Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны, бросая на подлесок глубокие тени. Элайджа ступал мягко: лапы опускались на прелую хвою без единого звука, пока он медленно сокращал дистанцию до троицы чужаков. Ближе всех шла хрупкая гномка с пышной копной бирюзовых волос, а по бокам ее конвоировали двое дварфов с роскошными смоляными бородами. Оба крепыша сжимали в руках зазубренные топоры; на девушке же была дорожная мантия, а в руке она держала изящный посох, превосходивший хозяйку ростом.

— Не нравится мне всё это, — глухо проворчал один из дварфов, цепко вглядываясь в темные заросли. — Спиной чую, на нас пялятся.

— Место гиблое, проклятое, — поддакнул второй.

— Ты всегда так говоришь, — отозвалась гномка, выразительно закатив огромные глаза.

Элайджа сделал еще один плавный шаг, выверенно опуская чешуйчатую лапу на мягкую землю.

— Ничего не всегда!

— Она права, Бико, — хмыкнул первый бородач. — Вспомни ту пещеру в прошлом месяце. Ты тоже орал, что она проклята. И чем всё кончилось?

— Да то другое было! Откуда мне было знать, что там гули гнездятся?

— На новорожденных мирах гули — обычное дело, — нравоучительно заметила волшебница. — Ты хоть памятку открывал, которую я перед высадкой составила?

Еще шаг.

— Бико читать не умеет!

— Умею я!

Еще один.

— Ага, заливай больше, дружище. Мы все тебе так и поверили, — хохотнул второй дварф, ободряюще хлопнув товарища по плечу.

Наконец дистанция сократилась до идеальной. Активировав «Удар хищника», зверь взвился в воздух. Магический барьер чародейки оказал слабое сопротивление, но сдержать кинетический таран когтей не смог: горло брызнуло алой струей. Не задерживаясь ни на миг, Элайджа скользнул мимо оседающего тела и растворился в сумраке подлеска. Едва скрывшись из виду, он одним слитным движением взлетел по стволу вековой сосны, затаившись на толстом суку.

Дварфы среагировали с запозданием: с диким ревом они с треском врубились в кусты, но нашли лишь пустоту.

— О боги…

— Что это было?!

— Вроде здоровая ящерица…

— Да какая к черту ящерица! Это же…

Элайджа камнем рухнул с ветки. С когтей и клыков сорвалось заклинание «Ядовитый выпад»: приземлившись точно на загривок более сообразительного дварфа, он вогнал зубы глубоко в шею и тут же пружинисто отскочил обратно в спасительные заросли.

— Оно меня цапнуло! Цапнуло!

— Да пустяк, просто царапина…

— Что-то мне… дурно…

Элайджа со всех лап припустил по дуге, выигрывая расстояние для надежного включения «Облика незримого». Замаскировавшись, он развернулся и крадучись двинулся назад — туда, где укушенный коротышка уже осел на колени. Дрожащими пальцами воин лихорадочно шарил по поясу, пытаясь выудить склянку с антидотом.

Пока он запрокидывал флакон, Элайджа тенью метнулся из кустов: повторный «Удар хищника» полоснул наотмашь по подколенным сухожилиям Бико. Коротышка с воплем рухнул ничком, а черный зверь уже юркнул за массивный ствол.

— Тор, дай зелье! Оно меня достало! Достало, Тор!

Снадобье явно притупило действие нейротоксина от «Ядовитого выпада», но отравленный дварф все еще заметно шатался. Он дико озирался по сторонам, выставив секиру перед грудью. По броне пробежала тусклая рунная вспышка: активировал какую-то способность — судя по профилю, защитного толка.

Элайдже было плевать.

Главное — пустить кровь, а пробить толстую кожу без полноценного магического щита труда не составит. Вновь напитав лапы заклинанием «Ядовитый выпад», хищник вылетел из засады и прыгнул прямо в лицо Тору. Когти лишь чиркнули по скуле, но этого хватило с головой: свежая доза яда вошла в кровоток, прежде чем зверь спружинил в сторону.

