(Военная академия Родовы, комната Лео в общежитии)

Тем вечером, когда Лео наконец рухнул на пол своей комнаты, он прочувствовал это в полной мере.

Как невероятно трудно сосредоточиться, когда всё тело горит огнём.

Ломота после утренней пытки профессора Марвина вместе с жестоким избиением, которое он вытерпел в безжалостно подобранных майором Хеном поединках, превратили его мышцы в руины, а кости ныли с каждым вдохом.

Медитация, которой он неизменно занимался каждый день, сегодня стала сущим адом: стоило ему попытаться выровнять дыхание, как тело вопило, требуя остановиться.

Если бы не [Безразличие Монарха], не дававшее зацикливаться на боли, и не [Ускоренная Регенерация], работавшая на пределе, чтобы залечить избитое тело, он сомневался, что продержался бы хоть несколько минут, не потеряв сосредоточенности.

Но, несмотря на все мучения, он выдержал.

И к тому времени, как шестичасовая медитация наконец закончилась, тело почти полностью исцелилось и чувствовало себя достаточно свежим, чтобы вынести очередную порцию наказаний.

А разум?

Разум был совершенно вымотан.

После изнурительного дня и шести часов сосредоточенной медитации первым сдалось не тело Лео, а его разум.

Голова кружилась, в висках сводило, а мысли восставали против самой идеи продолжать тренировку, словно требуя, чтобы он остановился и отдохнул.

Разум знал, что, по заведённому порядку, последние полтора часа дня отведены на оттачивание [Абсолютного Зрения], чтобы довести его до (Идеального) уровня.

Но сегодня…

Даже когда он сел со свитком навыка в руке, заставляя себя сосредоточиться…

Разум сопротивлялся.

Каждая частица его существа была измотана.

Мысли ползли еле-еле, контроль над маной сбоил, а способность обрабатывать информацию будто погребло под слоями тумана.

Впервые с тех пор, как он попал в Родову, Лео всерьёз задумался, можно ли выдерживать тренировки такого уровня.

Потому что сегодня его подводила не сила воли.

А тело.

«Неужели мне правда придётся проходить через этот ад каждый божий день?»

Мысль закралась прежде, чем он успел её остановить.

Пропустить сегодняшнюю тренировку, закрыть глаза и дать себе одну-единственную ночь отдыха — звучало заманчиво.

Всего один раз.

Просто чтобы восстановиться.

Просто чтобы почувствовать, что тело не разбивают вдребезги каждую чёртову секунду.

Пальцы машинально сжались на свитке навыка.

И на долю секунды…

Он почти так и сделал.

Почти позволил себе сдаться.

Но потом…

Дыхание выровнялось.

Мышцы, пусть и избитые, держались.

И где-то глубоко внутри что-то холодное и непоколебимое напомнило ему:

«Это не я».

Лео был кем угодно — безрассудным, безумным, порой самоуверенным сверх меры.

Но слабаком, который сдаётся?

Никогда.

Он здесь не ради удобства.

Он здесь не ради передышек.

Он здесь, чтобы стать сильнейшим.

А сильнейшим не положена роскошь слабости.

И с решительным выдохом Лео отбросил усталость, заставил разбегающиеся мысли выстроиться по местам и приступил к тренировке.

Мана циркулировала медленнее обычного.

Мысли ворочались вяло.

Но всё это не имело значения.

Потому что, когда доходило до дела…

Лео Скайшард не останавливался.

Что бы ни случилось.

(На следующий день, Военная академия Родовы)

На следующее утро Лео получил нужное подтверждение: вчерашний ад не был разовым.

Профессор Марвин снова подверг его и Су Яна мучениям, превосходящим их возможности, и загонял до тех пор, пока они не растянулись на земле, хватая ртом воздух, совершенно опустошённые после очередной изнурительной тренировки.

Дневную норму они снова не выполнили.

Однако на этот раз Лео перенёс это куда спокойнее.

Тело ныло, болело в таких местах, о которых он и не подозревал, но он понял нечто важное: теперь это просто цикл.

Он знал, что стоит немного постоять неподвижно, дав [Ускоренной Регенерации] сотворить своё чудо, и он восстановится достаточно, чтобы выдержать завтрашние издевательства.

В отличие от Су Яна, которому приходилось глушить зелья бутылку за бутылкой, лишь бы дотянуть до конца учебного дня, Лео не нужно было ничего, кроме еды и времени.

Ему достаточно было просто как следует наесться и дать телу сделать всё остальное.

А потом…

На занятии по практическому бою в тот день выбивать из него дух поручили паре армейских майоров.

В отличие от прежних противников, они владели другим оружием и придерживались совершенно иного стиля боя, вынуждая Лео приспосабливаться так, как раньше ему не приходилось.

Урок был болезненным, но бесценным.

Разумеется, они были слишком сильны, чтобы он смог хоть раз их достать, и день снова закончился тем, что его избили до синяков, но важно было не это.

Важно было знакомство с новым типом противников.

Важно было то, что медленно, но верно его рефлексы обострялись, чутьё оттачивалось, а понимание последовательностей атак углублялось.

С каждым поражением, каждым пропущенным ударом, каждым промахом в нём складывалось что-то своё.

Боевой стиль, который был не просто набором заученных приёмов, а гибкой, приспосабливающейся системой без контратак, по-настоящему его собственной.

И с каждым днём он всё ближе подходил к её освоению.

Тем вечером, когда Лео снова сел скрестив ноги на пол своей комнаты, чтобы помедитировать, а тело адски ныло, он нашёл странное утешение в этом безжалостном цикле боли и роста.

С одной стороны, разум восставал против всей этой жестокости. Мысль о том, чтобы без передышки терпеть такой ад следующие пять месяцев, а после освоения [Абсолютного Зрения] добавить сверху ещё и тренировку боевых приёмов, казалась почти невыносимой.

И всё же…

С другой стороны, что-то глубоко в его крови этим жило.

Чем острее и сильнее становилось тело, тем отчётливее он чувствовал, как в нём пробуждаются инстинкты: они кричали ему, направляли его, словно невидимый маяк, ведущий его в бою.

Это было странное, почти первобытное ощущение.

Иногда оно казалось шёпотом, системой раннего предупреждения, вспыхивающей ещё до того, как в бою возникала опасность. Иногда — необъяснимым голодом, тягой выжимать из себя больше и оттачивать движения, пока они не станут второй натурой.

Лео пока не мог до конца понять, что это такое, но в одном был уверен.

Чем упорнее он тренировался, тем больше раскрывал в себе то, что было глубоко погребено.

Ведь он чувствовал, как под давлением тренировок поглощение сыворотки Генетического пробуждения резко улучшается.

Всё действительно было так, как говорил ему Су Ян.

Чем сильнее он нагружал тело…

Тем быстрее и лучше шло поглощение сыворотки.