Элайджа не сводил глаз с Каликс, пока та сталкивала одну из шлюпок на воду, забиралась в узкое суденышко и принималась грести прочь. Он провожал ее взглядом добрых двадцать минут, пока лодчонка окончательно не растворилась за накатывающими гребнями волн. Лишь тогда его плечи расслабленно опустились от нахлынувшего облегчения.

Он прекрасно понимал, на какой риск пошел, отпустив ее живой. Существовала немалая вероятность того, что едва гоблинша ступит на причалы «Железного берега», как тут же соберет всех способных держать оружие рубак и вернется мстить за разгром. Но друид трезво оценивал границы собственных возможностей. Исчезни вся экспедиция без следа — колонисты, безусловно, поостереглись бы соваться на остров сломя голову. Однако проснулось бы жгучее любопытство, и рано или поздно этот зуд всё равно привел бы новый карательный отряд к его берегам.

Теперь же заклинательница во всех красках распишет соплеменникам, какая участь постигла ее товарищей. Элайджа видел неподдельный ужас в ее глазах и не сомневался: она сделает всё возможное, лишь бы больше никогда в жизни не ступать на эту землю. Оставалось надеяться, что ее рассказ остудит пыл остальных обитателей фактории, дав понять: здесь чужаков ждет лишь скорая погибель.

И всё же шаг оставался рискованным, и оставалось уповать, что он не выйдет боком. Дело было не в угрызениях совести из-за истребления захватчиков — их он не испытывал вовсе. Они явились на его берега с неприкрытой алчностью в черных душах, что наглядно доказали попыткой выдоить досуха юную драконицу Сараалинису.

И тем не менее Элайджа был готов к мирному соседству — покуда чужаки не лезли в его дела.

Пока же хватало забот понасущнее — например, приборка на острове. Чутье Домена отчетливо транслировало присутствие каждого мертвого тела, и хотя подмывало оставить трупы гнить на съедение воронам, он рассудил иначе. В конце концов, глубоких ям вокруг поляны нарыто с избытком. Засыпать ловушки всё равно придется, иначе в них начнет калечиться местное зверье, так что скинуть в каждую воронку по паре мертвецов не составит особого труда.

Вооружившись терпением, Элайджа отправился собирать кровавый урожай. Поначалу он наивно полагал перетаскать тела на руках, но первые убитые уже начали раздуваться на солнцепеке, вынудив его скорректировать планы. Вернувшись в Рощу, он захватил мотки самодельной бечевки и плотные серые балахоны ритуалистов, припасенные для кройки одежды. Натянув ткань между парой длинных крепких жердей и надежно зафиксировав узлы, друид получил удобные носилки и зашагал обратно к поляне.

Погрузка трупов оказалась делом, мягко говоря, тошнотворным — особенно с учетом того, что просто сваливать их в ямы не имело смысла: карманы требовалось тщательно обшарить. У первой троицы, попавшей в засаду накануне, нашлось немного оружия, сменная одежка и добротные кожаные ремни. С остальными картина повторилась, хотя вдобавок удалось разжиться увесистым запасом диковинных монет. Прежде подобные кругляши уже попадались ему на глаза, но рассмотреть их толком руки так и не дошли.

Теперь же он придирчиво повертел находку в пальцах, породив лишь больше новых вопросов. Во-первых, от каждого кругляша исходила едва заметная, но плотная аура концентрированного Эфира. Во-вторых, металл разительно напоминал медь на вид и на ощупь, но по весу оказался неестественно легким — словно сухая щепка. Понимая, что без подсказок Нертуса эту загадку не распутать, Элайджа ссыпал медяки по кожаным кошелькам. Попалась и пара монет из белого металла, похожего на серебро, но и они отправились в общую кучу.

Следующие двое суток ушли на монотонное потрошение тел одно за другим и тщательную зачистку брошенного лагеря у прибоя. Добыча превзошла все ожидания: непромокаемые палатки, топоры, пилы и столько ткани, что голова шла кругом. Но главным сокровищем стал крохотный швейный набор, снятый с пояса одного из гоблинов. До сих пор Элайдже приходилось шить примитивными костяными иглами или обломками крабьего панциря, так что набор тонких стальных игл показался сущим божьим благословением. Теперь появилась реальная надежда скроить себе человеческий наряд.

