— Ты уверен? — спросила Кармен, озираясь по сторонам.

Она не была в Истоне несколько месяцев, и за это время город вновь изменился до неузнаваемости. С трудом верилось, что всего пару лет назад это место было лишь тихим, сонным пригородом. Теперь же перед ней высился обнесенный каменной стеной полис, укрывавший не меньше ста тысяч душ. А скорее всего — куда больше.

— Если ты ошибся…

Кольт утвердительно качнул головой: — Уверен, насколько это вообще возможно, — отозвался мечник, не снимая ладони с рукояти катаны.

Полы неизменного пыльника были небрежно закинуты назад, открывая свободный доступ к клинку. Под плащом поблескивали кольца добротной кольчуги — работа самой Кармен. Далеко не лучший ее шедевр: кропотливая возня с мелкими звеньями давалась ей со скрипом, но даже как предмет нижнего Простого ранга эта броня была на голову выше среднего ширпотреба.

— Сведений у меня было с гулькин нос.

В этой фразе легко можно было усмотреть упрек за расправу над Верин, но Кармен и сама уже сполна себя изгрызла. Кольт знал это лучше прочих, так что женщина прекрасно понимала: ковбой просто констатирует факт без задней мысли.

Не то чтобы Кармен всерьез раскаивалась в содеянном. Верин заслуживала смерти. Как и Роман. Но момент для расправы вышел откровенно паршивым. Поддавшись слепой ярости при вести о том, что на самом деле произошло в Башне, она собственноручно обрубила концы, ведущие к так называемым мятежникам. Допрос уцелевших бойцов из отряда целительницы плодов не принес, и пришлось отправить на разведку Кольта. К счастью, за плечами у самурая имелся богатый опыт охотника за головами — ремесло, которое, по его собственным признаниям, было далеко не таким романтичным, как в кино, — так что лучшего сыщика для этой задачи нельзя было и сыскать.

И всё же недели ожидания превратились в сплошную пытку на иголках, пока он вел тайные поиски в черте Истона. Когда мечник вернулся с именами вожаков подполья, Кармен вздохнула с облегчением. Но стоило ему заявить, что сходка уже назначена, в груди заскреблись неизбежные подозрения.

Этот червь сомнения точил ее всю дорогу до города, вплоть до потертых дверей захудалой таверны. Кабак ютился на задворках самого отсталого района Истона, который, по сути, оставался трущобами и по сей день. И всё же, как бы Кармен ни презирала наместника, отрицать очевидное было глупо: порядки Романа давали железный результат. Жестокие, сегрегационные, удушающие — но безупречно работающие. Улицы сияли идеальной чистотой, горожане выглядели сытыми, а главное — они находились в полной безопасности.

Разумеется, за фасадом благополучия скрывалась железная хватка: на каждом перекрестке маячили патрули в сине-белой форме с весьма солидными уровнями, а маховик местной пропаганды работал на полных оборотах. Даже на том коротком отрезке пути, что они успели пройти, Кармен насчитала четыре статуи на разных стадиях возведения — и каждая ваяла образ Романа в героической, богоподобной позе. Повсюду алели знамена и плакаты, до боли напоминавшие агитацию советской эпохи.

А под занавес взгляд то и дело цеплял бездарно замаскированных топтунов тайной стражи. Раз уж они так явно мозолили глаза приезжим, в толпе этих стукачей кишели сотни. Истон окончательно переродился в классическое фашистское полицейское государство. Но эта диктатура гарантировала защиту от внешнего кошмара — пожалуй, единственная причина, по которой народ безропотно сносил ярмо.

По крайней мере, на первых порах. С годами тотальная пропаганда пустила глубокие корни. Кармен остерегалась бросаться словом «промывка мозгов», но общественным сознанием манипулировали мастерски. Впрочем, мир за стенами был настолько чудовищен, что размен личной свободы на иллюзию сытой безопасности казался вполне разумной сделкой.

Если только ты не попал в категорию «нежелательных элементов».

А таких изгоев хватало с избытком. Те, кто довольствовался малым. Те, кому не повезло с классом или архетипом. Бесталанные. Ленивые. Апатичные. Калеки. Список можно было продолжать бесконечно. Для любого, кто не вписывался в узкие рамки полезности Романа, жизнь в Истоне превращалась в сущий ад.

Зато за каменными бастионами их хотя бы не жрали монстры.

Это была первая проблема. Вторая крылась в том, что сильные бойцы, приносившие реальную пользу, купались в привилегиях и не имели ни малейшего повода бунтовать против власти. Наверняка среди них находились единицы, возмущенные тиранией из чувства сострадания, но человеческую природу Кармен знала слишком хорошо: такие идеалисты оставались редким исключением, лишь подтверждавшим общее правило.

А значит, любое подполье изначально начинало с глубокого дна, и шансы на успех стремились к нулю. Кармен прекрасно всё понимала — и ей было плевать. Роман должен сдохнуть. Она была одержима этой вендеттой настолько, что готова была пойти на сделку с кем угодно, лишь бы добраться до его глотки.

