Шёл восемнадцатый час с тех пор, как Оскар возобновил свой подъём на эту проклятую заснеженную гору. Он пробирался сквозь метель такой неистовой силы, что не видел ничего дальше собственного носа.

Дыхание сбилось, к горлу подкатывала тошнота, а во рту стоял тошнотворно-сладковатый привкус. С каждым шагом вверх воздух становился всё более разреженным, и ноги постепенно немели.

«…»

Мысль о том, чтобы просто упасть в сугроб и отдохнуть — хотя бы полчаса, нет, хотя бы пять минут, — манила с непреодолимой силой. Но, разумеется, это было лишь мимолётное искушение. Ноги Оскара ни на секунду не замедляли шаг. Ибо единственное, на что он мог сейчас уповать, — это несгибаемая вера в собственные силы.

— …Ха-а, фу-у.

Спустя час Оскар наконец выбрался из бушующей бури и медленно стянул защитные очки. Перед ним раскинулась бескрайняя белоснежная равнина, на дальнем краю которой величественно высилась обсерватория — обитель Мудреца Звёзд.

Вот только прямо посреди этого снежного поля стоял одинокий силуэт.

«Как и следовало ожидать, дурные предчувствия никогда не обманывают».

Восемнадцать часов пути. Он ещё тогда заподозрил неладное, когда за всё это время не встретил ни единого врага.

«Ни одна лисица не посмеет охотиться во владениях истинного хищника».

Оскар пристально посмотрел на стоявшего перед ним «хищника» — длинноволосого мужчину с закрытыми глазами. Излучаемая им мана была столь сокрушительной, что, казалось, подчиняла себе всё это снежное безмолвие.

«…Какой бы тропой я ни поднимался, разминуться с ним было невозможно».

Ведь этот человек был магом 6-го уровня.

Однако в нём чувствовалась странная нестабильность, совершенно не свойственная магам подобного ранга. Оскар мгновенно понял причину:

«Он слишком форсировал развитие, вживляя контуры до того, как тело оказалось готово. Всё его существо сейчас напоминает готовую вот-вот рвануть бомбу».

Если судить объективно, его боевая мощь колебалась где-то в районе уровня 5,5.

Учитывая, что на вид незнакомцу едва перевалило за двадцать пять, он безусловно был выдающимся гением. И в то же время Оскар без труда догадался, зачем тот искал встречи с Мудрецом Звёзд. Должно быть, надеялся вымолить магию, способную исцелить его разрушающееся тело.

«…Но это невозможно».

Сколь бы безграничны ни были познания самого Оскара, в природе просто не существовало заклинания, способного спасти плоть в подобном состоянии.

«Хотя один способ всё же есть».

Но для этого мужчине пришлось бы отказаться от всего достигнутого и вновь стать обычным смертным — начать с чистого листа. Да и тогда шансы на успех оставались ничтожными: сам процесс разрушения сформированных контуров почти наверняка стоил бы ему жизни.

— Хм-м.

Почуяв присутствие Оскара, мужчина приоткрыл глаза. Его взор, холодный и невозмутимый, словно застывшее зимнее озеро, скрестился со взглядом Оскара.

— …А ты выглядишь куда моложе, чем я предполагал.

— Всего лишь двадцатиоднолетний мальчишка, чего уж там.

«Так что не приставай к ребёнку и дай мне пройти».

Уловив скрытый укол, мужчина беззвучно усмехнулся:

— Двадцать один, значит? Перед тобой открыто великое будущее.

— Кто знает? Будущее никому не дано предвидеть. Именно поэтому я цепляюсь за каждый шанс, который дарует мне судьба.

— Ха-ха, на словах тебя не переспорить.

Мужчина покачал головой, и Оскар прямо потребовал:

— Дайте мне пройти.

— Прости, но не могу. У меня здесь есть незавершённое дело.

— …Вам не стоит перенапрягаться. Если пустите в ход магию в таком состоянии, вы погибнете.

— Знаю. В церкви на мне давно поставили крест.

Мужчина говорил совершенно спокойно, без тени сожаления или тоски. А затем спросил:

— Скажи, юный маг, о чём ты мечтаешь?

— Стать сильнее всех на свете, чтобы никто и никогда не посмел причинить вред моим близким.

— Поистине дерзкая мечта.