Тор надсадно закашлялся и тяжело рухнул лицом в мох. Одно зелье не могло полностью нейтрализовать концентрированный паралич, а повторный удар окончательно сломал сопротивление организма. Пока тело воина билось в эпилептических судорогах, Элайджа обогнул второго дварфа: с перебитыми сухожилиями Бико едва удерживал равновесие на четвереньках.

Зайдя со слепой зоны за спиной, друид повторно активировал «Ядовитый выпад» и полоснул когтями вдоль хребта. Прежде чем бедолага успел неуклюже взмахнуть топором, черная тень уже взлетела на соседнее дерево, безучастно наблюдая, как токсин довершает дело.

Меньше чем через минуту по телу прокатилась теплая волна энергии смерти. Плечи друида бессильно опустились, и он распластался на ветке, тяжело переводя дух. Столь плотная связка способностей за пару минут выжала выносливость почти до дна. Но победа осталась за ним: минус трое. Оставалось еще двадцать восемь.

Переведя дыхание, Элайджа спрыгнул на землю и двинулся на перехват следующей группы. Основные силы колонистов всё еще зализывали раны в разоренном лагере, но оправившись от первого шока, командование начало высылать разведку. В данный момент по лесу рыскали еще две тройки — идеальные мишени.

Двигаясь по следу, он настиг вторую группу — пару гоблинов под прикрытием мага-гнома — и выждал идеальный момент для засады. Схватка прошла по накатанной колее, заняв от силы пару минут. Заминка случилась лишь вначале: магический щит колдуна сдержал первый наскок, но зверь перестроился на лету. Следующий выпад вспорол гному горло, а дальше оставалось лишь методично добить оставшихся по уже отработанному сценарию.

Третья разведгруппа отправилась на тот свет следом. Вскоре в лесу вновь воцарилась тишина.

Поскольку уцелевшие наемники забаррикадировались на пляже, друид вернулся в Рощу, подкрепив силы сочными системными ягодами и мякотью грибов. Чертовски хотелось горячего сытного мяса, но разводить костер он не смел: если среди захватчиков есть хоть один толковый следопыт, столб дыма выведет врага прямиком к священному источнику.

«Постойте-ка…»

А ведь это идея. Если враг гарантированно среагирует на ориентир — почему бы не использовать их предсказуемость против них самих?

Игра стоила свеч.

Он мог бы методично вырезать их из засад и дальше, но лишь до тех пор, пока чужаки не сменили тактику. Против троек он чувствовал себя уверенно. Но если на прочесывание двинется сплошной строй из пары десятков бойцов? Бой превратится в кровавую лотерею. Куда выгоднее проредить их ряды чужими руками без прямого контакта — или хотя бы заставить их шарахаться от каждого куста.

План созрел мгновенно. Элайджа пересек остров, остановившись на широкой лесной поляне примерно в миле от вражеского лагеря, и немедленно принялся за работу. Сверхчеловеческая Сила и бритвенные когти превратили его лапы в подобие ковшей экскаватора: меньше чем за час первая яма была готова. Следом он вырыл еще несколько, расположив ловушки широким полукругом.

На земляные работы ушла половина дня, но интервенты сидели тише воды, позволив довести замысел до конца. Когда глубокие десятифутовые колодцы были готовы, друид сбросил звериную шкуру, вернул человеческий облик и принялся заготовлять валежник. Тратить ману на смену форм он не боялся: Ядро исправно восполняло резерв.

Захватчики продолжали безвылазно сидеть в лагере: понимая, что в лесу орудует безжалостный охотник, они явно опасались углубляться в чащу, особенно перед наступлением темноты. Это было друиду только на руку, подарив часы спокойной подготовки.

Конструкцию он позаимствовал из земной истории фортификации — классические волчьи ямы, они же «trou de loup»: глубокие конические воронки, на дне которых частоколом торчали заостренные колья. В древности острия нередко смазывали нечистотами или ядом падали, но возиться с этим Элайджа не стал: против системных целителей обычный сепсис был бесполезен.

Ему требовался чистый, первобытный хаос. Если повезет — удастся повторить связку из «Бедствия» и «Роя», ополовинив вражеские ряды. А в идеале — похоронить всю банду разом.

