У новообретённого гиперзрения Лео был недостаток: из-за него вся еда выглядела непривлекательно.

Если зёрнышко риса обжарили в масле, он теперь мог точно определить, какая часть зерна покрыта маслом и какие крошечные участки остались нетронутыми.

То, что было незаметно для обычного глаза, теперь бросалось ему в глаза с режущей очевидностью. Перед ним открылась целая новая грань несовершенств в чужой стряпне: он видел микроскопические изъяны, из-за которых любое блюдо казалось менее аппетитным.

«Это жареное мясо обуглилось неравномерно. В одних местах вытопился весь натуральный жир, а в других ещё держатся остатки жира с решётки…» заметил Лео. Усиленное зрение препарировало блюдо с пугающей точностью, и он, не колеблясь, соскрёб подгоревшие и жирные части, прежде чем осторожно откусить.

«По крайней мере, вкус остался прежним», — подумал он, слегка выдохнув с облегчением.

Решив, что лучше пока закрыть глаза, он сосредоточился исключительно на еде, отгородившись от микроскопических деталей, которые зрение упорно выставляло напоказ.

Желудок уже протестующе урчал, требуя топлива для ускорившегося обмена веществ.

И он набросился на еду.

Тарелка за тарелкой исчезали перед ним. Тело поглощало пищу с пугающей скоростью, словно отлаженная боевая машина пополняла запасы топлива.

— О-о, Скайшард сегодня много ест. Это уже четвёртая добавка.

— Думаю, он просто проголодался после пробуждения. Помню, после первой инъекции со мной было то же самое.

Старшекурсники перешёптывались, наблюдая издали. Что бы Лео ни делал, он всегда оказывался в центре внимания: статус таланта уровня Монарха гарантировал, что за каждым его движением пристально следят.

Будь он прежним, он мог бы смутиться под их взглядами.

Будь он прежним, он мог бы замяться, прежде чем взять добавку, или усомниться, что ему правда нужно столько есть.

Но новый Лео?

Ему было плевать.

Разум был остёр как бритва, сосредоточенность — абсолютной. Он точно знал, что нужно его телу и сколько пищи требуется, чтобы держать его на пике эффективности, и ничто, кроме этого, — ни взгляды, ни шепотки, ни чужие мнения — не имело значения.

Новый Лео был методичен. Отстранён. Целеустремлён.

Из-за этого его и без того неприступная аура стала ещё плотнее. Он казался островом сам по себе: одиноким воином, сосредоточенным лишь на самосовершенствовании, к которому посторонним было не подступиться.

Он управился с едой меньше чем за пятнадцать минут, пронёсшись по столовой как буря — эффективно и неудержимо.

Он не тратил на не связанные с тренировками дела ни секунды больше необходимого: другие ещё лениво болтали за едой, а Лео уже ушёл — спешил обратно в общежитие, чтобы снова погрузиться в медитацию.

Несколько часов он медитировал без остановки, выжимая максимум из свободного дня, а после ужина переключился на тренировку [Абсолютного Зрения] и занимался ею, пока ночью не заснул.

(Военная академия Родовы, комната Лео в общежитии)

Лео потребовалось добрых полчаса сознательных усилий, чтобы наконец заснуть: обострившийся мозг был слишком сосредоточен и деятелен, и сон не шёл.

Однако, едва он провалился в страну снов, неизбежное всё-таки случилось: его сознание утянуло в иную реальность, и он впервые испытал Призрачный сон.

(Какой-то древний двор, 2700 лет назад)

Лео обнаружил, что парит над просторным двором и смотрит, как двое юных убийц сражаются со смертоносной точностью.

На миг он растерялся: почему ему снится такой яркий и реалистичный сон, в котором он даже ощущает своё метафизическое тело? Но вскоре понял, что это его первый Призрачный сон, и укрепил сердце перед тем, что ждало впереди.

«Пусть это будет счастливое воспоминание…» молился он. Шансы на то, что носителю кровной линии уровня Монарха достанется счастливое воспоминание, были ничтожны, но Лео надеялся стать исключением.

ШИНГ.

ШИНГ.

Двое убийц сошлись в схватке, их движения были текучими и острыми, и Лео на миг заворожённо засмотрелся на бой.

Каждая атака и контратака казались инстинктивными, будто вбитыми годами неустанных тренировок, — ни одного лишнего движения.

Тот, что повыше, владел парой кинжалов и наседал агрессивными, но выверенными рубящими ударами. Его противник, чуть ниже ростом, но не менее искусный, двигался как тень: в последний миг уворачивался и отвечал ударом с разворота.

«Они безумные…» — подумал Лео, совершенно ошеломлённый этим обменом ударами. Такой слаженности он ещё не видел: она была отточена до почти сверхъестественного уровня.

Однако, понаблюдав за ними ещё немного, он заметил кое-что странное.

У обоих бойцов были поразительно похожие черты: резко очерченные скулы, одинаково пронзительные глаза и одно и то же выражение напряжённой сосредоточенности.

«Наверное, братья…» — заключил Лео, но, прежде чем он успел задержаться на этой мысли, во двор вошла третья фигура.

Мужчина.

Увидев его, Лео задохнулся.

От вошедшего веяло властностью, шаги его были спокойны и уверенны.

Однако ошеломила Лео вовсе не его властность.

Нет.

Лео поразило, насколько мужчина был похож и на двух юношей, и на него самого.

«Чёрт возьми… Будь у меня густая борода и средний возраст, я выглядел бы в точности как он», — осознал Лео. По венам прокатился чистый шок, а в голове роились вопросы.

Тишина.

Едва появился отец, спарринг резко прекратился, и оба юноши повернулись к нему, в глазах вспыхнул восторг.

— Отец! Ты наконец довёл её до совершенства? — нетерпеливо спросил старший.

— Ты освоил нерушимую формацию? — добавил младший. Их голоса были полны предвкушения, а мужчина лишь улыбнулся в ответ; во взгляде сквозила гордость, когда он протянул руку и взъерошил им волосы.

— Освоил, — подтвердил он тёплым, но твёрдым тоном.

— Идёмте со мной. Хочу показать вам обоим результат, — сказал он, и мальчики без колебаний последовали за ним, не скрывая воодушевления.

Но прежде чем Лео успел осмыслить происходящее, его потянуло вперёд: окружение сместилось, и двор растворился в незнакомом пространстве.

В следующее мгновение он оказался в древнем кабинете, за спинами отца и сыновей, которые собрались вокруг большого потрёпанного свитка.

— Это… Это величайший уравнитель, какой когда-либо видела вселенная. Это будет моё последнее наследие вселенной перед смертью, — сказал мужчина, с гордостью глядя на старый свиток, который он, должно быть, исписывал уже сотню раз.

— Говорили, что ни один смертный не может убить бога…

— Говорили, что только боги могут убивать богов…

— Но больше нет!

— Смертные больше не будут под пятой богов.

— С помощью этой нерушимой формации отряд сильнейших воинов-смертных сможет объединиться и одолеть бога, ведь даже боги не вырвутся из этой ловушки живыми, если окажутся в её центре… — сказал мужчина, и оба ребёнка с восторгом смотрели на его труд.