Волны плотного Эфира раз за разом обрушивались на сознание Элайджи, грозя захлестнуть и раздавить рассудок, но он упрямо держал удар, встречая каждый натиск стихии лицом к лицу. Лишь эта несгибаемая концентрация спасала его от полного растворения в бушующей магической стихии. Едва очередной вал набрал силу, парень распахнул духовную апертуру Разума настежь. Результат оказался предсказуемым и всё же ошеломляющим: концентрированная река Эфира едва не разорвала тонкие каналы души, устремившись в духовный сосуд. Большая ее часть рассеялась без следа, растворившись в воздухе легкой дымкой, и лишь тончайший ручеек добрался до самого Ядра.
Он продержал духовные врата открытыми всего секунду, но за это мгновение едва не разнес собственный разум в щепки. Запечатав проход, друид в изнеможении рухнул вперед, уперевшись ладонями в покрытый засохшей грязью кафель заброшенного магазина бытовой техники. Несколько минут он стоял на четвереньках, судорожно глотая воздух, пока внутренности и мысли завязывались в тугой болезненный узел. Постепенно буря улеглась, и он с трудом разлепил тяжелые веки.
Элайджа испуганно отшатнулся: буквально в паре дюймов от его носа маячил влажный кожаный пятачок и пара блестящих карих глаз. Медведь церемониться не стал — шумно фыркнув, он щедро окатил лицо парня веером теплой сопливой мороси.
— Да ладно тебе, мужик, опять?!
Косолапый утробно хрюкнул и плюхнулся на лохматый зад, точь-в-точь как дрессированный цирковой увалень.
— Серьезно? Снова жрать?! Я же тебя только что накормил до отвала! — возмутился Элайджа.
В ответ раздался глухой предостерегающий рык.
— И нечего на меня рычать! Ты и сам охотиться умеешь, между прочим. Я не нанимался сутками торчать на речке и глушить тебе рыбу — у меня вообще-то время не резиновое!
Последние трое суток он без сна и отдыха долбил барьер культивации Разума, пытаясь совершить прорыв на следующую ступень. Если качественного скачка не случится в ближайшие часы — придется бросать практику и уходить ни с чем: Башня под Норкаслом продолжала копить скверну, и если не бросить ей вызов вовремя, грянет новая Волна. А следом — новые горы трупов на зачумленных улицах.
Никакая личная культивация не стоила чужих жизней.
В глубине души парень корил себя за то, что пошел на поводу у косматого обжоры: план с прикормом вышел боком. Теперь исполин воспринимал двуногого соседа как персонального поставщика свежатины, требуя форель при каждом бурчании в бездонном брюхе. А учитывая габариты зверя, голодал он непрерывно. До сих пор друид покорно шел на уступки — трудно спорить с медведем размером с легковой хэтчбек. Но терпение подходило к концу.
Кое-как совладав с телом и успокоив дрожь в жилах, Элайджа поднялся на ноги, подхватил посох с рюкзаком и плавно сорвал «Облик хищника». Выбор пал на черную чешуйчатую пантеру не ради скрытности или когтей: из трех доступных ипостасей — человека, пантеры и Стража — кошачья форма была абсолютным чемпионом по чистой скорости. Она щедро накидывала очков к Силе и Ловкости одновременно, а в связке с пассивным разгоном «Сущности волка» позволяла покрывать расстояния с невероятной прытью.
До речного переката кот долетел за считаные минуты. Охота на форель в кошачьем теле требовала иной сноровки, чем глушение рыбы пудовыми лапами Стража, но по эффективности ничуть не уступала: когти молниеносными росчерками выбивали рыбин из потока на прибрежную траву.
Вскоре на берегу серебрилась куча из трех десятков отборных хвостов.
Вернув человеческий облик, он сгрузил скользкую добычу в зачарованный рюкзак — дурной перевод объема, но таскать центнеры рыбы в охапке было не с руки, — после чего вновь обернулся пантерой и рванул в обратный путь.