Ведь прямо сейчас на нем не было ничего, кроме короткого гномьего балахона, перевязанного веревкой на бедрах на манер килта. Набор игл и бухты корабельных канатов из лагеря пришлись как нельзя кстати, но истинный восторг накрыл его, когда на дне интендантской палатки обнаружился тяжелый деревянный ящик, доверху набитый вяленым мясом, сырными головами и сухими галетами.

Элайджа застыл перед ним в священном благоговении. Добрых два года — если внутренний календарь не сбоил — он питался исключительно тем, что удавалось подстрелить, выловить на рифах или сорвать с ветки. И при всем уважении к сыроедению и лесным грибам, выдающимся кулинаром он не был никогда в жизни. Да и будь у него поварской талант — отсутствие элементарных пряностей превращало любую стряпню в пресную кашу. За вычетом пучков дикого чеснока и лука из сада, специй его стол не знал годами.

И это не говоря о том, что в коридорах Башни ему нередко приходилось рвать сырую дичь зубами прямо на туше. В шкуре пантеры мясо шло легче, но в человеческом теле повторять этот опыт претило, так что сейчас он был готов молиться на любую нормальную страву.

Впрочем, набрасываться на вкусняшки сразу он не стал. Закончив хоронить мертвецов и заровняв волчьи ямы, он принялся перетаскивать трофеи в Рощу. Потребовалось несколько ходок, благо добра скопилась целая гора, и когда последний тюк лег под сень священных ветвей, из груди друида вырвался долгий, довольный вздох.

— Роща в безопасности? — раздался знакомый скрипучий голос.

Элайджа вскинул голову: Нертус восседал на одной из нижних ступеней лестницы, ведущей к дому на ветвях.

— В полной. Правда, одну девчонку я отпустил, — признался он. — Рассудил, что она послужит живым предупреждением для остальных.

— Полагаешь, сработает?

Элайджа неопределенно повел плечом:

— Честно? Не уверен. На какое-то время пыл это охладит, но долгосрочной гарантией служить не может. Если эти типы без колебаний пошли на похищение дракона, вряд ли их до скончания веков удержит страх перед одним лесным отшельником.

— И каковы твои дальнейшие шаги? — поинтересовался старик.

— На ближайшие пару часов? Сожрать столько вяленого мяса и сыра, сколько влезет в желудок, — усмехнулся парень. — А дальше… двигаться по накатанной. Есть пара бытовых задумок. Да и просто перевести дух не помешает.

Древесный дух озадаченно склонил сучковатую голову набок:

— А когда тебя снова начнет душить скука?

— А кто сказал, что начнет?

— Я говорю.

Элайджа тяжело вздохнул:

— Ладно, твоя правда. Как только окончательно укреплю оборону острова, планирую выбраться на разведку. Расширить кругозор, понимаешь? Вдруг повезет выйти на след сестры.

Нертус задумчиво потер бороду:

— Хм. Возможно, я лезу не в свое дело, но тебе стоит подумать о налаживании дипломатических контактов с тем самым шахтерским форпостом за проливом.

— С ума сошел?! Зачем?!

— У них определенно взращен Росток Древа Миров, — пояснил дух.

— Я догадался. Они ведь через него сюда и перемахнули, верно? Через Древо.

— Верно, но не совсем так, как ты себе представляешь. Когда крона Древа Миров коснулась этой планеты, обитатели иных миров получили право ступить на земную твердь, — наставительно произнес старик. — Одни прибыли как официальные эмиссары крупных синдикатов — судя по твоим рассказам, поселок «Железный берег» как раз из таких. Другие бежали от долгов и правосудия в обжитых секторах. Третьи искали легкой наживы на нетронутой целине, рассчитывая на взрывной рост культивации при освоении диких земель.

— Так, и при чем тут дипломатия с теми головорезами? Экскурс в историю — штука занятная, но на мой вопрос ты так и не ответил.

— Я как раз подвожу к сути. Многие колонисты привозят с собой Посланников, — продолжал Нертус. — Алтари, которые те способны пробуждать, на порядок совершеннее диких отростков. Помимо базовых системных вкладок — Архива знаний, Межмирового рынка и узла связи, — такие Ростки нередко оснащены поисковым контуром, сканирующим окрестные земли на предмет других поселений разумных.

— Вот оно что… — протянул Элайджа.

Если старик не врал, доступ к алтарю открывал прямую дорогу к поиску людей: Росток укажет ближайший человеческий анклав, тот — следующий по цепочке, и так шаг за шагом удастся нащупать дорогу к Истону или хотя бы к руинам Сиэтла. На худой конец, встретятся выжившие земляне, способные подсказать направление.

