Золотая чешуя тускло мерцала в пляшущем свете дюжины факелов, создавая обманчивую иллюзию движения. Но если не считать едва заметного вздымания груди, драконица лежала абсолютно неподвижно. Нертус назвал ее несмышленым детенышем, однако в длину от изящной морды до кончика гибкого хвоста она вымахала добрых семь футов. С плотно прижатыми к спине кожистыми крыльями тело напоминало гигантскую змею, под брюхом которой покоились четыре мускулистые лапы с когтями.

Поистине величественное создание — на миг Элайджа застыл, не в силах оторвать взгляд от благородных очертаний. Но секунду спустя оцепенение восторга сменилось глухой, закипающей яростью.

Малышка была тяжело изранена: задняя лапа неестественно вывернута в переломе, одно из крыльев залито запекшейся кровью, а от основания хвоста к ребрам тянулась глубокая рваная борозда. Хуже того: вокруг распластанного тела хлопотал добрый десяток невысоких фигур в просторных балахонах — судя по росту, гномы или гоблины, — методично вычерчивавших на камне замысловатые геометрические символы.

Одни наносили контуры, другие шли следом, посыпая свежие линии мерцающим в полумраке серебристым порошком.

Нет.

Постойте.

Тончайший сквозняк донес до чутких ноздрей знакомый смрад: кровь, щедро сдобренная едкими алхимическими реагентами и пульсирующая концентрированным Эфиром.

С губ сорвался утробный рык, но дистанция спасла — сектанты были слишком поглощены работой, чтобы расслышать зверя.

Сомневаться не приходилось: перед ним разворачивался ритуал выкачивания сущности — в точности так, как предупреждал Нертус. Ненасытные ублюдки готовились зарезать дракона ради рывка в собственной культивации. Либо на продажу. Впрочем, какая к черту разница? Даже не виси над ним системное задание — он бы ни за что не остался в стороне, наблюдая за столь хладнокровной вивисекцией.

Припав к полу, черная пантера нервно вильнула хвостом. Пружинистый толчок — и хищник взмыл в воздух, срывая с когтей «Удар хищника»!

Удар сокрушительной силы вспорол серую хламиду ближайшего гнома, взрезав плоть и в щепки раздробив ребра. Не сбавляя хода, челюсти зверя сомкнулись на голове визжащей жертвы.

Хруст раздавленного черепа потонул в шелесте лап.

Но Элайджа только разогревался. Мягкий перекат — и вот он уже летит наперерез следующей фигуре, чьи глаза расширились от дикого ужаса. Кошачья лапа хлестнула наотмашь по открытому горлу. Под когтями на долю секунды мелькнуло слабое упругое сопротивление магического барьера, но сдержать кинетический таран оно не смогло: сонная артерия лопнула брызгами алой жижи.

Минус двое. Прежде чем остальные сектанты успели осознать масштабы катастрофы, убийца уже растворился в сумраке, укутавшись саваном «Облика незримого». В глубоких тенях за колоннами обнаружить его было невозможно.

— Что за… — растерянно выдохнул один из выживших.

Вторая вперилась взглядом в оседающее на камни тело соратницы и, увидев хлещущую на пол кровь, истошно заголосила:

— Рэйна!

— Стоять на месте! — рявкнул третий, чей властный голос выдавал вожака.

Он вскинул сухую ладонь, и воздух вокруг его пальцев закружился в водовороте сгущающегося Эфира. Этого хватило с головой, чтобы назначить старика следующей мишенью.

Черная молния метнулась из тьмы: Элайджа одновременно активировал «Удар хищника» и «Ядовитый выпад»! Однако в момент контакта когти встретили монолитную, вязкую преграду — смертельного удара не вышло, хотя сбить концентрацию удалось.

Когти успели прочертить рваную борозду по плечу главаря, окропив камни свежей кровью, после чего кот крутанулся юлой и вновь ушел в спасительную тень «Облика незримого».

Против диких зверей подобный трюк не прошел бы, но чувства приземистых колдунов безнадежно уступали лесному чутью — особенно когда зверь начал методично гасить освещение. Один за другим сбитые со стен факелы падали в каменную крошку. Пламя не погасло до конца, но густые, вязкие тени легли на зал с удвоенной силой.

