— Ненавижу боль.

— Мы пошли на всё, лишь бы избежать этих мучений.

— Такое нельзя прощать!

Голоса, полные панического страха, вековой скорби и слепой ярости, эхом заметались под сводами помещения. Жидкость в резервуаре бурлила, словно в закипающем котле.

Оскар, наблюдая за этой агонией, прищурился.

«……Атака сработала».

Одной лишь бурной реакции монстра было достаточно, чтобы убедиться: вибрационный резонанс проигнорировал прочную преграду и ударил прямо в цель, нанеся существу ощутимый урон.

«Но одним ударом его не прикончить».

В груди шевельнулась смутная тревога. Возможно, он только что наступил дракону на обратную чешую.

«Дурное предчувствие».

Единственный способ заглушить тревогу посреди боя — одержать безоговорочную победу. Сейчас, пока враг дезориентирован и мечется от шока, следовало обрушить на него град непрерывных атак.

Убедившись, что «Шум волн» пробивает защиту, Оскар снова сжал кулак.

— Вы… снова хотите причинить «нам» боль?!

Кап.

Яростно бурлящая вода в резервуаре вдруг замерла, став пугающе гладкой, словно зеркало.

Оскара окатило леденящим, смертоносным взглядом.

— ……!

И тотчас всё подземное помещение мелко задрожало.

«Немыслимо».

Просто стягивая к себе ману, чудовище заставляло дрожать монолитный зал. Даже Оскар, чей текущий резервуар мог тягаться с магами высших рангов, в чистой плотности уступал этому существу колоссально.

«Оно атакует!»

Гу-у-у-у-ух!

Сокрушительный шквал наполненной чистой злобой магии обрушился на Оскара. И в то же мгновение вместе с потоком чужой силы в его сознание хлынула лавина чужих, незнакомых воспоминаний.

Вечная жизнь — недостижимая мечта, которую не могли купить ни горы золота, ни абсолютная власть, ни титулы великих императоров.

Для простого смертного она и вовсе была чем-то за гранью понимания.

— Это неизлечимая болезнь.

Слова знаменитого жреца в столичном храме прозвучали для крестьянина подобно смертному приговору. Впрочем, иного исхода он и не ждал. Даже сельские лекари в его родной деревне давно махнули рукой, бессильно покачав головами.

— Святой отец, но… сколько мне осталось?..

— Судя по вашему состоянию, вы вряд ли протянете больше трёх месяцев. Мне искренне жаль.

В голосе жреца звучало непритворное сочувствие.

Когда умирающий на негнущихся, отяжелевших ногах побрёл прочь из храма, дорогу ему внезапно преградил незнакомец в безупречной строгой форме. Его лицо озаряла лучезарная улыбка.

— Сударь, вы ведь тяжело больны, не так ли?

— ……Откуда вам это известно?

— Ах, прошу простить мою бестактность. Позвольте представиться.

Мужчина протянул элегантную визитку с лаконичной золотой надписью:

[Имперский научно-исследовательский институт магии жизни, Ричард Бор.]

Больше всего крестьянина поразило происхождение незнакомца.

— И-из самого Императорского двора?..

Зачем столь высокопоставленной особе снисходить до нищего бродяги? В душу закрался липкий страх, плечи мужчины невольно напряглись.

Заметив его смущение, Ричард мягко произнёс:

— О, вам совершенно нечего бояться. Я пришёл с чрезвычайно щедрым предложением.

— Щ-щедрым предложением? Мне?

Он был обычным деревенским жителем. Всё, что он умел в этой жизни — держать руль лодки да таскать сети с рыбой.

Видя непритворную растерянность рыбака, Ричард удовлетворённо улыбнулся:

— Да. С предложением, которое даруется исключительно таким, как вы — безнадёжно больным людям.

Достав из кармана строгий гербовый пергамент, Ричард вкрадчиво поинтересовался:

— Скажите… вас интересует вечная жизнь?

Просторный зал заполнили десятки людей в глухих защитных костюмах. Ни единого волоска не выбивалось наружу, а плотные маски на лицах скрывали любые черты. Держа в руках планшеты, они оживлённо переговаривались между собой, походя на консилиум врачей в столичной клинике.

«Как и подобает Императорскому двору… от одного взгляда на них захватывает дух».

Больной вспомнил слова, сказанные ему несколько дней назад.

«Они обещали исцелить меня…»

Но этим дело не ограничилось. Ему на ухо шепнули даже о возможности обрести бессмертие.

«Конечно, в такую сказку верится с трудом».

Для него простым чудом было бы уже то, если бы эта проклятая хворь отступила.

Оглядевшись, он заметил других людей с такими же мертвенно-бледными лицами. Некоторые сидели в инвалидных креслах. Должно быть, всех их созвали сюда ради одной и той же цели.

