Когда Второй Старейшина закончил речь и снова сел, среди всех присутствующих Старейшин опять разгорелись обсуждения: они спорили о достоинствах и недостатках его плана.

Зал наполнился приглушёнными голосами, шёпот согласия смешивался с озабоченным ропотом.

Одни Старейшины одобрительно кивали, другие откидывались назад в раздумьях, взвешивая возможную выгоду против неизбежных последствий.

А затем один голос возвысился над остальными.

Тук. Тук. Тук.

Пальцы Четвёртого Старейшины в перчатке барабанили по обсидиановому столу; он слегка подался вперёд.

— Это ошибка, — наконец произнёс он спокойно, но с весом твёрдой убеждённости, и все взгляды обратились к нему.

— План похищения смел, но это риск, который мы не можем себе позволить, по крайней мере пока.

Он медленно выдохнул, и его дыхание повисло паром в ледяном воздухе.

— Альянс Праведных и так пристально за нами следит. Если мы проведём операцию такого масштаба, ответный удар будет немедленным и сокрушительным.

Его взгляд обвёл зал, задерживаясь на фигурах собратьев-Старейшин в масках.

— Они этого так не оставят. Они выследят нас, разрушат наши сети и вычистят из каждой тени, где мы прячемся. И даже если нам удастся забрать мальчишку — что дальше?

Он указал на Первого Старейшину.

— Первый Старейшина уже предупредил нас: Всемирное правительство никогда не позволит Чёрным Змеям совершить обмен. Если переговоров не будет, в чём смысл этой операции?

По залу прокатился одобрительный ропот.

— План хороший, но мы попросту недостаточно сильны, чтобы выдержать ответный удар. Сейчас не время так рисковать: прежде чем решаться на столь радикальные шаги, нам нужно укрепить свои позиции. — Четвёртый Старейшина откинулся назад, высказав всё, что хотел.

На мгновение в зале стало тихо.

А затем…

Бах!

Девятый Старейшина ударил кулаком по столу, и в голосе его звучало раздражение.

— Мы никогда не будем достаточно сильны! — рявкнул он, и его слова разнеслись по ледяному залу.

Несколько Старейшин повернулись к нему; он выпрямился, и тон его стал ещё напористее.

— В жизни некоторые вещи лучше оставить на волю случая. Если ждать идеального момента, ждать придётся вечно.

Он подался вперёд, слегка склонив голову в маске, и обратил свои доводы к Четвёртому Старейшине.

— Говоришь, ответный удар будет сильным? Хорошо. Значит, нужно начать готовиться к нему уже сейчас. Вместо того чтобы трусливо отступать и отменять план, нужно укреплять наши твердыни, обзаводиться новыми базами, расширять влияние и готовиться к войне.

— Потому что однажды война всё равно придёт к нам, начнём мы её или нет.

Последовала тяжёлая тишина.

Одни Старейшины неловко заёрзали, другие закивали, обдумывая его слова.

Девятый Старейшина продолжил:

— Наш прежний Дракон мёртв. Мы стоим на месте. Альянс Праведных загоняет нас всё глубже в подполье и вынуждает отступать снова и снова. Если ничего не делать, если оставаться пассивными, мы в конце концов зачахнем и станем никому не нужны.

— Но это? — Он указал на Второго Старейшину. — Это заявление. Послание вселенной, что мы не мертвы, что мы не боимся делать смелые шаги вперёд.

Его взгляд стал жёстче.

— Если нам суждено пасть, то давайте падём с рёвом, а не уползая в грязь.

Его речь встретил одобрительный ропот.

Напряжение сгустилось: оба довода тяжело легли на умы Старейшин.

А затем…

Хлоп. Хлоп.

Первый Старейшина хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Довольно.

Голос его был спокоен, но в нём звучала окончательность приказа.

— Мы решим это так же, как всегда, — голосованием, — объявил он, и воздух загустел от ожидания.

