Они не были настоящими — во всяком случае, в привычном ему понимании реальности. Элайджа знал это без тени сомнений. Однако когда вокруг корчатся от боли живые существа, подобные философские тонкости теряют всякий смысл. Пусть даже эти существа — прямоходящие разумные моржи.

Он без перерыва врачевал раненых уже несколько часов, промокнув до нитки от пота вперемешку с моросью «Целебного дождя». Судорожно выдохнув, друид наконец отнял ладонь от груди своего последнего пациента.

Крохотный детеныш. Чуть крупнее человеческого малыша, едва начавшего ходить, с трогательными белыми бугорками вместо клыков. До прихода Элайджи он балансировал на краю могилы, сгорая от жестокой лихорадки, пока «Прикосновение природы» не выжгло заразу без остатка. На это исцеление ушли последние капли Эфира, но дело было сделано. Каждый обитатель деревни, нуждавшийся в помощи, получил исцеление.

И Система расщедрилась на достойную награду. Скользнув взглядом по всплывшим строкам, друид устало улыбнулся и сполз на землю, привалившись спиной к древу в центре площади. Кора ощущалась странно — не так, как на деревьях его острова. Словно касаешься не живой плоти, а ее призрачной тени.

Или системной проекции — что, пожалуй, было куда ближе к истине.

Запрокинув голову, он вгляделся в пышную крону: ослепительно белая листва едва слышно шелестела под легкими порывами подземного сквозняка. Фантом или нет, но зрелище завораживало. Полюбовавшись кружевом ветвей, он вернулся к уведомлениям.

Поздравляем! Вы достигли 21-го уровня. Очки характеристик распределены в соответствии с вашим классом.

Следом вспыхнула вторая строка:

Поздравляем! Вы достигли 22-го уровня. Очки характеристик распределены в соответствии с вашим классом.

Два уровня за день! Быстрее он не прогрессировал с того самого дня, как волны выбросили его на каменистый берег — и ведь для этого даже не пришлось вступать в бой! Это открытие невольно заставило пересмотреть прежние взгляды. Если целительство приносит столько опыта, какой смысл вообще марать руки в крови?

Конечно, он никогда не убивал ради голых очков прогресса. Крабы и мелкая дичь шли в пищу. Разведчиков из подземного альянса он перебил, защищая неприкосновенность Рощи и пытаясь прикрыть раненую пантеру. А Воксы… истребление Воксов мало походило на войну, скорее на санобработку. Неприятная, грязная, но жизненно необходимая травля паразитов. Он никогда не ставил себе целью геноцид монстров ради быстрой прокачки.

Элайджа тряхнул головой. Кого он пытается обмануть? Нечего строить из себя праведника. Он вовсе не был кровожадным маньяком, но истребление Воксов приносило ему странное, мрачное удовлетворение. Охота и разделка дичи дарили первобытную радость сытости, а захватчики через пролив с первой секунды стали врагами. Чутье забило тревогу в тот же миг, как взгляд зацепился за дымящий поселок рудокопов, а когда чужаки попытались добить черную пантеру, все последние сомнения отпали сами собой.

Парадокс: убивая береговых крабов, он испытывал больше укоров совести, чем снося головы тем интервентам. По-хорошему, эта душевная глухота должна была пугать, но внутри стоял странный, непоколебимый штиль.

Тяжело вздохнув, он раскрыл окно статуса:

Имя: Элайджа Харт

Уровень: 22

Архетип: Друид

Класс: Анимист

Специализация: Нет

Мировоззрение: Нет

Сила: 23

Ловкость: 22

Телосложение: 23

Эфир: 31

Регенерация: 25

Сродство: Природа

Культивация:

Тело: Дерево

Ядро: Не сформировано

Разум: Опал

Душа: Неофит

Параметры обретали гармоничную плотность. Физические показатели слегка отставали от его завышенных ожиданий, но жаловаться не приходилось. Поначалу казалось, будто отметка в десять единиц венчает абсолютный предел человеческих возможностей. Однако перешагнув порог в двадцать баллов, суперменом он так и не стал. Тело звенело мощью олимпийского чемпиона на пике формы, но переворачивать руками автомобили пока явно не светило.

Перед последним скачком уровней друид провел серию опытов: по расчетам, чтобы выйти на подлинно сверхчеловеческий уровень, требовалось утроить текущие цифры. Например, подняв Силу до шестидесяти единиц — если, конечно, Тело не потребует следующей ступени закалки, до которой он пока не додумался, — он сможет играючи жать от груди тонну чистой массы.

Разумеется, если прибавка сохранит линейный характер. От единицы до десятки график явно ломался, но дальше каждая единица Силы стабильно прибавляла около двадцати фунтов к грузоподъемности.

Впрочем, всё это было вилами по воде. Лабораторных весов в тайге не водилось, а мерять силу категориями «булыжник поменьше» и «валун потяжелее» с научной точки зрения было верхом дилетантства.

