Сараалиниса широко распахнутыми глазами озиралась по сторонам; каждый шаг отзывался в груди новой волной искреннего восторга. Деревья были такими сочно-зелеными, лесная дичь — столь разнообразной… Вокруг дышала такая первозданная, необузданная дикость, что юная драконица невольно засомневалась: заслуживали ли вообще подобного звания вылизанные, искусственно взращенные рощи ее родины? Чешуйчатая Империя считалась одним из древнейших государств во всем мироздании, и хотя в ее границах хватало диких просторов, обжитые земли находились под столь тотальным контролем, что назвать их природу подлинно дикой язык не поворачивался.

Во всяком случае, это касалось любого уголка, куда Сараалинисе дозволялось ступать без надзора. Именно поэтому она правдами и неправдами умоляла мать отпустить ее в недавно интегрированный захолустный мир под названием Земля. Если она вообще надеется раскрыть свой потенциал истинного дракона, ей жизненно необходимо познать вкус вселенной без вечной опеки и спасительного крыла вездесущей свиты.

Уговоры матери — могущественного древнего дракона — отняли немало времени, но логика оставалась безупречной: под теплым крылом великих предков никто по-настоящему не растет. Детеныш обязан хлебнуть мира в одиночку, иначе он окажется абсолютно беспомощным перед суровыми законами неизбежной эволюции.

Земля казалась идеальным полигоном. Пусть Сараалиниса едва перешагнула порог ясельного возраста, она оставалась отпрыском Старшей расы. На юной, только что интегрированной планете это автоматически ставило ее на самую вершину пищевой цепочки. Среди аборигенов Земли соперничать с ней в мощи могли лишь поистине великие Стражи, но они не несли угрозы: в большинстве случаев эти духи скорее помогли бы высокородному дракону, чем помыслили напасть.

Смертельной опасности попросту не существовало — иначе мать ни за что не переступила бы через запрет.

Тем сильнее было изумление крылатой хищницы, когда чуткие ноздри уловили тончайший, неописуемо манящий аромат. С момента прибытия на Землю она сотни раз натыкалась на слепые выбросы дикого Эфира. Планета еще бурлила перестройкой, а ее магический фон оставался неустойчивым. Однако между стихийным хаосом природы и эманациями впереди лежала непреодолимая пропасть. Запах был не просто насыщенным — он пьянил, дразнил и звал за собой так непреодолимо, что Сараалиниса сорвалась с места прежде, чем успела включить рассудок.

Для этого крошечного мирка ее туша казалась внушительной, но сквозь лесную чащу она скользила с грацией и гибкостью гигантской змеи. Мелкая земная фауна в панике бросалась врассыпную, и поделом: даже будучи ребенком своей расы, на Земле она оставалась грозной силой, и дикие твари инстинктивно чуяли приближение абсолютного хищника.

Это напоминало раннее детство, когда она была не более чем сообразительной рептилией. Минули десятилетия, но память до сих пор бережно хранила те дни. Тогда за каждый кусок и каждый дюйм территории приходилось драться зубами и когтями. Капризом судьбы она сумела выжить. Выстояла, методично копила силу и разум, пока однажды искры звериной хитрости не переплавились в истинное самосознание.

Именно тогда ее и отыскала мать. С той секунды детство закончилось, уступив место холеной, сытой юности в золоченых чертогах. Она превратилась в могучего, пусть пока и незрелого дракона. Но до законного права властвовать над мирами оставался долгий путь, и чтобы заявить о себе, ей потребуется стать неизмеримо сильнее.

Мысли мерно кружились в голове, пока чешуйчатое тело скользило сквозь лесную глушь. Время от времени на пути попадались чересчур медлительные зверьки, мгновенно отправлявшиеся в пасть для утоления легкого голода. Пушистые земные создания проскакивали в глотку одним глотком, воскрешая в памяти повадки дикой молодости. Вкус был неплох: несмотря на специфический привкус сырой дичины, теплые комочки мяса приятно ложились на желудок. Хотя, разумеется, они не шли ни в какое сравнение с пирами, что слуги матери ежедневно подносили к ее покоям.

Шаг за шагом она приближалась к таинственному эфирному источнику. С каждым ярдом аромат становился все слаще и гуще, пока не вытеснил из головы все посторонние мысли. Где-то на задворках сознания шевельнулся червь сомнений — осторожность драконам не помешает никогда, — но удушливо-сладкий шлейф, природное любопытство и абсолютная уверенность в собственной неуязвимости смели последние крупицы здравого смысла.

