Курик метнулся в сторону, уходя в кувырок буквально за миг до того, как опустился топор орка. Каменное лезвие с глухим стуком врубилось в торфянистую почву, взметнув фонтан черной земли и прелой листвы. Чудовище разочарованно взревело, пытаясь выдернуть тяжелый тесак, но тот засел в переплетении корней векового дуба, так что резкого рывка не вышло.

Дворфу только этого и требовалось.

Сорвавшись с места, коротышка выхватил из поясной петли одноручный топорик. Широкий взмах — и лезвие с тошнотворным хрустом глубоко вгрызлось под колено потерявшего равновесие верзилы. Ощущение было такое, будто рубишь замшелый пень, но Курик рванул оружие на себя, не сбавляя инерции, пока орк наконец с треском освобождал свое бревно из земли.

Курик затормозил юзом и развернулся лицом к противнику.

Зеленокожий превосходил его ростом почти вдвое, а в плечах был шире добрых раза в три. Гора бугристых мускулов, прикрытая лишь набедренной повязкой да драной звериной шкурой на загривке, сжимала в лапах самое примитивное оружие, какое дворфу доводилось встречать: грубый каменный наконечник, насаженный на бедренную кость гигантского зверя. Топор казался чересчур массивным даже для такой туши.

Собственно, так оно и было: непомерная тяжесть то и дело сбивала монстра с шага.

Но безобидным этот дрын не становился. Попади под такой удар — разрубит надвое вместе с доспехами. Нет, переть напролом нельзя — брать эту тушу нужно хитростью.

К счастью, опыта таких схваток Курику было не занимать. За долгие годы он уложил столько противников-переростков, что сбился со счета: такова уж планида любого дворфа, да и вообще представителей низкорослых рас. Недостаток роста они с лихвой компенсировали природной крепостью костей и, как любили ворчать соплеменники, ослиным упрямством.

Но главным козырем всегда оставалась голова на плечах.

Плавно отступая шаг за шагом, Курик перехватил топорик привычным, въевшимся в подкорку хватом, которому учил покойный отец, поманил гиганта согнутым пальцем и осклабился: — Ну давай, образина пузатая. Я туточки, жду не дождусь.

Второго приглашения громиле не потребовалось: огласив чащу раскатистым рыком — дворф лишь помолился про себя, чтобы сородичи твари не услышали зов, — орк ринулся на таран. Курик поступил единственно верным образом: развернулся на пятках и дал стрекача.

Перемахнув через замшелое гнилое бревно, он ласточкой съехал по скользкому от утренней росы склону оврага. Следом за ним, ломая валежник в щепки, с грохотом проломилась тяжелая туша: не успев затормозить перед обрывом, чудище кубарем покатилось вниз по склону следом за беглецом.

Этот кульбит подарил дворфу пару лишних секунд форы. Оглядываться назад он не смел: лишний поворот головы сбил бы дыхание, а бешеной Силы великана с лихвой хватало на чудовищные рывки по прямой. Управлять этой скоростью тупоголовый урод не умел, но на открытом участке переломить хребет беглецу мог запросто.

Курик мчал вперед во весь опор, ловко лавируя между хлещущими ветвями густого подлеска. Местная тайга плотностью зарослей не уступала тропическим джунглям, но опытный следопыт чуял лес как родной дом и уверенно держал дистанцию.

Погоня длилась еще полминуты, пока на коре замшелой сосны впереди не мелькнула знакомая зарубка. Широко осклабившись, дворф легко перескочил еле заметную проплешину во мху и резко замер на месте.

Орк вылетел на поляну секундой позже: оглашая лес утробным ревом, он сносил плечами кустарник и крушил молодую поросль, не разбирая дороги. А затем всей тяжестью наступил на ту самую проплешину — и с треском провалился под землю. Окрестности огласил полный дикой боли вой.

Курик подходить не спешил. Он выждал пару минут, давая ловушке сделать свое дело и проверяя, не сумеет ли громила выкарабкаться наверх.

Попытки были яростными: из ямы доносился сдавленный рык, хрипы и шуршание судорожно роющей землю плоти, но западня держала крепко. Обычного зверя следопыт караулил бы дольше: многие лесные хищники мастерски симулировали агонию, поджидая неосторожного охотника на краю ямы. В такие засады Курик насмотрелся за долгие годы.