«……Сколько же нас здесь?»

Беглого взгляда хватало, чтобы насчитать добрую сотню. Точного подсчёта никто не вёл, но на вид собралось никак не меньше двухсот-трёхсот несчастных.

В этот момент на возвышение поднялся человек в защитном комбинезоне.

— Все вы были отобраны для участия в секретном государственном эксперименте Империи. Позвольте ещё раз поздравить вас.

А, это был тот самый благодетель, что сделал ему предложение. Кажется, его звали Ричард Бор?

Услышав слово «поздравляю», толпа неуверенно захлопала, хотя большинство всё ещё пребывало в растерянности.

— Сам Его Величество Император дал нерушимое слово. Отныне каждому из вас будет дарована вечная жизнь.

— О-о… О-о-о-о!..

— Лично Его Величество?!

Аплодисменты переросли в восторженный гул. Некоторые из стариков даже разрыдались. Никто и помыслить не мог, что верховная власть проявит такую милость к простым беднякам.

Но тут скептически настроенная женщина в возрасте подняла дрожащую руку и хрипло спросила:

— Зачем… кхе-кхе… зачем вы делаете всё это ради нас? Сразу предупреждаю: у меня нет ни гроша за душой.

— Мы делаем это вовсе не ради денег, — твёрдо отчеканил Ричард. — Если эксперимент увенчается успехом, Империя навсегда победит неизлечимые недуги и обретёт бессмертие. Ваши имена золотыми буквами впишут в анналы истории. А если эксперимент потерпит неудачу — ваши семьи получат огромную финансовую компенсацию.

— О-о-о!

— Хвала небесам! Даже на пороге могилы я смогу обеспечить своих детей!..

На измождённых лицах умирающих расцвели робкие улыбки надежды.

Однако та же недоверчивая женщина вновь нарушила общее ликование:

— А что станет с нами, если эксперимент провалится?

— ……

Пациенты, на мгновение позабывшие об этой детали, вновь устремили испуганные взгляды на Ричарда.

Тот лишь беспечно пожал плечами:

— Что ж, ручаться не могу. Но каждый из вас пришёл сюда добровольно, имея на руках смертельный диагноз. Ваши дни и так сочтены. В худшем случае эксперимент просто не подействует… и вы встретите ту судьбу, которая уже была вам предначертана.

Среди присутствующих не нашлось ни одного глупца, который не понял бы, что под «предначертанной судьбой» кроется смерть.

— Мы всё равно покойники! Разве не лучше ухватиться за этот шанс? Я согласен!

— Если выгорит — обретём бессмертие! Если нет — просто сдохнем чуть раньше! Чего терять?!

Им нечего было терять, и бежать было некуда.

Надежда на жизнь.

Подобно спасительному лучу света в непроглядном тоннеле смерти, эта призрачная надежда разожгла в их сердцах отчаянное пламя.

Внутреннее убранство лаборатории напоминало чуждый, кошмарный мир.

В идеальном порядке выстроились ряды прозрачных стеклянных колб, внутри которых клубились и пульсировали бесформенные биологические массы. В одной из них гротескно подёргивалось нечто, жутко напоминающее обнажённый человеческий мозг.

Вокруг царила абсолютная, могильная тишина.

— Итак, приготовления завершены. Прошу всех организованно проследовать в отведённую зону.

Пациентов завели в циклопическую, абсолютно пустую камеру.

Хотя нет, кое-кто там всё же был.

«……Исследователи?»

Из-за толстого стеклянного витража на высоте второго яруса на них бесстрастно взирали люди в костюмах химзащиты. У каждого в руках были планшеты и перьевые ручки.

Затем под сводами камеры заскрежетал бездушный механический голос:

[Внимание. В помещение подаётся медицинский газ. Просьба сохранять спокойствие и дышать глубоко и размеренно.]

— Газ? Что ещё за газ?!

[……Это необходимая процедура для вашего полного исцеления.]

— П-погодите! У меня клаустрофобия! Мне и так нечем дышать… выпустите меня хотя бы на минуту!

Ответа не последовало.

Вместо этого —

ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!

Из решёток во всех четырёх стенах хлынули клубы ядовито-зелёного газа, мгновенно заполнив камеру.

— Эй! Выпустите нас! Немедленно откройте дверь!

— Кха… жжёт! Постойте, что это такое?.. А-А-А-А! К-кожа… моя кожа слезает!..

— Вы с ума сошли?! Откройте! Откройте же!

[……]

Люди истошно выли от дикой муки — их тела будто заживо варились в раскалённом масле. Они в отчаянии колотили кулаками по бронированным стенам, сдирая ногти до костей.

Наблюдая за этой агонией сквозь стекло, Ричард Бор тихо обронил:

— Как только отбраковка негодных образцов завершится, извлеките души выживших.

— Будет исполнено, сэр.