Мужчина едва заметно улыбнулся:

— У меня тоже когда-то была мечта. Я хотел стать величайшим магом в мире, равным самому Оскару Сейджу. Стать кем-то поистине великим. Но когда моё тело обратилось в руины, изменилась и мечта. Знаешь, чего я хочу теперь?

— …Полагаю, исцелить своё тело.

— А-а, когда-то я грезил именно об этом. Но давно оставил пустые надежды.

Он слегка ударил кулаком в грудь:

— Теперь мне нужно лишь одно: жить как маг и умереть как маг. Вот и всё.

«…»

Это желание было слишком горьким и жалким, чтобы зваться мечтой. Скорее, у него просто не оставалось иного выбора.

Оскар с искренней горечью на лице спросил:

— Значит, вы караулите здесь в надежде, что явится тот, кто сможет вас убить?

— Именно так. Но я не желаю погибать от руки первого встречного. Моя смерть должна наступить от клинка того, кому суждено стать великим магом.

— …Из всех, кого я встречал за последнее время, вы — худший.

Мужчина тихо рассмеялся в ответ на колкость и небрежно зачесал волосы назад.

— Ну же, маг, нападай.

Оскар с холодным спокойствием сконцентрировал ману.

«Пусть его плоть на грани распада, разрыв между нами всё равно колоссален».

Лобовая атака не имела никакого смысла: любой выпад Оскара будет мгновенно подавлен подавляющей мощью соперника.

«В таком случае самое грозное оружие, доступное мне прямо сейчас…»

Окружающая стихия. А именно — гигантские толщи снега, укрывающие горные склоны.

Хлоп!

Приняв решение, Оскар резко свёл ладони вместе.

— «Рука Порыва»!

В то же мгновение у самого гребня вершины соткались две исполинские ветряные ладони. Сомкнувшись в циклопические кулаки, они с оглушительным грохотом обрушились на заснеженный склон.

Грохот, рокот, гул!

Земля заходила ходуном, и спрессованные вековые пласты снега с рёвом ринулись вниз, порождая чудовищную лавину.

— Лавина, значит? Недурно.

Мужчина со спокойным восхищением взирал на надвигающийся на него колоссальный вал белой смерти. Превосходный тактический ход — восполнить нехватку собственной убойной силы разрушительной мощью стихии.

— Вот только…

В миг, когда лавина уже готова была поглотить его целиком, мужчина высвободил волну чистой магии:

— Ты ошибся с выбором противника.

Хрусь!

Неистовая снежная волна застыла прямо на лету, мгновенно превратившись в изысканное, сияющее хрустальное изваяние. Казалось, будто само время остановило свой бег.

Глаза Оскара изумлённо дрогнули.

«Это же…»

Это не было магией ни одной из Четырёх Великих Башен. В Синей Башне существовала ветвь, специализирующаяся на чарах льда, но эта сила имела совершенно иную природу. А значит… Перед ним стоял маг уникального атрибута.

— Как видишь, моя магия милосердием не отличается. А потому…

Мужчина коснулся ладонью замёрзшего монолита.

— Если жить охота — беги.

БА-А-АМ!

С оглушительным раскатом глыба льда разлетелась на сотни, тысячи острейших осколков, которые сокрушительным шквалом хлынули на Оскара.

«…!»

Бесчисленные ледяные иглы заполонили всё поднебесье, вспыхивая на свету подобно океану звёзд. Оскар стиснул зубы. В его сознании за доли секунды промелькнули десятки контрмер — и все они были тут же отброшены.

«Защита? Без шансов».

Будь осколков пара десятков — ещё куда ни шло, но сдержать такую лавину лезвий невозможно. А главное: стоило ему уйти в глухую оборону, как инициатива безвозвратно перешла бы к врагу.

«Потеряю контроль над боем — и мне конец».

Даже в схватке равных по силе магов тот, кто владеет инициативой, получает колоссальное преимущество. В битве же с тем, кто превосходит тебя рангом, уступить её означает верную смерть.

«В таком случае…»

Оставалось два пути: уклонение и встречная атака. Оскар выбрал и то, и другое одновременно.

«Прорвусь напролом!»

В то же мгновение тело наполнилось силой заклинания «Ускорение».

— Хм?

Применил ускорение в такой ситуации? Неужели надеется увернуться от всего шквала? В глазах мужчины мелькнуло сомнение.