Но орки для подобных тонкостей были слишком беспросветно тупы — или, вернее, прямолинейны до глупости. На текущей ступени развития они едва научились тесать камни для оружия, а уж о военной хитрости понятия не имели. Однако эта первобытная дикость делала их смертельно опасными, а главное — Курик прекрасно понимал: Железный Берег к такой угрозе не готов совершенно.

Особенно теперь, когда костяк городской стражи полег на том проклятом острове в дурацкой попытке отжать природное сокровище из-под носа у могучего Хранителя. Курик видел того культиватора своими глазами, и пусть внешне бродяга не впечатлял, уважать силу дворф умел: из полусотни бойцов, ступивших на чужой берег, назад на веслах вернулся лишь один счастливчик. Проверять удачу против таких шансов Курик не стал бы ни за какие сокровища мира.

Впрочем, он и в тот рейд не пошел бы. Овчинка выделки не стоила: брать уровни и добывать ресурсы можно было куда более безопасными путями, не влезая в берлогу к разъяренному монстру на его собственной территории.

Трусом коротышка не был. Когда чаша весов склонялась в его пользу, топор в руках не дрожал. Но жадность сверх меры когда-то стоила его клану изгнания из родных подгорных чертогов. Из-за чужой алчности он вырос без отца, и именно она в итоге занесла его на Железный Берег в поисках второго шанса.

Ступая на цыпочках, Курик бесшумно приблизился к краю ямы и заглянул вниз. Картина оказалась до боли знакомой: десятифутовый ров, дно которого часто утыкали заостренные колья. Но простой земляной ямой эта конструкция не являлась — охотник напитал ее свойствами сразу двух своих системных навыков.

Первым шло «Сокрытие ловушки», из-за которого бегущий монстр в упор не заметил маскировочную иллюзию:

Сокрытие ловушки

Накладывает иллюзию, скрывающую ловушку. Время действия: тридцать (30) минут. Качество и убедительность иллюзии зависят от показателя Ловкости.

Для своего уровня Ловкостью Курик обделен не был, так что для равных по рангу противников его капканы оставались невидимыми. Орк превосходил следопыта на три уровня, но скудных мозгов не хватило, чтобы пробить морок.

Впрочем, настоящую убойную силу засаде давал второй навык:

Ядовитая ловушка (модификатор)

Насыщает элементы ловушки смертоносным ядом. Доступные типы:

• Паралитический

• Нейротоксин

• Некротический [АКТИВЕН]

Для любого промысловика такой навык был истинным благословением. Обычно Курик заряжал колья паралитическим составом, дабы не портить мясо и шкуры дичи. Но на орочьей тропе сантименты отпадали: требовался самый свирепый яд из арсенала. Поначалу способность казалась сущей пустышкой, пока со временем дворф не нащупал лазейку — линейку ядов можно было расширять, если лично пережить укус твари и привить ее токсин организму.

Некротический яд он добыл у лавовых землероев — гигантских скорпионов его родного мира. Создания эти обычно вели себя смирно, но будучи потревоженными, жалили без промаха. Одного укола хватало, чтобы жертва сгнила заживо. Чтобы пережить ту добровольную прививку, Курику пришлось выложить целое состояние за редчайшее зелье исцеления, но в последующие годы эти траты окупились сторицей.

— Жжет, падла? До сих пор ту заразу в костях помню, — пробурчал он, глядя на корчащуюся внизу тушу.

Черный некротический налет уже расползался от рваных ран: колья вошли глубоко в нескольких местах сразу, так что ядовитая взвесь сработала молниеносно. Без мощного регенерирующего навыка гигант окочурится меньше чем за минуту.

А навыков лечения у этой породы отродясь не водилось.

За последние пару недель Курик положил достаточно орков, чтобы изучить их повадки вдоль и поперек.

С того самого дня, как дозорные доложили мэру и правящему совету Железного Берега о появлении передового отряда орков, его группе поручили следить за ордой и по возможности прореживать поголовье партизанскими наскоками. Разведчики выложились на полную, пустив в расход около сотни тварей. Но основная масса оставалась нетронутой.