Исследователи безучастно кивнули, не выказав ни капли эмоций.

Когда рыбак снова пришёл в себя, он обнаружил, что полностью погружён в жидкость.

Осознав это, он инстинктивно задержал дыхание… но, как ни странно, удушья не наступило.

«Нет… куда важнее другое…»

Острая, невыносимая головная боль, истязавшая его изо дня в день, бесследно пропала. Муки отступили, словно их никогда и не было.

Охваченный бурной радостью, он попытался закричать:

«Ричард! Сработало! Кажется, я исцелился! Я больше не чувствую боли!»

Бульк, бульк…

Но вместо осмысленных слов изо рта вырвалась лишь цепочка мелких пузырьков.

— Хм?

Заметив движение, один из исследователей подошёл вплотную к резервуару.

Однако стоило ему наклониться, как в глаза бросилась странная деталь…

«Погодите… почему он такой огромный?»

Учёный, вглядевшись внутрь колбы, резко обернулся и крикнул коллегам:

— Подопытный номер сорок семь пришёл в сознание!

— Ого?

Сгрудившись у резервуара, ассистенты принялись торопливо строчить заметки в формулярах:

— Признаки отторжения есть?

— Пока не наблюдается.

— Превосходно. Сформируйте отчёт и немедленно отправьте данные Его Величеству.

Когда исследователи разошлись, подопытный наконец сумел осмотреться.

Бесконечные ряды стеклянных колб уходили во тьму, и в каждой из них плавало нечто уродливое.

«……Насекомые?»

Сморщенные, похожие на мозг ошмётки плоти — точно куски неведомой глубоководной твари.

Глядя на них, рыбак ощутил первобытный ужас, который невозможно было облечь в слова. Он не видел своего отражения, но разум сковала леденящая догадка:

Он стал точно таким же уродцем, как и существа в соседних сосудах.

Последующие опыты превратились в сущий ад.

— Подопытный сорок семь успешно продемонстрировал контроль над магическими импульсами.

— Отлично. Сорок седьмой, ты нас слышишь?

Он понял, что обращаются именно к нему, но из упрямства промолчал.

Ричард, молча наблюдавший за ходом теста, холодно бросил:

— Опустите рычаг.

— Есть, сэр.

Исследователь потянул за металлический рычаг возле колбы.

В ту же секунду всё его естество пронзила испепеляющая агония.

«А-А-А-А-А-АРГХ!»

Ощущение было таким, словно в него прямиком ударила ветвистая молния. Но даже корчась от нечеловеческой боли, он не мог издать ни звука.

Каждый выживший прошёл через эту дрессировку, приучаясь существовать в качестве «гомункула».

Его задача была примитивна — манипулировать потоками маны, чтобы включать и гасить освещение комплекса.

— У нас пятьдесят три жизнеспособных образца.

— Больше, чем ожидалось. Однако одной особи не хватит для управления энергетикой целого острова. Слейте их души воедино.

— Слушаюсь.

Пятьдесят три изувеченные души, насильственно сплавленные в единого гомункула.

Вот чем на самом деле являлся искусственный интеллект, управлявший парящим островом.

«……Что за дичь?!»

Ошеломлённый лавиной чужих воспоминаний, хлынувших в его разум, Оскар застыл на месте.

Но потрясение быстро сменилось волной глухого, омерзительного гнева.

«Император двухсотлетней давности был конченым психопатом».

Пусть даже эти люди были безнадёжно больны — превращать живых сограждан в лабораторный скот было за гранью любого безумия.

Оскар поднял взгляд на стеклянный резервуар, всматриваясь в пульсирующую тварь — конструкт, спаянный из пятидесяти трёх разорванных душ.

— Ты… видел это, не так ли?

Осознав, что Оскар случайно считал его память через соприкосновение маны, гомункул заскрежетал:

— А я-то думал, ты показал мне это нарочно… но, похоже, ошибся.

— Не мели чушь! Это наша память! Доказательство того, что мы выжили вопреки всему, что сотворили с нами вы, люди!

И вновь циклопическая тяжесть маны свалилась на плечи Оскара, пытаясь вдавить его в каменный пол.

— Гх-х…!

Он с колоссальным трудом сдерживал чудовищный пресс собственной маной, но тварь лишь злорадно захохотала:

— Вздумал тягаться с нами в запасах магии?! Наш резервуар практически бесконечен!

— ……Возможно. Но это ненадолго.

Скоро всё изменится.

Вспомнив о трёх безрассудных нарушителях спокойствия, отправившихся крушить островной генератор, Оскар мысленно воззвал к ним:

«Пожалуйста… поторопитесь и сделайте хоть что-нибудь».

Ш-ш-ш-ш…

Из каменных плит пола вновь начали подниматься призрачные фигуры магов, смыкая кольцо вокруг юноши.