Тем временем нейротоксин «Ядовитого выпада» начал собирать кровавую жатву. Вожак покачнулся и с глухим стуком рухнул на колени, содрогаясь в спастических конвульсиях. Из оскаленного рта толчками пошла розовая пена:

— Я-яд…

Элайджа не обратил на агонию старика ни малейшего внимания, методично выцеливая оставшуюся троицу. Сектанты заняли глухую оборону, вжавшись спинами в монолитную скалу: один самец и две самки. Впрочем, какая разница? За то, что эти выродки сотворили с беспомощным драконышем, они заслуживали самой лютой кары вне зависимости от пола.

Кот мягко скользнул вправо, держась подальше от чадящих на полу углей. Животный ужас жертв можно было пить горстями: воздух буквально искрил адреналином. И где-то в глубине звериной души забился мстительный восторг — святое возмездие тем, кто считал разумную жизнь расходным материалом.

Припадая к полу, хищник пошел на сближение.

Прыжок! Новый «Удар хищника» обрушился сверху — и снова вязкий невидимый щит погасил инерцию когтей. Плевать: удар следовал за ударом без секунды передышки. Магическая пленка истончалась на глазах. Наконец барьер лопнул стеклянным звоном, и когти распахали живот ближней колдуньи. Вывалившиеся на камни кишки наполнили пещеру удушливой вонью вскрытой требухи.

Но заминка стоила дорого: двое уцелевших успели среагировать.

Удар невидимого тарана пришелся точно под ребра, сбив кота с лап и швырнув через весь зал. Элайджа сгруппировался на лету, но жгучая вспышка боли в боку недвусмысленно намекнула: ребра треснули, а шкуру разворотило глубокой раной. Не успел он коснуться пола, как второй силовой молот впечатался в хребет. Затем третий!

Погасив инерцию перекатом, зверь спружинил от дальней стены и по дуге ушел в контратаку. Когти бессильно полоснули по новому невидимому куполу. Усвоив урок, друид не стал бодаться со стеной в лоб и ласточкой нырнул в чернильный мрак у входа.

— Тварь ранена! Ищите по крови! — истошно взвизгнула уцелевшая колдунья.

Элайджа петлял по отноркам на пределе скорости. Осматривать раны нужды не было: он явно переоценил прочность кошачьего тела. В скрытных атаках из засады туманная пантера была непревзойденным убийцей, но для затяжной позиционной рубки «стенка на стенку» ее выносливости катастрофически не хватало.

— Куда оно делось?!

— Вон там!

Тяжелый каменный снаряд с грохотом разнес скалу в противоположном конце зала.

— Попал?!

— Да черт его знает!

Маги палили вслепую по теням, и друид их прекрасно понимал: угольно-черный мех и полумрак чадящих факелов давали ему идеальное прикрытие. Он мог без труда раствориться в лабиринте шахт и уйти живым, но стоило пойти на сближение — и загнанные в угол гномы встречали его шквалом магии.

Но бросить задачу на полпути Элайджа не мог.

Кот продолжал нарезать круги по залу, всецело полагаясь на «Ауру обновления»: разогнанная Регенерация обязана была удержать его на плаву вопреки хлещущей из бока крови.

— Ушло?.. — дрожащим шепотом выдавила самка.

Подельник яростно зашипел в ответ:

— Откуда мне знать?!

— Да что это вообще было? Здоровая кошка… — всхлипнула она. — Но как?! Защитный барьер на входе…

Пантера рухнула сверху без предупреждения: когти забарабанили по магической сфере с пулеметной скоростью. С каждым новым махом купол истончался. Можно было всадить дуплет из «Удара хищника» и «Ядовитого выпада», пробив защиту в один миг, но цена оказалась бы непомерной — выносливость просядет до обморока. Нет: изматывать наскоками, наносить удары и тут же рвать дистанцию, пока щит не развеется сам.

И бойня пошла по этому сценарию. Каждый бросок грозил встречным заклинанием, но скорость держала зверя на шаг впереди. Сектанты были исследователями и книжными червями, а не закаленными рубаками: паника душила их мысли, а непрерывный выброс адреналина методично сжигал запасы сил.