Заострив колья ножом, он намертво вбил их в дно ловушек, после чего вырыл неглубокий очаг прямо в геометрическом центре минного поля и сложил сухие дрова. На остров опустилась ночь; до рассвета оставались считаные часы.

Финальным штрихом стало плетение хлипких матов из жесткой прибрежной осоки. Когда маскировочные решетки легли на ямы, горизонт уже начал бледнеть. Наскоро присыпав настилы тонким слоем рыхлой земли и палой хвои, Элайджа замаскировал капканы.

Убедившись, что ловушки не отличить от поляны, друид развел в очаге яркий огонь и щедро завалил угли сырыми еловыми лапами. Густой, жирный столб черного дыма взметнулся над лесом.

Лагерь на берегу пришел в движение: остатки десанта полным составом выдвинулись в чащу.

Поначалу колонна забирала левее, но стоило Элайдже подбросить свежей хвои, раздувая костер, как каратели заметили черный ориентир и дружно свернули в сторону поляны. Сработало.

Взлетев на высокую сосну на краю вырубки, друид затаился в ветвях, держа поляну под прицелом.

Дорога заняла у наемников около часа. Двадцать два бойца с оружием наизготовку неспешно вышагивали цепочкой. Шли настороженно, выставив щиты — вот только под ноги никто не смотрел. Уничтожение дозорных принесло плоды: первые трое — пара гномов и гоблин — с глухим треском проломили настил и с визгом ухнули в десятифутовую яму, насаживаясь на колья.

Паника вспыхнула мгновенно. Низкорослый гном с кричащим алым ирокезом яростно замахал руками, пытаясь перекричать вопли раненых и выстроить ряды.

В этот миг Элайджа сорвался с ветки вниз. Сбросив звериный облик на лету, он коснулся земли на двух ногах и во второй раз за последние дни применил заклинание «Бедствие».

Небо над поляной разорвало в клочья: тяжелые свинцовые тучи заволокли кроны, земля под ногами содрогнулась глухим гулом, а воздух закружился в неистовом ураганном смерче. Этого хватило, чтобы окончательно сломать строй чужаков: наемники в слепом ужасе бросились врассыпную.

Вот только бежать было некуда.

Один за другим обезумевшие солдаты с криками проваливались в замаскированные колодцы. Пока стихийный катаклизм молотил по поляне разрядами молний, шквалом воздушных клинков и локальным землетрясением, добрая половина карателей уже корчилась на кольях. Буйство стихии продлилось считаные секунды, но эффект оказался сокрушительным.

Не давая врагу опомниться, Элайджа применил заклинание «Рой».

Мерцающая туча плотоядных призрачных мух черным вихрем рухнула на беспомощных пленников в ямах. Кто-то еще пытался швырять огненные шары и заклинания по сторонам, но сбить ядовитый рой было невозможно. Горстка уцелевших на поверхности пала под ударами «Бедствия» — на ногах остался лишь один боец.

Припав к стволу на опушке, Элайджа хладнокровно наблюдал за расправой. Шкала опыта стремительно заполнялась густыми толчками, пока системный всплеск торжественно не возвестил о взятии тридцатого уровня.

С армией интервентов было покончено. Выжил лишь предводитель. Кое-кто еще стонал на дне ловушек, но боеспособен был только он один: тот самый гном с красным ирокезом стоял посреди пепелища, окутанный яростной алой аурой. Обезумевший от бешенства и шока, коротышка дико озирался, выкрикивая бессвязные проклятия.

Не сводя с него глаз и чувствуя, как каналы жадно втягивают свежий Эфир, друид бегло заглянул в описание нового заклинания:

Облик стража

Примите облик непоколебимого стража, колоссально повышая характеристики Силы и Телосложения. Применение заклинаний блокируется на время действия облика.

Еще одна звериная форма, но в отличие от стремительной формы хищника, эта требовала в разы меньше маны на активацию.

Пока Элайджа вчитывался в системные строки, командир наемников наконец заметил силуэт у опушки. Оскалив зубы в диком рыке, пылающий багровым пламенем берсерк сорвался с места, неистово вопя и рассекая воздух секирой на бегу навстречу тому, кто в одиночку растерзал его войско.