Впрочем, открытая война в их задачи не входила: требовалось засечь момент, когда орда возьмет след города. Защитный барьер, развернутый вокруг поселения при высадке колонистов, отваживал дикое зверье, но против полуразумных созданий вроде орков его мощности не хватало. Стоило вожакам почуять жирный кусок человечины — пусть даже сквозь приглушенный фон защитного контура, — как орда сорвется с цепи всей своей сокрушительной массой.

И этот кошмар стал реальностью. Орда снялась со стоянки и взяла прямой курс на Железный Берег. По расчетам Курика, до стен им оставалось не больше двух-трех недель неспешного марша. Следовало во весь опор мчать в город с докладом.

Вот только толку от этой вести не было никакого. Выстоять против надвигающейся лавины город не мог — даже будь их гарнизон цел и невредим. Городской совет выгреб всю казну до последнего этериума, пытаясь нанять профессиональных наемников через портал Ветви, но собранных грошей едва хватало на оплату телепортации пары бойцов, не говоря уже о солидном жалованье.

Железный Берег был обречен.

Курик понимал это со всей ясностью бывалого следопыта. Будь он чуть прагматичнее — давно растворился бы в диких пустошах, спасая собственную шкуру. Но он оставался. Просто потому, что до чертиков устал бегать: бежал, когда его клан лишили чести и погнали из родных чертогов; бежал снова, когда подвернулся шанс завербоваться в экспедицию на неосвоенную Землю… Всю жизнь провести в бегах было выше его сил.

Дождавшись, пока яд окончательно допьет остатки жизни в яме, Курик сплюнул на труп и зашагал к лагерю разведчиков. На точке сбора его ждал остальной отряд. За время непрерывных засад бойцы неплохо подняли уровни — как и сам Курик, — что в любой другой день стало бы поводом для знатной попойки. Но сейчас лица следопытов были чернее тучи.

Понурив головы, разведчики двинулись к обреченному Железному Берегу.

Рамик вглядывался в серое, затянутое свинцом небо, наблюдая за тяжелыми грозовыми валами. Тяжело вздохнув, он повернулся к своей верной соратнице: — Буря идет.

Кариса лишь выразительно фыркнула с тяжелым горным акцентом: — Они тута завсегда идут. Вот кабы ты брякнул, шо дождя не предвидится — я б уши развесила.

Гоблин покачал головой, снял круглые очки в тонкой оправе и бережно протер драгоценные стекла шелковым платком из кармана жилета. Линзы служили вовсе не для коррекции зрения — глаза ему выправили системные лекари еще в юности, — а позволяли видеть тонкие потоки рассеянного в пространстве Эфира. Стоило бросить взгляд через пролив на остров Хранителя, как сердце сжималось от благоговения: в окулярах артефакта клочок суши буквально пылал колоссальным потенциалом. Зрелище будило в душе первобытную жадность любого гоблина, но стоило вспомнить судьбу Исона Кэббота, как любые дурные мысли испарялись без следа.

— Это метафора была, — вздохнул купец. — Впрочем, согласен: не самая удачная.

— И шо дальше делать бум? — прищурилась женщина.

— А у нас есть выбор? — парировал Рамик вопросом на вопрос. — Хранитель сказал…

— Он сказал, шо может помочь. А не шо будет.

— «Может» — это в сто раз больше того, что нам пообещали остальные, — отрезал гоблин. — На нас прет десятитысячная орда кровожадных орков, Кариса! Ты хоть представляешь, что такое орочья лавина в походе?

— Книжки те же читала, шо и ты.

— Значит, не представляешь! А я видел это своими глазами. На родной планете. Пацаном еще был, но до гробовой доски не забуду: они шли по долинам саранчой, сжирая и выжигая всё на своем пути. Старики болтали, будто это семя самого Пожирателя… — Он сокрушенно мотнул головой: — Да какие там боги, Кариса! Обычные безмозглые твари, не знающие ничего, кроме слепой ярости. Мы их остановили. Еле-еле. Но сколько добрых гоблинов тогда легло костьми в пашни — страшно вспомнить.