Косолапый нахлебник ждал ровно на том же месте.
— Это последняя партия, усек? — объявил Элайджа, скидывая гору трепыхающейся рыбы прямо под мохнатые лапы. — Больше халявы не будет, пока я не закончу дела.
Зверь удовлетворенно чавкнул и принялся методично заглатывать улов. На секунду мелькнула мысль перекинуться в Стража и как следует намять бока наглому лентяю, но драка грозила выйти слишком разрушительной для обоих. Подавив раздражение, друид перешагнул через объедки и забрался на раскуроченный корпус старой посудомоечной машины.
Это была ближайшая безопасная точка к исполинскому мухомору: касаться шляпки напрямую было фатальной ошибкой — в этом парень убедился в первый же день. Случайное прикосновение к бархатистой красной кожице вызвало столь свирепое отравление, что друиду пришлось влить в себя добрый десяток заклинаний «Прикосновения природы», вычерпав Драконье Ядро досуха.
И пока магия выжигала токсины, его выворачивало наизнанку во всех возможных направлениях. Повторять этот аттракцион не хотелось ни за какие блага мира. Застыв в полушаге от ядовитого сокровища, он скрестил ноги и погрузился в медитацию.
Стоило распахнуть духовную апертуру Разума, как в каналы вновь хлынул концентрированный поток Эфира. Первым порывом было сжаться и захлопнуть створки — как в первые разы, — но парень усилием воли подавил панику, удерживая проход открытым.
Эфир заполнил душу, медленно просачиваясь сквозь поры плоти и рассеиваясь в воздухе. Раз за разом он напрягал ментальные каналы, растягивая апертуру шире и шире, пока рассудок не обожгло острой болью. Не сбавляя нажима, он принялся грести против течения: маны требовалось больше. Одной половиной сознания он ухватился за гудящий поток, втягивая его внутрь всеми фибрами естества, а второй — продолжал ломать границы духовного прохода.
Эфир затопил тело, душу и разум.
И всё же долгожданный прорыв не наступал. Регенерация заметно разогналась, но финального толчка для скачка на следующую ступень катастрофически не хватало.
Чего-то не хватало.
Когда большая часть внимания уходит на удержание магического потока, мыслить связно чертовски трудно. Но внезапно сквозь пелену боли пробилась шальная догадка: чтобы сформировать Опаловый Разум, ему некогда пришлось направить Эфир на укрепление духовной перегородки — ментального барьера, созданного для защиты сознания от информационного давления Локуса на острове. А что, если секрет крылся именно в ней? Что, если нужно не просто качать энергию, а укрепить сам щит?
Терять было нечего: разделив входящий поток надвое, он пустил одну струю сквозь душу наружу, а вторую с силой вбил в ткань внутренней перегородки.
Обычно друид даже не вспоминал о ее существовании: барьер просто стоял монолитом, отсекая бесконечный шум островных лесов. Но сфокусировав на нем внутренний взор, парень поразился: это была сложнейшая, почти осязаемая сеть из тончайших нитей чистого Эфира.
И сейчас этот узор жадно впитывал мощь мухомора.
Одна светящаяся струна разделилась на две. Две сплелись в три. Плоская паутина прямо на глазах обретала объем, разрастаясь в сложную трехмерную конструкцию, охватывающую весь объем Разума. Если раньше щит лишь делил сознание пополам, то теперь преобразился в нечто грандиозное и филигранное.
И в ту же секунду перед глазами вспыхнула долгожданная системная строка:
Поздравляем! Вы сформировали Кварцевый Разум!
Кварц.
Внутренняя духовная структура предстала идеальным граненым кристаллом. Пока еще грубым, сохранившим форму природного самородка, но сомнений не оставалось. Вместо двух изолированных половин разум теперь делился на девять гармоничных секторов. И в центре каждой грани пульсировала миниатюрная апертура! По отдельности они уступали прежним вратам в диаметре, но суммарно пропускали через себя колоссальный объем Эфира.
