружением на предмет атак и крупных движений.

А настоящие глаза сосредотачивались исключительно на чтении тела противника, давая ему окно для реакции — крошечное, но зачастую решавшее, пропустит он удар или ускользнёт от него: настоящими глазами он следил только за сокращениями мышц на теле противника.

Выдающие признаки — например, куда направлены зрачки.

Насколько напряжены бицепсы.

И напряжение в лодыжках.

Всё это Лео постоянно отслеживал собственными глазами, стараясь всякий раз, когда удавалось, быть на шаг впереди противника.

К сожалению, система пока не была совершенной.

Он часто ошибался, толкуя, что означает то или иное движение мышц.

Однако на этих ошибках он, несомненно, учился: каждая заостряла его ещё сильнее, и каждый следующий бой приближал его к неприкасаемости против противников своего ранга.

Превосходство в скорости и рефлексах и так давало ему преимущество, а добавленная способность предсказывать движения врага делала его почти неуязвимым для ударов.

Это явно проявлялось в его недавних спаррингах с Су Яном, который, несмотря на стремительный рост в собственном мастерстве, теперь с трудом мог нанести ему хоть один чистый удар.

Вместе с тем за последние шестьдесят дней тренировки с [Небесной Завесой] стали самой изнурительной — и дорогой — частью его распорядка: каждый день после занятий он умолял профессора Хена, Муйян Фэй или даже Му Шэня атаковать его боевыми заклинаниями или скоростными снарядами, заставляя себя активировать щит в точно нужный момент, чтобы блокировать летящий удар.

Это раздражало. Причиняло боль. И полностью выматывало.

С каждой неудачной попыткой он не только оставался жестоко избитым и раненым.

Но и терял 25% запаса маны, так что Лео сжигал по четыре дюжины флаконов зелья маны в день, ловя на себе немало встревоженных взглядов работников склада академии, которых беспокоило, во что академии обходятся его тренировки.

Но боль и расходы того стоили.

Потому что после двух месяцев этого жестокого режима…

Он совершил прорыв.

[Небесная Завеса] наконец достигла (Продвинутого) мастерства: от многократного применения его понимание техники стало острее.

И именно на этом этапе всё изменилось.

Время активации упало до 0,3 секунды — достаточно быстро, чтобы применять её посреди боя, достаточно быстро, чтобы спасти жизнь даже в ближнем бою, и он наконец начал плавно вплетать навык в настоящие бои, а не только в упражнения.

Расход маны тоже упал с разорительных 25% до куда более приемлемых 10%, так что навык можно было применять не один раз, а несколько за затяжной бой, не исчерпывая полностью резервы.

Если раньше навык казался азартной игрой — дорогим щитом, о своевременном срабатывании которого он молился, — то теперь стал надёжной, инстинктивной частью его арсенала.

Он больше не надеялся, что навык сработает, а уверенно знал, что сработает.

И эта уверенность меняла всё.

Теперь он мог позволить себе риск. Бросаться вперёд. Давить сильнее. Идти навстречу опасности, не дрогнув.

Потому что на целых 1,2 секунды Лео не просто защищался.

Он был попросту неуязвим.

Наконец — и, пожалуй, неизбежно — самый заметный скачок произошёл в нападении.

[Тысяча Фантомных Ударов], когда-то эффектный, но слегка неуклюжий навык, превратилась в настоящий кошмар для защищающегося.

После двух месяцев неустанного применения и шлифовки Лео наконец довёл технику до (Продвинутого) мастерства.

Исчезли мерцающие, прозрачные иллюзии, которые раньше выдавали механику приёма.

Теперь?

Они выглядели настоящими.

С каждым шагом от его тела отделялись призрачные остаточные образы, разлетаясь во все стороны, как эхо в движении.

С каждым взмахом дюжина фантомных клинков повторяла настоящий — каждый удар был рассчитан с хирургической точностью, чтобы перегрузить восприятие противника.

Навык больше не выглядел просто быстрым.

Он был изящным.

Текучим.

Смертоносным.

Даже майор Хен начал неверно читать атаки во время спаррингов, ошибаясь так, как никогда прежде, и создавая редкие бреши, которыми Лео теперь регулярно пользовался, нанося чистые, бесспорные удары тому, кто когда-то с ним играл.

Ведь стоило остаточным образам взять своё, как становилось почти невозможно понять, где настоящий Лео и какой клинок достигнет цели.

А в паре со [Сменой Клинка], позволявшей ему по желанию менять позицию через пространственные разрывы…

Лео превращался в размытое пятно движения и иллюзий.

В непредсказуемую силу хаоса, которую ни один противник не мог легко предугадать, не говоря уже о том, чтобы прижать.