Спустя двадцать минут нервы у магов сдали — они бросились наутек.

Этой ошибки друид и ждал. Сбив колдунью с ног на полном скаку, он прижал ее к полу. Ее напарник припустил к спасительному лазу, даже не оглянувшись на истошные вопли подельницы. Когти мелькали смазанным росчерком: раз, два, три! Защита лопнула, плоть разлетелась кровавыми лохмотьями. Завершая расправу, кот сомкнул клыки на затылке жертвы, в крошево раздавив шейные позвонки.

Последний сектант успел отмахать по тоннелю всего пару ярдов, прежде чем черная тень настигла беглеца. Но стоило коту прыгнуть на спину врага, как карлик с хлопком испарился в воздухе, материализовавшись в пяти шагах впереди. Прежде чем Элайджа успел развернуться, гном выбросил ладони вперед: Эфир вспыхнул ослепительной вспышкой, и ноги зверя намертво сковали призрачные мерцающие цепи!

Рывок — бесполезно: путы держали мертво.

— Тупая псина… — хрипло выдохнул гном, бессильно опустив плечи. — Впрочем, не худший улов. Какой у тебя уровень? Двадцать восьмой? Славные выйдут реагенты. Кости пойдут на жезлы, шкура на…

Слушать этот бред дальше Элайджа не собирался. Осознав, что звериной силой оковы не разорвать, он без колебаний выложил главный козырь: сбросил «Облик хищника», вернув человеческое тело, поймал ошалевшего мага на мушку посоха и сорвал с пальцев «Ярость бури»!

Ослепительный каскад молний ударил в упор. Гнома смело отдачей: с грохотом впечатавшись в каменный свод, он рухнул на плиты. Но не сдох.

— Что за… Да как ты…

Второй разряд со свистом вонзился в грудину, повторно приложив карлика о камень, но серьезных ран вновь не оставил — пассивная защита у сектанта оказалась на удивление вязкой. Черпнув из Ядра остатки сил, друид решил пустить в ход тяжелую артиллерию:

В ход пошел «Рой».

Сначала показалось, будто заклинание дало осечку, но секунду спустя тишину разорвал нарастающий гул тысяч крыльев. Гном успел лишь презрительно скривиться, но Элайджа прекрасно знал, какой ад ждет врага через мгновение.

— Ай! — карлик испуганно шлепнул себя ладонью по шее.

Это было лишь начало: в следующее мгновение туча ядовитых плотоядных мух сплошным ковром облепила его лицо и руки. Каким образом призрачные паразиты игнорировали магический щит, друид не знал, да и разбираться не собирался — он просто с ледяным спокойствием наблюдал, как некротический яд вгрызается в плоть.

Гном забился в диком, нечеловеческом визге.

Элайджа не шелохнулся.

Даже когда сковывавшие ноги эфирные цепи развеялись, он остался стоять на месте, пока рой окончательно не растворился в воздухе, оставив на полу лишь покрытый черными язвами труп. Стоило системному уведомлению о притоке энергии смерти щедро подтолкнуть шкалу к двадцать девятому уровню, друид прижал ладонь к растерзанному боку и выпустил импульс «Прикосновения природы». Кровотечение встало, но тратить больше одного заряда он не стал — мана до капли требовалась для спасения дракона.

Подхватив труп гнома за шкирку, Элайджа заволок его обратно в пещеру и раскинул над залом «Целебный дождь». Серебристые облака окутали центр комнаты, омывая израненное чешуйчатое тело благодатной влагой. Заодно дождевые струи смыли с пола большую часть светящейся ритуальной жижи. Закончив с подготовкой, путник наскоро обшарил карманы мертвецов: улов оказался скромным — пара кошелей со странными монетами, балахоны и два добротных ритуальных кинжала. Сгрузив трофеи в торбу, он наконец приблизился к золотой пленнице.

Ладонь легла на прохладные чешуйки, ощутив мерное биение жизни. Тело ящера оказалось заметно теплее, чем рисовалось в голове — лишнее напоминание о том, что перед ним отнюдь не хладнокровная рептилия. Но главное — под кожей бушевал колоссальный океан сжатого Эфира. Неудивительно, что сектанты рискнули головами ради такого сокровища: оправдать их зверство было нельзя, но понять мотивы — вполне.