— Жаль, я без лат, — пробормотала она.

В Истоне хватало вооруженных людей в доспехах, но бряцание сталью неизбежно привлекало внимание патрулей. Пытаясь не светиться раньше времени, свои зачарованные латы и кузнечный молот женщина оставила в Сильверадо. — Заходи первым. Я за тобой.

Кольт кивнул и толкнул дубовую створку. Из полумрака зала на них обрушилась волна пьяного гула, звона кружек и терпкого запаха перегара. Рослый самурай шагнул за порог, Кармен нырнула следом. Таверна под колоритной вывеской «Шаткая фортуна» была забита под завязку, так что двое новых посетителей ничьих подозрений не вызвали.

Они прямиком проследовали к массивной стойке и взяли по кружке. Дождавшись, пока бармен плеснет хмельного пойла, Кольт небрежно облокотился на доски: — Мы за особым заказом.

— Бордель дальше по улице, — буркнул трактирщик.

— Не угадал, парень. До нас дошли слухи про особое собрание в подвале. Очень особое, смекаешь? Будь любезен, шепни ребятам внизу: пришла Кармен Родригес и желает войти.

Бармен — паренек настолько зеленый, что жидкий пушок над верхней губой едва тянул на усы — судорожно сглотнул и непроизвольно отшатнулся на полшага назад. Взгляд парня метнулся к Кармен, и в глазах вспыхнуло запоздалое узнавание. Лицо мальчишки посерело: — Понятия не имею, о чем вы толкуете.

Кармен выразительно закатила глаза и оперлась локтями о стойку: — Послушай меня. Как звать-то?

— Пит…

— Так вот, Пит. Я прекрасно знаю, где именно проходит ваш тайный сходняк, — отчеканила она, выразительно мазнув взглядом по неприметной двери в дальнем углу зала, явно ведшей в цокольный этаж.

Глаза бармена проследили за этим движением, и парень побелел как мел.

— Расклад простой: я пришла помочь. Так что спустись вниз и передай, кто пожаловал. Иначе они с перепугу разбегутся по щелям через тайные лазы, а мне совсем не улыбается устраивать догонялки по трущобам, — Кармен выдавила ледяную, фальшивую улыбку: — Сама понимаешь, ножки короткие. Бегать за чужаками не приспособлена.

Повисла тяжелая, гулкая тишина. Пит лихорадочно перебирал варианты, но в конце концов тяжело выдохнул: — Ладно. Хорошо. Я скажу им.

— Премного благодарны, — протянул Кольт со своим неизменным южным акцентом.

Бармен сделал глубокий вдох, собираясь с духом, и юркнул в темный проход.

Кольт чуть наклонил поля шляпы: — Вышибалу засекла?

— Ага, — Кармен сделала глоток. Пиво отдавало кислой бурдой, но в Сильверадо не водилось и такого. — Двинулся к нам?

— Пока на месте. Думаешь, дадут стрекача?

Женщина пожала плечами: — Не исключено. Всё-таки я была членом городского совета.

Для большинства обывателей они с Романом оставались ближайшими соратниками. О том, что наместник хладнокровно зарезал ее жену, за пределами узкого круга посвященных никто и не догадывался.

— Ты слишком крупная фигура. Хотела бы сдать их с потрохами — не поперлась бы лично, а натравила ищеек из тайного приказа.

— Ты тоже их приметил?

— Трудно было не заметить этих соглядатаев. Но хвост мы сбросили чисто, зуб даю, — мечник прищурился на дальнюю дверь: — А вот и наш посыльный.

Кармен подобралась. Боевых навыков и разрушительных заклинаний у нее не водилось, но эту брешь с лихвой компенсировал высокий системный уровень. Со временем этот разрыв сократится, но прямо сейчас физической мощи кузнеца хватило бы размазать любого задиру. В случае опасности «Призыв инструмента» материализует оружие за долю секунды.

Пит вернулся за стойку, выглядя чуть спокойнее: — Спускайтесь. Но предупредили сразу: без глупостей. Внизу сидят серьезные бойцы. Настоящие тяжеловесы.

— Учтем, — сухо бросила Кармен. — Кольт.

— Слушаюсь, мэм, — самурай лихо откинул полу пыльника и неспешной, пружинистой походкой двинулся к проходу.

Со стороны он смахивал на стрелка из старого вестерна, что в ином контексте выглядело бы комично. Но от этой фигуры веяло такой неприкрытой, смертоносной опасностью, что у любого охотника за неприятностями мгновенно отпадало желание проверять его реакцию. На его фоне сама Кармен чувствовала себя неуклюжей и тяжеловесной.

Словно девчонка, нацепившая отцовские сапоги и играющая в грозного бойца.

Возможно, и Кольт в душе чувствовал себя мальчишкой, играющим в ковбоев, но верилось с трудом: в чем-чем, а в неуверенности самурая заподозрить было невозможно.