— …Ускорение.

Вторая волна сжатого воздуха окутала фигуру юноши. На долю секунды показалось, будто его силуэт провалился сквозь землю и попросту растворился в воздухе.

Тх-тх-тх-бах!

Острые ледяные иглы сплошным ковром вонзились в снег там, где он только что ступал.

«То, что могу — обойду, то, что не могу — отведу в сторону!»

Прямая линия — кратчайшее расстояние до цели. Оскар без тени колебаний нёсся вперёд, не сводя взгляда с противника.

— …Поразительно.

Мужчина невольно залюбовался стремительно приближающимся юношей. В поступи Оскара не чувствовалось ни капли сомнения, его взгляд горел несгибаемой решимостью. Так двигаться и смотреть мог лишь тот, кто верил в себя абсолютно, на все сто процентов.

«Когда-то и я был таким».

Пусть сейчас его плоть напоминала проржавевшее, сломанное орудие, когда-то и он сиял столь же ослепительно. Были времена, когда его свет повергал окружающих в благоговейный трепет, заставляя замирать от восторга.

Кап.

Тонкая струйка алой крови поползла из уголка его губ.

«Но всё это было до того, как я превратился в эту бесполезную развалину».

Прийти в столь плачевное состояние всего после пары заклинаний… Но он ни о чём не жалел. Если ему не суждено жить как маг, он предпочтёт умереть. Мысль, которую он лелеял все эти дни среди снегов, вспыхнула с новой силой:

— Я всё ещё маг.

Пусть контуры истерзаны, а дни сочтены, его дух пылал яростнее, чем когда-либо. Мужчина приготовился явить мчащемуся на него юноше всё до единой капли своё мастерство.

«…»

«…»

Хотя схватка длилась считанные секунды, это мимолётное мгновение растянулось в вечность. Сократив дистанцию до предела, Оскар разом высвободил всю оставшуюся в жилах ману.

— Простите.

Он извинился заранее. Это было совсем не то, о чём мечтал человек, жаждавший благородного и красивого финального поединка.

— «Ледяная Смерть».

Мужчина завершил плетение гигантского ледяного копья. В этом заклинании пульсировала сама суть разрушения — оно сковывало абсолютным морозом всё, к чему прикасалось.

Творение же Оскара не было ни атакующим, ни защитным заклятием. Говоря начистоту, это вообще нельзя было назвать магией.

ХУ-У-У-УШ!

Всё, что он сделал — это выплеснул вовне всю скопившуюся в каналах ману до последней крупицы.

— Кха!

От чудовищного обратного удара собственной маны Оскара вырвало тёмной кровью. Его и без того тонкие контуры скрутило и надломило от бешеного напора концентрированной энергии.

Но если самому Оскару пришлось несладко, то его противнику пришлось во сто крат хуже.

«…»

Мужчина остекленевшим взором смотрел на сотворённое им ледяное копьё.

Кап, кап.

Чернеющая кровь — несомненное свидетельство разорванных органов и разрушенных контуров — непрерывно сочилась из его рта. Зажатое в руке ледяное копьё с глухим шорохом рассыпалось искрами развеявшейся магии. Всё его естество рушилось изнутри.

— …Какая жалость, — едва слышно прошептал он.

Сразиться как маг и принять достойную мага смерть оказалось роскошью, которой судьба его обделила.

Растратив последние крупицы жизни, мужчина рухнул на белоснежный наст.

«…»

Вместо ликования от победы Оскар ощутил лишь облегчение от того, что остался в живых. И вместо гордости его сердце затопила тяжёлая горечь.

Возле входа в обсерваторию стоял пожилой человек. Оскар уже видел это лицо когда-то в прошлом — перед ним был сам Мудрец Звёзд.

— Ты преодолел немыслимые тяготы, чтобы взойти сюда. Быть может, мой вопрос прозвучит внезапно, но позволь сперва спросить:

Старец смотрел на него глазами, преисполненными бездонной вековой мудрости.

— Кто ты?

— Я Оскар, маг 3-го уровня Белой Башни…

— Нет. Меня не интересует имя бренной оболочки, в которую ты облачён. Я хочу знать имя того, кто сокрыт внутри неё.

Ничуть не смущаясь ошеломления, вызванного его словами, Мудрец Звёзд повторил свой вопрос:

— Кто ты на самом деле?