Набрав полную грудь воздуха, Элайджа направил поток маны в «Прикосновение природы», вливая целебный импульс в плоть создания. Реакции не последовало. Он ударил повторно. Затем еще раз! Четыре полных импульса растаяли в ранах без малейшего видимого эффекта.

Ядро опустело досуха.

Пришлось замереть в ожидании: точно так же, как бесконечно давно он выхаживал покалеченную пантеру на своем острове, Элайджа терпеливо вливал в драконицу каждую каплю Эфира, едва резервуар успевал восстановиться.

На реанимацию ушло еще два долгих часа, прежде чем золотые веки наконец дрогнули.

Пробуждение вышло взрывным: бритвенные когти с размаху вспороли друиду грудину, оставив страшную зияющую рану! Элайджа кубарем отлетел назад, с ужасом осознавая: остановить взбесившееся чудовище, которое он только что вытащил с того света, ему попросту нечем.

Глаза драконицы полыхали слепым безумием; тяжелая лапа намертво прижала человека к полу, а из раздувшихся ноздрей повалили клубы едкого дыма.

— Человек… — пророкотал низкий, но отчетливо женский голос. — Зачем?! Что здесь происходит?!

Зажимая рану ладонью и сквозь зубы пуская по венам жалкие крохи «Прикосновения природы», Элайджа с хрипом выдавил:

— Меня… послали… спасти тебя…

Безумие во взгляде ящера дрогнуло. Драконица растерянно моргнула, окинув взглядом каверну. Заметив растерзанные трупы гномов на полу, она заметно обмякла и медленно убрала когтистую лапу с его груди.

— О… — тихо выдохнула пленница и тут же рухнула на бок, вновь провалившись в глубокое беспамятство.

Элайджа лишь судорожно скривился, выскребая последние крохи маны на экстренное латание собственных ребер. Следующие полчаса он просто лежал на спине, жадно глотая воздух и пережидая тупые волны боли: потребовалось три полных цикла перезарядки, прежде чем разорванная плоть на груди наконец затянулась розовой рубцовой тканью.

И ровно в этот миг из входного лаза донеслись встревоженные голоса.

Драконица оставалась без сознания. Сам он после мясорубки с магами и «благодарности» спасенной едва держался на ногах — о новом бое не могло быть и речи. Он мог кое-как ковылять, но на полноценную схватку сил не оставалось вовсе.

Выход оставался один-единственный — безумный, непроверенный и смертельно опасный. Но выбирать не приходилось.

Превозмогая дикую боль в мышцах, Элайджа заставил себя подняться и заковылял к неподвижной туше ящера. Опустившись на колени, он крепко прижал ладонь к золотому боку и мысленно активировал аварийный телепорт «Круга предков».

Магия привычно рванула его естество в пространственную воронку — его одного! Но позволить заклинанию сработать в штатном режиме он не мог. Стиснув зубы, друид силой воли начал вбивать в контур остатки духовной энергии, насильно заставляя формулу включить дракона в зону переноса. Трюк напоминал форсирование «Дара природы», но давался с чудовищным трудом: заклинание яростно брыкалось, отказываясь расширять контур.

А затем с глухим щелчком замок сорвало!

Дикий крик агонии разорвал горло, когда пространственные тиски сомкнулись вокруг обоих. Краем угасающего зрения он успел заметить толпу вооруженных гоблинов и дварфов, ввалившихся в каверну из штрека.

Вспышка — и тело словно пропустили через мясницкий крюк, расщепив на миллион кровавых атомов.

Тяжелый удар о влажную траву возвестил о прибытии: они с драконицей рухнули прямо под сень священного Древа предков в родной Роще.

Кровь фонтанами хлестала из сотен микроразрывов на коже. Где-то на краю угасающего сознания послышался панический крик Нертуса, зовущего его по имени, но кровопотеря уже выключила зрение. На чистых, полумертвых рефлексах Элайджа успел выжать последнюю каплю Эфира, накрывая поляну спасительным куполом «Целебного дождя».

А затем мир окончательно погас.