Собственно, именно то нашествие сломало хребет его роду: некогда влиятельнейшая купеческая династия потеряла всё, покатившись по наклонной, пока Рамик не собрал остатки родни и не повел их сквозь межмировой портал на фронтир. От былого величия торговой гильдии не осталось даже имени.

Но Рамик поклялся восстановить честь семьи Лендар’и, чего бы это ни стоило. Рудодобывающая гильдия «Зеленая Гора» дала им шанс зацепиться за новую жизнь, и пусть полноправными пайщиками они пока не числились, успешная колония могла всё изменить. Оставалось сущая малость: отстоять город от уничтожения.

Задача невыполнимая, особенно с учетом того, что весь гарнизон полег на чужом берегу. Да, каждый житель Железного Берега имел минимальные боевые навыки — на неосвоенную Землю слабаков не вербовали, — но против несущейся напролом орды эти жалкие искры магии значили не больше сухого листа на ветру.

Рамик уже задействовал канал дальней связи через городскую Ветвь, моля верховный совет гильдии о срочной переброске регулярных войск, но из метрополии пришел сухой, казенный ответ: «Ваш запрос принят к рассмотрению». На языке чиновников это значило одно: «Выплывайте сами».

Правда жизни заключалась в том, что фактория на Железном Берегу с первого дня висела на волоске от банкротства. Богатых жил пока не вскрыли, и совету директоров гильдии «Зеленая Гора» было куда проще списать убыточный филиал со счетов, предоставив колонистов собственной судьбе. Выживут — прекрасно, с них причитается процент. Сгинут — гильдия не потеряет ни лишнего медяка на спасательную операцию.

Обычный трезвый расчет.

С точки зрения морали — сущее свинство, но корпорации благотворительностью не баловались никогда.

— Думаешь, этот лесной дикарь сдюжит такую ораву?

Рамик неопределенно повел узкими плечами и водрузил очки обратно на переносицу: — Не знаю. Но он невероятно силен. Я чувствовал эту первобытную мощь кожей.

— А ишо он пришил Кэббота со всей его бандой.

— Кэббот был набитым спесивым дураком, возомнившим себя полубогом, — презрительно сплюнул гоблин. — Когда я увидел его родовое имя, грешным делом подумал, что нам сказочно повезло: целый отпрыск дома Исонов на нашей заставе! Но очень быстро понял, за какие грехи этого напыщенного павлина сослали на дикий фронтир к остальному сброду.

— Я не сброд! Я ради романтики и приключений подписалась! — вскинулась Кариса.

Врала и не краснела. Рамик лично листал ее досье при найме: горный мастер и инженер она была от бога, но надежностью эта дворфийка не отличалась отродясь. За ее плечами тянулся длинный шлейф темных делишек и долгов — впрочем, как и у девяноста процентов населения Железного Берега. Без темного прошлого на свежеинтегрированные планеты не вербуются.

Новые миры всегда были дикими, беззаконными пустошами, куда стекались либо отчаявшиеся бедолаги, либо отпетые висельники. Опасности здесь в разы перевешивали возможный куш, но люди шли на риск, ибо дома их ждала лишь петля или беспросветная нищета. Для самого Рамика выбор стоял просто: либо рискнуть на Земле, либо до конца дней влачить жалкое существование на задворках родного мира.

И это при самом оптимистичном раскладе.

— Мы обязаны попытаться, — твердо произнес гоблин, не отрывая взгляда от туманных очертаний зачарованного острова. — Он может захлопнуть перед нами дверь. Но мы прижаты к стенке, Кариса. Без него нам конец.

— Лады, — вздохнула женщина, поправляя пояс с инструментами. — Сгоняю за лодкой, погребем на поклон. Токмо бы он нас прямо на причале на лоскуты не распустил.

— Не должен.

— Зуб даешь? — насмешливо вскинула она кустистую бровь.

— Я… не уверен, — честно признался гоблин. Но тут же одернул полы строгого сюртука, расправил плечи и добавил: — Но отступать некуда.

— Лады, — повторила она. — Звучит складно. В прошлый раз живыми отпустил — мож, и нынче не станет руки марать.