Точных замеров провести не удавалось, но по первым прикидкам скорость восполнения маны от характеристики Регенерации подскочила как минимум на двадцать пять процентов! До головокружительного эффекта первого прорыва к Опалу прибавка не дотягивала, но оставалась солиднейшим качественным рывком.
Хотелось остаться у мухомора подольше и взяться за полировку остальных аспектов культивации, но здравый смысл настойчиво твердил обратное. Во-первых, методик развития для Тела или Души у него не имелось вовсе: слепое повторение прошлых трюков не давало ровным счетом ничего. На подготовку фундамента к Кварцевому Разуму ушли долгие месяцы упорной ежедневной практики, и наскоком пробить остальные ступени не вышло бы при всем желании.
А во-вторых — часики тикали: откладывать поход к Башне было преступлением перед гибнущим Норкаслом. Жить с таким грузом на совести Элайджа не умел. Убедившись, что Кварцевый Разум держит структуру безупречно, он спрыгнул с посудомоечной машины.
— Ну бывай, здоровяк, — бросил он медведю.
Тот даже ухом не повел, лишь лениво приоткрыл один мутный глаз.
— Лафа кончилась. Бесплатной рыбы больше не будет.
Зверь не проявил ни малейшего интереса к расставанию. Покачав головой, Элайджа собрал вещи и привычно развернул связку усилений: «Сущность обезьяны», «Аура обновления», «Сущность вепря», следом — пассивная скорость «Сущности волка». Обратившись в черную чешуйчатую пантеру, он покинул пределы мертвого городка.
Следующие полтора дня ушли на марш-бросок по снежной целине. По пути он безжалостно помножил на ноль двух встреченных Воксов, уверенно выходя на координаты цели. Карта капитана Эссекса грешила неточностями, но с бешеным кошачьим темпом друид быстро нащупал нужный сектор.
В отличие от первой Башни Бах-Келедж, явленной в виде исполинской безголовой статуи у рифов острова, здешнее святилище представляло собой абсолютно гладкий зеленый обелиск. Грани монолита были отполированы до зеркального блеска: взгляд не находил ни малейшего намека на стыки или швы каменной кладки. У подножия застыли четыре малых пилона футов двадцати высотой, сужавшихся к острию.
Сам же обелиск взмывал ввысь на добрых четыре сотни футов, больше всего напоминая Элайдже огромный монумент Вашингтона из прошлой земной жизни. В столице Штатов ему довелось побывать лишь раз во время школьной экскурсии, но величие того гранитного шпиля врезалось в память навсегда. Зеленый обелиск излучал ту же монументальную стать, внушая священный трепет перед неведомой мощью.
Ощущение величия усиливал и плотный, тяжелый купол Эфира, накрывавший долину. До концентрации магии вокруг родной Рощи фон не дотягивал, но на порядок превосходил всё виденное на материке, за исключением поляны исполинского мухомора. Даже не знай путник истинной сути строения — воздух сам кричал о колоссальной важности этой точки.
Следующий час Элайджа потратил на скрытную разведку периметра. Вход отыскался быстро — простой квадратный проем в основании шпиля, зияющий непроглядной чернильной тьмой, — но спешить внутрь друид не стал: требовалось тщательно изучить ландшафт, чтобы при выходе из данжа не угодить в слепую засаду.
Окрестности оказались на редкость пустынными: редкие чахлые сосны на склонах холмов да голый мерзлый наст. Ни единого следа дичи — судя по всему, регулярные Волны скверны давно разогнали или выкосили всю местную фауну.
Удовлетворив любопытство, Элайджа глубоко вздохнул, в сотый раз проверил застежки на заплечном мешке, перехватил дубовый посох и твердым шагом шагнул в темноту портала Башни.