Тяжелые капли дождя мерно барабанили по плечам, напоминая Элайдже, что весна вот-вот окончательно отвоюет свои права у зимы. Но тепло пока не спешило вступать во владения: пронизывающий холод по-прежнему цепко держал побережье в ледяных тисках. Впрочем, друид не обращал на стужу внимания, сталкивая просмоленную лодку в буруны прибоя. Ему доводилось терпеть испытания и пострашнее, а впереди ждало начало новой борьбы.

Оставалось лишь надеяться, что игра стоит свеч.

Когда вода дошла до пояса, он перемахнул через борт лодки, налег на весла и заработал уключинами. С его взлетевшим Телосложением толкать посудину сквозь набегающие гребни оказалось делом плевым: лодка резво заскользила по свинцовой глади, набирая ход. И все же пролив был широк, и глухая ночная тьма уже окончательно сомкнулась над головой, пока он мерно отсчитывал гребки, держа курс на противоположный берег.

Даже со сверхчеловеческой Силой переход через пролив занял больше двух часов: сказывалась не только приличная дистанция, но и то, что тяжелая рыбацкая посудина изначально не создавалась для скоростных заплывов. И все же береговой черты он достиг без особых приключений.

Выбравшись на каменистую косу, точь-в-точь повторявшую берега его родного острова, Элайджа подхватил лодку за нос и волоком вытащил из полосы прибоя. Точку высадки он рассчитал заранее: примерно в миле к северу от края поселения. Подходить ближе было чистым безумием: городок залит огнями, и рассчитывать причалить к пирсам незамеченным мог лишь законченный глупец.

К счастью, стена сосен и елей начиналась буквально в паре шагов от воды, позволив быстро завести шлюпку под покров ветвей. Спрятав лодку в подлеске, друид привычно обновил связку баффов: «Сущность волка», «Сущность обезьяны» и «Ауру обновления». Пассивное «Единство с природой», как и всегда, тихо гудело в фоне. Напитав тело чарами, он активировал «Облик хищника».

Едва черная шерсть туманной пантеры укрыла тело, зверь бесшумной тенью скользнул вглубь леса. Мягко ступая подушечками лап по мокрой хвое, перемахивая через замшелые колоды и овраги, он остро, до щемящей тоски ощутил отсутствие своего Домена. В башне он об этом не вспоминал, но за недели сытого покоя на острове успел привыкнуть к ощущению абсолютного контроля над каждым квадратным дюймом земли. «Единство с природой» служило лишь бледной, урезанной тенью той мощи: радиус восприятия сжался до жалкого десятка ярдов, но даже эти крохи были неизмеримо лучше слепоты.

Шаг за шагом он сокращал расстояние между точкой высадки и широкой вырубкой, опоясывавшей поселок. На бегу в голове крутились десятки вариантов действий, но все они были пустыми фантазиями до тех пор, пока он воочию не увидит укрепления и посты врага.

Добравшись до опушки, кот легко взлетел по стволу векового дуба, замерев на толстом суку в добрых двадцати-тридцати футах над землей. С этой высоты городок открывался как на ладони. Первое, что бросилось в глаза — степень развития анклава. Городок выглядел куда более основательным, чем рисовалось в воображении: аккуратные бревенчатые и каменные постройки вполне могли сойти за плоды труда толковой человеческой артели, но редкие фигуры внизу напрочь перечеркивали иллюзию.

Основную массу жителей составляли гномы, дварфы и гоблины. Но пару раз зрение выхватило фигуры, в которых биолог без труда признал темных эльфов: иссиня-черная, ониксовая кожа, утонченные хищные черты лиц, длинные заостренные уши и снежно-белые шевелюры исключали любые сомнения.

Полюбовавшись на огни чужого мира, Элайджа признал очевидное: со стороны много информации не соберешь. Если он хочет отыскать похищенного драконыша и закрыть контракт с Системой — придется совать голову прямо в пасть зверю. Соскользнув со ствола вниз, зверь накинул пелену «Облика незримого» и бесшумно двинулся по открытой поляне к частоколу.

Однако не успел он сделать и пары шагов, как в окружающем Эфире что-то неуловимо дрогнуло, а в груди шевельнулся липкий, смутный холодок тревоги. Кот мгновенно замер и дал задний ход, вернувшись под кроны — ощущение тут же испарилось. Сделав еще пару осторожных выпадов вперед-назад, он безошибочно нащупал невидимую границу. Потратив несколько минут на изучение периметра, друид убедился: защитная линия ровным кольцом охватывала всю вырубку вокруг поселка.