И все же чутье не подвело: настигнув цель, Сараалиниса мгновенно распознала смертельную ловушку. Но инерция разгона была слишком велика — туша на полной скорости влетела в самый центр капкана! Стоило мерцающим эфирным путам захлестнуть чешую, драконица взбесилась: зубы и когти в яростном остервенении рвали магические цепи в клочья. Будь она хоть на пару веков старше, оковы разлетелись бы в прах в ту же секунду. Однако западню выстроили безупречно: тяжесть невидимого пресса сокрушительной силой впечатала ящера в сырую лесную подстилку. Не в силах шевельнуть и лапой, она попыталась воззвать к врожденному пламени, но из ноздрей сорвался лишь жалкий плевок золотистых искр, угасший через пару секунд.

И лишь тогда пришло леденящее понимание.

Ловушка высасывала ее собственный Эфир! Сердце заколотилось в слепой панике. Она извивалась, щелкала челюстями, ревела — бесполезно. Рунный контур с неотвратимостью гидравлического пресса выкачивал физическую и магическую Силу каплю за каплей, пока чудовищное бессилие не сомкнуло когти на ее горле. Она еще силилась сопротивляться, но вскоре мышцы отказались повиноваться вовсе. Глаза заволокла черная пелена беспамятства.

Последним, что запечатлел гаснущий взор драконицы, была глумливая ухмылка низкорослого гнома с кроваво-красным ирокезом.

Кэббот с облегчением выдохнул, разглядывая распластанного в магическом круге золотого дракона. Тварь дышала — ни один земной ритуал не обладал достаточной мощью, чтобы вычерпать жизненную силу подобного создания под ноль, — но останется в глубокой коме ровно до тех пор, пока он не соизволит развеять чары. Чего он, разумеется, делать не собирался: у него имелись куда более грандиозные планы.

— Это то, о чем я думаю? — сипло осведомился Броган, гномий следопыт, первым нащупавший драконий след в тайге.

— Ты прекрасно знал, за кем мы охотимся, — Кэббот мазнул надменным взглядом по всклокоченной шевелюре скаута.

— Да так-то оно так… — почесал затылок тот. — Но я-то думал, мы выслеживаем драконида! Ну, виверну какую, дрейка лесного… А тут самый натуральный истинный дракон. Да еще золотой породы! Ты в своем уме, начальник? С такими владыками шутки плохи — раздавят и фамилии не спросят.

Кэббот презрительно скривил губы. Драконы, может, и были грозной силой, но законы Древа Миров распространялись на них ровно в той же мере, что и на простых смертных. Сунься он по глупости в пределы Чешуйчатой Империи или ее вассальных миров — шкуру с него спустили бы мгновенно. Но Земля оставалась ничейной, дикой целиной, а значит, здесь он волен творить все, что заблагорассудится.

Пусть хоть половина вселенной плюется от презрения к его методам.

Зато вторая половина сгниет от черной зависти к такому фантастическому кушу! Таков уж порядок вещей, и благодаря благородной крови рода Исонов он прекрасно знал, по какую сторону баррикад находится.

— Мы со всем разберемся, — отрезал Кэббот. Обернувшись к помощникам, он скомандовал: — Вяжите гадину, пакуйте в брезент и тащите в подземную ритуальную залу. Живо.

Броган сплюнул в мох:

— А сам подсобить не желаешь?

— У меня есть дела поважнее, — надменно процедил аристократ. Гном недовольно скривился, но спорить не посмел: Кэббот прекрасно знал, кто держит в кулаке кошель с жалованьем. — Выполнять.

— Лады, — буркнул следопыт и махнул подручным: — Шевелитесь, оболтусы! Слышали начальника? За работу!

Дождавшись, пока подручные споро затянут страховочные ремни вокруг пасти и крыльев, Кэббот развернулся и легкой походкой двинулся сквозь чащу обратно к «Железному берегу». Прибыв в факторию, он прямиком направился в дальние казармы за нанятыми Ритуалистами. Маги били баклуши целыми неделями, пока шла облава, и теперь буквально подпрыгивали от нетерпения поскорее закрыть контракт.

Комендант повел процессию вглубь шахтных выработок — к специально вырубленной в скале изолированной каверне, подготовленной для выкачивания первородной сущности. Пока чародеи раскладывали реагенты и чертили рунные контуры, Кэббот терпеливо ждал охотников с добычей. Закончив разметку, старший из магов подошел к нанимателю:

— Как намерены распорядиться добытой эссенцией? Могу предложить услуги нашей…

— У меня большие планы, — оборвал Кэббот. — Очень большие планы.

— Потребуется помощь квалифицированного алхимика?

Кэббот покачал головой:

— Нет. Я задействую старые связи на Норате. Работу выполнит Алхимик ранга Восходящего, состоящий на службе клана Фердан.

— О… — балахон гнома едва заметно всколыхнулся от почтения. — Впечатляет. Взойти на ранг Восходящего на ремесленном поприще — великий триумф. Должно быть, мастер исключительного таланта.