Они миновали порог и начали спуск по узким каменным ступеням, упиравшимся в глухую дубовую дверь. С той стороны доносился приглушенный гул голосов, но разобрать слова не удавалось.

Кольт толкнул створку плечом — и в ту же секунду катана со свистом покинула ножны, описав дугу: — Тихо, любезный, полегче на поворотах, — протянул он, плавно смещаясь в сторону, чтобы освободить проход спутнице.

Из слепой зоны справа метнулась тень, но Кармен ждала удара: набрав ход, она всем корпусом впечаталась в нападавшего, впечатав того в бревенчатую стену. Железная пятерня намертво сомкнулась на кадыке.

— Как и сказал мой напарник: остыньте. Мы пришли без мечей, — бросила она, разглядывая пленника.

Крепко сбитый мужик средней комплекции, но с литыми плечами. Краем глаза Кармен отметила, что Кольт уже держит лезвие у горла второго амбала — куда более рослого громилы. В глубине комнаты за грубо сколоченным столом застыли еще трое — очевидно, те самые главари, ради которых они проделали этот путь.

— Сейчас я разожму пальцы, — ровно произнесла Кармен. — Дернется снова — церемониться не станем. Усекли? Мы пришли на переговоры.

— Пусть так, — раздался из полумрака властный женский голос.

Кармен отступила на шаг, отпуская горло. Мужик кулём осел на пол, судорожно хватая ртом воздух и заходясь в лающем кашле: на шее уже наливался багровый след чудовищной хватки. Кольт одновременно отвел клинок и с неуловимой глазом скоростью вогнал катану обратно в ножны.

Зная, что мечник прикроет спину, Кармен шагнула к столу. Троица состояла из одного мужчины и двух женщин — ни одного знакомого лица.

— Пришла прикончить нас, как прикончила Верин? — с порога процедила одна из заговорщиц. Короткая стрижка с проседью, поношенная, откровенно нищенская одежда и колючий, буравящий взгляд.

— А у меня есть повод желать вашей смерти? — парировала Кармен.

Весть о расправе над целительницей каким-то образом уже просочилась в столицу. Оставалось молиться, чтобы слухи не долетели до ушей самого Романа.

— Кто знает, — пожилая женщина подалась вперед, упираясь кулаками в столешницу.

Впрочем, с Силой Кармен этот дубовый щит преградой не являлся. Комнату освещала лишь пара оплывших сальных свечей, бросавших на лица пляшущие тени.

— Ты ведь одна из его цепных псов, не так ли? Более того — одна из отцов-основателей этого проклятого города.

— Основателей. Именно поэтому мне вдвойне тошно смотреть на то, во что он превратился, — отчеканила кузнец, не отводя взгляда. — Давайте без прелюдий и дипломатических реверансов: я привыкла рубить правду-матку. Мне известно, что вы готовите вооруженное восстание против власти наместника. Я хочу войти в долю. Если вы знаете, кто я такая, то прекрасно понимаете, что я могу положить на эту чашу весов.

— С какой стати? — глухо подал голос единственный мужчина за столом.

Высокий, с резкими, язвительными чертами лица и пустым правым рукавом, заколотым булавкой у плеча — немой след какой-то трагедии, до которой Кармен не было ровным счетом никакого дела.

— Вам мало очевидных причин?

— Мало, — отрезала седая женщина. — Город почти не изменился с тех пор, как тебя сослали на рудники. Стал жестче, пожалуй, но вектор остался прежним. Что вдруг перевернуло твой мирок? И зачем ты убила Верин, если не ради того, чтобы выслужиться перед хозяином и задушить бунт в зародыше?

— Потому что эта сука помогла зарезать женщину, которую я любила больше жизни, — ледяным тоном бросила Кармен. — Как и Роман. И тот слизняк по имени Трейс.

Она сделала паузу, буравя заговорщиков тяжелым взглядом: — Если начистоту: на ваше святое восстание мне глубоко плевать. Да, кругом несправедливость, да, система гнилая до костей. Но глупо отрицать: Роман дал людям безопасность, когда весь мир летел в тартарары. Я была не согласна с его законами, я дралась против них в совете, но осталась в меньшинстве и просто ушла в сторону.

Она нависла над столом, тяжело опустив ладони на доски. За спиной напряженно подобрались очухавшиеся телохранители.

— Единственное, ради чего я дышу — это смерть Романа. И того хорька Трейса заодно. Вы даете мне возможность лично вскрыть ему глотку — а взамен я одену ваше ополчение в лучшие зачарованные латы и скует такое оружие, какого этот мир еще не видывал. Дайте мне шанс стоять над его остывающим трупом, пока он захлебывается собственной юшкой — и я дам вам всё необходимое, чтобы стереть его режим в порошок. Вот мое предложение, и вот моя цена. Мы договорились?

Седая женщина переглянулась с соратниками, затем медленно перевела тяжелый взгляд на кузнеца: — Пожалуй, на этих условиях мы сработаемся.