План выглядел куда более вменяемым, чем слепые блуждания по постапокалиптическим пустошам наугад — в ущербности такой затеи он отдавал себе отчет.

Загвоздка крылась в одном: шансы на то, что колонисты «Железного берега» с распростертыми объятиями пустят его к своему священному алтарю, стремились к нулю. В лучшем случае захлопнут ворота перед носом, в худшем — осыплют градом стрел и магии без лишних разговоров.

С другой стороны, раз на побережье обосновался один такой форпост, в округе наверняка найдутся и другие. Быть может, с менее отмороженными хозяевами.

Элайджа мотнул головой:

— Что ж, за неимением лучшего сойдет и такая зацепка.

На этом разговор иссяк: дух привычно растворился в древесине, а друид принялся за ревизию и сортировку трофеев. Вскоре поляна перед Древом предков покрылась аккуратными штабелями. В одну кучу легло трофейное оружие: добрый десяток топоров, столько же зачарованных посохов и несколько добротных палашей. Во вторую отправились тюки с одеждой, снятой с убитых. Чуть поодаль расположились кожаные доспехи, портупеи и разгрузочные пояса.

Отдельной стопкой высились пластинчатые латы и кольчуги. Металл был превосходным, но для личного пользования бесполезным: все доспехи подгонялись под субтильные фигуры гномов, гоблинов или коренастых дварфов, так что натянуть их на двухметрового друида не вышло бы при всем желании. Впрочем, пускать броню в переплавку никто не мешал: тонкостей кузнечного ремесла Элайджа не знал, но метод проб и ошибок еще никого не подводил.

Последнюю груду составила лагерная утварь: сковороды, медные чайники, ножи, котелки и россыпь шанцевого инструмента.

— А ты у нас просто красавец… — довольно протянул он, взвешивая в руке массивный чугунный котел.

Все эти годы приходилось перебиваться дырявой, проржавевшей посудиной размером с кружку, а теперь на кухне наступала эра изобилия, обещавшая вывести бытовой комфорт на принципиально иной уровень.

Освежевание полусотни трупов и зачистка стоянки на берегу принесли колоссальные дивиденды, окрасив будущее в на редкость оптимистичные тона. Но ярче всего грела душу мысль о заветном деревянном ящике с провизией.

Спустившись в сад, он набрал корзину спелых целебных ягод и нарвал пучок сочного дикого лука. Вернувшись в хижину на ветвях, путник закатил настоящий пир, набросившись на еду с неистовством человека, два года давившегося пресной вареной рыбой, подгоревшими крабами и сырыми кореньями.

Иными словами — набил брюхо до отвала за считаные минуты.

Яства не блистали изысками: любой горожанин старого мира презрительно окрестил бы это содержимое сухим пайком для дальних переходов. Но для одичавшего на острове отшельника этот солоноватый сыр и жесткое вяленое мясо казались пищей богов. Он смаковал каждую крошку, пока желудок окончательно не взмолился о пощаде. Насытившись, Элайджа сбросил грязный килт, встал под теплые струи водопада в купальне, от души намылился бруском домашнего хвойного мыла и рухнул на постель из сухого мха.

Но сон не шел. Закинув руки за голову, он долго и завороженно глядел на мягко фосфоресцирующие лепестки цветов под потолком, мысленно прокручивая в памяти минувшие два года.

Порой рассудок отказывался верить в реальность пережитого. С того дня, как шторм выбросил его полуживую тушу на этот скалистый утес, каждый вздох приходилось выгрызать зубами. Первые месяцы даже поиск пары съедобных моллюсков превращался в битву за выживание, но шаг за шагом он приспособился. Суровая школа нового мира сделала из него хладнокровного убийцу: на его счету были десятки хищных ящеров Воксов, грозивших сожрать всю планету, и едва ли меньше разумных смертных — гоблинов, гномов, дварфов. Он переломил хребты реликтовым рапторам из мха и корней в недрах Башни.

Но главное — он выжил.

И отстоял свой крошечный зеленый бастион.

Теперь же пришло отчетливое чувство: в книге его жизни перевернулась важная страница. Дело было не только в горе полезного лута под окнами, хотя и это сбрасывать со счетов не стоило. Он доказал себе, что способен на равных биться с элитой чужих миров и выходить победителем. А значит, отговорок, чтобы продолжать прятаться на необитаемом острове, больше не осталось: пора шагать в большой мир и искать сестру среди уцелевших осколков человечества.

С этой мыслью он наконец провалился в глубокий, целительный сон без сновидений.