Прямой опасности магия не несла, но само ее присутствие неприятно зудело на затылке. Отыскав глухой овражек вне прямой видимости из поселения, он вернул человеческий облик и уверенно перешагнул черту на двух ногах. Как и ожидалось — ровным счетом ничего.

Всё встало на свои места.

Этот барьер работал по тому же принципу, что и границы его собственного Домена — с той лишь разницей, что вместо сбора информации служил отпугивающим периметром против диких лесных зверей. А возможно, заодно давил зарождение пространственных червоточин. Не имея на руках данных для более глубоких выводов, Элайджа вернулся в овраг, дождался восстановления капли маны и вновь перетек в облик туманной пантеры.

Стоило лапам хищника пересечь незримую межу, тревожное чувство вернулось, но на этот раз он просто задавил его волей. То ли сказывался человеческий разум под кошачьей шкурой, то ли высокие характеристики служили броней против чужой магии, а быть может, пассивный эффект «Единство с природой» сглаживала давление поля. Так или иначе, морок был вполне терпимым, и кот плавной рысью двинулся к домам.

Вблизи городок открывалась в деталях. Улицы освещались чем-то вроде газовых фонарей, хотя ровный зеленоватый свет намекал на эфирную тягу. Дома складывались из грубого тесаного камня и толстых бревен из окрестной тайги, не блистая изысками архитектуры: добротно, практично и до зевоты заурядно.

Прижимаясь брюхом к грязи, кот скользил в глубоких тенях забора, всецело полагаясь на маскировку «Облика незримого». И все же с жителями он старался не пересекаться вовсе: время перевалило далеко за полночь, полуночников на мостовых осталось немного, но любое неосторожное движение грозило сорвать операцию. Спасало отсутствие внешней стражи на улицах — видимо, отпугивающий барьер усыпил бдительность колонистов.

Следующие часы ушли на методичную разведку. И чем дольше Элайджа бродил по переулкам, тем сильнее поражала пугающая нормальность происходящего. Вокруг сновали персонажи мифов и детских сказок, но вели они себя в точности так же, как обычные люди в любом шахтерском городишке старого мира: шумно выпивали в тавернах, заливисто хохотали над сальными шутками, травили байки, а заглянув в пару окон, он увидел мирно сопящие семейства. Всё было до боли обыденным.

И посреди этой чужой мирной жизни Элайджа с новой силой ощутил, насколько он одинок. Минули годы с тех пор, как он в последний раз перекинулся словом с другим человеком — не говоря уже о таких простых радостях, как посиделки за кружкой пива в шумном пабе. Когда-то он принимал эти блага как должное; теперь же знал истинную цену простому живому общению.

С другой стороны, эта провинциальная безмятежность вселяла робкую надежду: катастрофа интеграции не стерла цивилизацию под корень. И если разношерстная банда дварфов, гномов и гоблинов сумела наладить нормальный быт, значит, и уцелевшие остатки человечества вполне способны выстроить новый порядок на руинах.

Вид живого города окончательно выкристаллизовал давнее намерение: найти людей. Отыскать семью. Прежде эта затея казалась самоубийственной утопией. Но теперь, переломив через колено кошмары Моря Скорби и Первобытных Джунглей, он знал: его сил хватит, чтобы пересечь земные пустоши живым. Вряд ли дикая фауна Земли окажется страшнее тех тварей, что ждали его на третьем ярусе Башни Келедж.

Впрочем, рефлексию пришлось оборвать: задача требовала конкретики. Кот продолжал методично прочесывать квартал за кварталом в поисках малейших следов похищенного драконыша, но безрезультатно. На востоке забрезжил рассвет; город начал просыпаться, вынуждая незваного гостя свернуть разведку. Скользнув обратно под покров леса, он затаился в ветвях, наблюдая за утренней суетой.

С восходом солнца городок ожила сотнями голосов: колонисты споро расходились по рабочим местам. Внимание друида привлекли две основные группы: одна растворилась в лесной чаще, вторая дружным строем потянулась к зеву шахты у подножия нависающей над городом скалы.

Отыскав глухой грот в паре миль от окраины, Элайджа урвал несколько часов чуткого сна, а ближе к полудню отправился по следам лесных бригад. Первой партией оказались обычные лесорубы, а вот вторая целенаправленно промышляла охотой.