— За этим столом сидят двенадцать Старейшин, — продолжил Первый Старейшина. — Решит простое большинство.

— Кто за то, чтобы приступить к плану Второго Старейшины, — поднимите руки.

Миг тишины, а затем медленно поднялись руки.

Второй Старейшина.

Девятый Старейшина.

Восьмая.

Десятый.

Шестой.

И наконец — Одиннадцатый.

Шесть рук.

Затем, после долгой паузы, Седьмой Старейшина медленно поднял руку, склонив чашу весов.

Семь голосов за.

Первый Старейшина тихо выдохнул.

— Кто против?

Первым руку поднял Четвёртый Старейшина.

За ним — Третий.

Пятый.

Двенадцатый.

И после минутного колебания — сам Первый Старейшина: пять голосов против предложения.

— Семь против пяти, решение принято. — В голосе Первого Старейшины не было никаких эмоций.

— Похищение пройдёт так, как предложил Второй Старейшина, — заключил он, и Старейшины, голосовавшие за, в восторге застучали кулаками по столу.

(Пару часов спустя, после окончания собрания этого года)

Эхо зала всё ещё звучало в голове Двенадцатого Старейшины, когда он с тяжёлым сердцем поднимался по извилистой тропе через выкованный во льду лабиринт.

Решение было принято.

Похищение пройдёт по плану.

Но, даже удаляясь от собрания, он думал о другом — о том, что не обсуждалось.

Никто не говорил о следующем Драконе.

Ни разу.

Ни один голос в том зале не упомянул о том, чтобы вырастить нового наследника того наследия, которое они давно поклялись защищать.

Ни один Старейшина не заговорил о возможных кандидатах.

Чёрт, никто даже не допустил мысли, что мантию может принять кто-то новый.

И в этом была настоящая трагедия.

Они сдались.

Все они сдались.

— Ной…

Двенадцатый Старейшина медленно выдохнул, и его дыхание обратилось в иней в стылом воздухе.

— Твоя смерть оставила на этой организации шрам тяжелее, чем ты мог себе представить.

За века Культ Зла пережил бесчисленные неудачи. Он и прежде проигрывал битвы. И прежде терял людей.

Но никогда не терял веры.

А когда пал Ной, вместе с ним умерла и вера.

Сильнейший Дракон, которого они взрастили более чем за двести лет, — настоящий гениальный воин, которому в юные тридцать девять лет оставался всего один шаг до силы уровня Монарха.

Однако Гильдмастер «Чёрных Змей» убил его прежде, чем тот осуществил эту мечту, и с его смертью разбилась и вера Культа Зла.

Те самые Старейшины, что при жизни Ноя говорили о предназначении и судьбе, теперь лишь шептались о выживании и отчаянии.

Великий замысел вырастить следующего Бессмертного Убийцу больше не был для них приоритетом.

Это была утраченная мечта: вместо того чтобы творить собственную судьбу, они теперь замышляли ударить по тем, кто их сокрушил.

И Двенадцатый Старейшина это ненавидел.

Ненавидел то, во что они превратились.

Ненавидел то, что они отреклись от замысла, который когда-то их объединял.

И больше всего…

Он ненавидел то, что начинал понимать причину их отчаяния.

Вздох…

Двенадцатый Старейшина глубоко вздохнул, приближаясь к выходу из ледяного лабиринта, за которым лежала белая бездна поверхности Морозного Ожога.

Снаружи завывала метель, неся с собой шёпот умирающего культа, и, подойдя к выходу, Двенадцатый Старейшина невольно остановился на пороге.

— Неужели всё было бы так плохо… будь Ной всё ещё жив? — вслух задумался он, и его ладони в перчатках сжались в тугие кулаки, а челюсть напряглась от гнева.

Однако, несколько секунд поразмыслив о том, что могло бы быть, Двенадцатый Старейшина наконец шагнул наружу: он знал, что тратить время на мысли о несбывшемся совершенно бессмысленно.