— Само собой.

— А что станет с остальными ингредиентами? — прищурился чародей. Имени предводителя Кэббот так и не удосужился узнать — да и желания не было. К ритуалистам, специализировавшимся на свежевании душ и выцеживании эссенций, в приличном обществе относились с брезгливой опаской. Без их ремесла было не обойтись, но сам процесс вызывал у большинства разумных отвращение: многие открыто клеймили его надругательством над душой.

Нелепые предрассудки бессильной черни — не более того.

— Я еще не думал об этом, — признался Кэббот. Выбрасывать драгоценные останки на помойку было бы непростительным расточительством. — Есть предложения?

— Разумеется! Наша… организация с радостью выкупит тушу целиком, — старик алчно потер пухлые ладони. — Вознаграждение вас не разочарует. Мы не просто заплатим щедрую цену звонкой монетой — вы обретете влияние на наш орден. А сколь полезна бывает наша благосклонность при вашем роде занятий, напоминать излишне.

И впрямь: единственной причиной, по которой Кэббот вышел на Эрлиха, был давний опыт сотрудничества его семьи с этой сомнительной братией. До истинных драконов и разумных рас дело прежде не доходило, но именно подобные темные делишки служили негласным фундаментом могущества дома Исонов. Поймать чудовище — лишь полдела; куда важнее выжать из трофея каждую крупицу системной выгоды, и здесь на сцену выходили служители мрачных культов.

А точнее — Культ Пожирателя. Четверка наемников принадлежала к сравнительно безобидной ветви этой религии, но фанатизма им было не занимать. Кэббот знал о них немного: сектанты поклонялись древней Трансцендентной сущности, чье богоподобное могущество зиждилось на методичном поглощении чужой силы. Копать глубже он опасался: соблазн легкого пути был слишком велик, чтобы доверять этой секте без оглядки.

Церковь Пожирателя не стояла вне закона официально, но приличные люди шарахались от ее адептов как от прокаженных. Впрочем, это ничуть не мешало сильным мира сего регулярно прибегать к их услугам — просто о подобных сделках не принято было трепаться на светских раутах.

Ссориться с такими влиятельными фигурами Кэббот не собирался:

— Договорились. Озвучите ценник за тушу после первичного осмотра, и мы закроем сделку.

— Это создание — не «туша», господин, — сухо поправил предводитель сектантов.

— Что?

— У нее есть личность. Пол. Это живое, мыслящее и осознающее себя творение с бессмертной душой, — холодно отчеканил маг. — Называть ее безликим «оно» — значит лишать священного достоинства.

— Вы собираетесь выкачать из нее душу досуха, — фыркнул Кэббот. — О каком достоинстве вы толкуете?

— Верно. Но наши заповеди требуют отдавать себе полный отчет в том, что именно мы забираем, — не моргнув глазом, парировал жрец. — Не питайте иллюзий: разумное существо погибнет, его духовная основа будет стерта ради нашего восхождения. Такова воля Пожирателя.

Кэббот с трудом подавил желание закатить глаза к потолку. Он видел пленницу: гигантская, неразумная чешуйчатая ящерица. Возможно, через пару веков из нее и выросло бы нечто путное — до того, как угодила в капкан, — но сейчас перед ними лежал просто очередной опасный монстр.

Вслух он этого, естественно, не сказал: спорить с психом, способным одним словом сорвать весь ритуал, было верхом идиотизма. Он лишь покладисто склонил голову:

— Как скажете.

Разговор иссяк. Спустя пару часов в шахту наконец ввалились запыхавшиеся следопыты. На широких брезентовых носилках покоился массивный бесформенный тюк: со стороны никто в жизни не догадался бы, что под плотной тканью прячется живой золотой дракон.

Повинуясь скупым жестам ритуалистов, носильщики сгрузили ношу в центр начертанной на полу пентаграммы и поспешили убраться восвояси — похоже, становиться свидетелями черного таинства им не улыбалось ни капли.

— Сколько времени займет процесс? — уточнил Кэббот у выхода.

— Дни. Быть может, недели. Все зависит от глубины ее внутреннего резервуара.

Комендант удовлетворенно кивнул:

— Чем дольше — тем лучше. Не буду вам мешать.

Старший ритуалист склонил голову, но прежде чем Кэббот шагнул в темный коридор шахты, негромко бросил в спину:

— Помните мои слова, господин Исон: истинное могущество не дается без великой жертвы.

Кэббот промолчал, сделав вид, будто не расслышал. Вышагивая по гулким подземным штрекам навстречу солнечному свету, он думал лишь об одном: о том колоссальном триумфе, что ждет его на вершине нового мира.