Устроившись на развилке мощного дуба, кот наблюдал, как пятерка зверобоев профессионально загоняет и валит секача размером с малолитражку. Зверь яростно огрызался, но слаженная работа охотников не оставила туше ни единого шанса: мутанта уложили за считаные минуты без единой царапины на загонщиках. Освежевав тушу на месте и забрав все до последнего потроха, бригада тронулась обратно к воротам.

Элайджа проверил еще несколько охотничьих групп, курсировавших по тайге. О присутствии невидимого наблюдателя никто даже не догадывался, что приятно тешило самолюбие. Он висел на хвосте у каждой партии ровно до тех пор, пока не убеждался: дракона в лесных схронах они не прячут. На прочесывание ушел весь световой день, но к закату лесной след был отметен окончательно.

С наступлением сумерек друид вернулся в свою пещеру на пару часов отдыха.

Проснулся он около полуночи. Небо вновь затянуло тучами, с веток полил проливной дождь, обеспечивая идеальный звуковой экран для вылазки. Рудник врезался прямо в скальный массив у подножия горы, а сам портал штольни прикрывало несколько хозяйственных построек.

Элайджа проверил бараки: внутри обнаружилась стандартная горная канцелярия, до странного напоминавшая земные конторы, пара складов с кирками и тележками да караулка с парой клюющих носом гоблинов-часовых. Попутно в копилку упало несколько ценных фактов. Во-первых, системный переводчик без проблем справлялся с местной письменностью, позволяя свободно читать отчеты на столах. Во-вторых, бумаги дали исчерпывающий контекст: поселение официально именовалось «Железный берег», рудник принадлежал синдикату «Шахтерская гильдия Зеленых гор», а добывали здесь почти исключительно некое «истинное железо».

К спасению ящера эти детали отношения не имели, так что тратить время на канцелярию друид не стал. Хотя получить досье на беспокойных соседей было чертовски полезно.

Проскользнув мимо дремлющих гоблинов, он нырнул в прохладную пасть штольни. Первые сотни ярдов продвигался с оглядкой, но вскоре стало ясно: в ночную смену забой абсолютно пуст. Сбросив полог «Облика незримого» ради скорости, кот припустил по рельсам рысью. По сторонам мелькали пустые вагонетки и отвалы пустой породы — первый час пути шахта выглядела самой заурядной дырой в горе.

А затем плотность окружающего Эфира начала плавно, но неуклонно нарастать. На очередной развилке тоннель раздваивался: левый штрек фонил привычной пустотой, а вот из правого рукава тянуло ощутимой струей плотной магии. Руководствуясь логикой, зверь без колебаний выбрал правый путь.

Следующий час превратился в методичную навигацию по эфирным потокам: на каждом перекрестке он упрямо сворачивал туда, где магия становилась гуще. Попутно кот на полную мощность выкрутил чутье от «Единства с природой» — и как выяснилось секундой позже, этот шаг спас всю операцию.

Неспешно вышагивая по каменному штреку, друид внезапно уловил то, чего здесь быть не могло. Слева чутье природы четко сигнализировало о присутствии мелкой живности — подземных мокриц, пауков и летучих мышей, указывавших на продолжение полого пространства. Вот только глаза упирались в глухую, монолитную каменную кладку. Озадаченный Элайджа осторожно вытянул черную лапу вперед — и с изумлением увидел, как когти и подушечки без малейшего сопротивления уходят прямо сквозь монолит!

Отдернув лапу, он внимательно осмотрел шерсть: никаких повреждений, никакой боли. Иллюзия. Качественная, мастерски сотканная оптическая фальшивка, скрывавшая тайный проход.

И все же, шагая сквозь сплошной камень, друид невольно втянул голову в плечи. Секунда темного марева — и тело вывалилось по ту сторону преграды.

Новый тоннель разительно отличался от главной штольни: дикий, грубо выбитый в породе лаз без деревянных крепей и шпал под лапами. Проход был куда уже главного тракта: если там спокойно разъехались бы две груженые телеги, то здесь ширина едва достигала пяти-шести футов. Мелкие гоблины и гномы проскочили бы со свистом, а вот широкоплечим дварфам пришлось бы протискиваться гуськом.

Лаз круто уходил вниз, петляя и извиваясь в недрах горы через каждые десять шагов, пока наконец не вывел кота в просторную вырубленную пещеру.

Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: цель достигнута.

В самом центре зала, прямо на высеченных в камне светящихся рунах, лежало массивное свернувшееся кольцами золотое тело. Ошибиться было невозможно: перед ним спал настоящий юный дракон.