Доберется до цивилизации — проведет нормальные замеры. Внутренний ученый истосковался по строгим формулам, графической сетке и математическим моделям прогнозирования способностей.

Вот только до этой самой цивилизации еще нужно дожить. А судя по тому, какими глазами Раджи смотрел на безумца-одиночку, шансы таяли на глазах.

Понимая, что в грядущей бойне пригодится любая зацепка, Элайджа развернул книгу заклинаний и впился глазами в свежую строчку:

Заклинание: Рой

Призывает тучу паразитов, заражающих врагов губительными недугами.

— Недурно, — вслух оценил друид.

Если плетение работало по принципу «Заражения» — пассивного дара туманной пантеры, высасывавшего через когти силу врагов и отравлявшего их плоть, — то боевой арсенал пополнился отличным козырем.

Хотелось немедленно испытать чары на практике, но он тут же одернул себя. Начнись здесь заваруха, и только что исцеленные ультраки снова полягут с распоротыми животами.

— Ты стал сильнее, — раздался тихий, грудной голос.

Спасенный детеныш давно уковылял к матери, и Элайджа полагал, что остался один. Опустив взгляд, он увидел стоящую неподалеку самку. Она заметно уступала габаритами исполинскому вожаку, но коренастая стать моржей никуда не делась. Впрочем, плавные движения и мягкий тембр речи безошибочно выдавали женскую натуру.

— Я ведь… перевязывал тебя первой, верно? — припомнил он.

— Да, — она робко шагнула ближе. — Я пришла поблагодарить тебя.

Из складок одежд женщина извлекла плетеную плошку, доверху наполненную диковинными сочными плодами. Элайджа принял подношение:

— Спасибо.

— Это тебе спасибо, — покачала она головой. — Без тебя… никто из нас не дожил бы до утра.

Элайджа неловко повел плечом:

— На моем месте любой поступил бы так же.

Жизненный опыт подсказывал: перед лицом катастрофы люди чаще сплачиваются, чем грызут друг другу глотки. Он видел это своими глазами после лесных пожаров, ураганов и извержений вулканов. Беда пробуждает в человеке Человека.

— Не соглашусь. Я почти ничего не помню о том, кем… была. Или кто я есть сейчас. Но нутро кричит: многие на твоем месте просто перерезали бы нас, содрали шкуры и…

Элайджа поперхнулся воздухом:

— Шкуры?!

— Ой… Я… мне не следовало болтать лишнего…

Самка испуганно попятилась. Друид поспешно вскинул раскрытые ладони:

— Тише, я не трону! Да в мыслях не было! Зачем кому-то вообще… сдирать с вас шкуры?!

— Кожа ультраков ценится на вес золота, — прошептала она, глядя исподлобья. — Ради нее гоблины и объявили нам резню. Доспехи из нашей шкуры сделают их неуязвимыми на охоте, позволят стать сильнее и захватить новые земли. Ты правда не знал?

Элайджа ошарашенно помотал головой. Сама мысль о свежевании разумных созданий вызывала рвотный рефлекс. Пусть эта броня хоть трижды станет лучшей в мире — пойти на такое зверство немыслимо. И моральные ориентиры тех, кто на это способен, вызывали у него глубокое омерзение.

Впрочем, мир жесток. Поставь человека перед выбором между чужой шкурой и собственной могилой — и большинство выберет выживание любой ценой.

Вот только сам Элайджа скорее сдохнет, чем ступит на этот путь.

Убить дичь ради сытного ужина? Без колебаний. Защитить себя или границы своей Рощи? Святое дело. Таковы суровые законы тайги. Но вырезать под корень разумное племя ради кусков прочной кожи?!

Мороз продрал по хребту.

— Нет. Я даже помыслить о таком не мог, — глухо выдавил он.

Утешать ее словами было бессмысленно, и друид предпочел замолчать, предоставив поступкам говорить за себя. Выдержав паузу, он зацепился за давешнюю фразу:

— Откуда ты узнала про уровень? И как тебя зовут?

— Такха, — ответила она спокойнее. — Мое имя Такха. А уровень… у меня есть навык распознавания. Система выдает краткую выписку.

— И что там про меня пишут?

— Что ты друид двадцать второго уровня. Сил заглянуть глубже мне не хватает. Но твой посох…

— А что с ним?

— От него исходит густое сияние Эфира, — благоговейно выдохнула Такха. — Где ты его добыл?

— Сам вырезал.

— Правда? — ее круглые глаза распахнулись с почти детской непосредственностью. Мимика моржей оказалась на удивление живой и выразительной. — Ты великий мастер?

Элайджа не сдержал кривой усмешки:

— Да какой там мастер… Просто палку для ходьбы строгал, да малость перестарался.

Впрочем, скромничать не стоило: способность зачарованного древка разгонять природные чары спасала ему жизнь добрый десяток раз.

Опершись на посох, друид поднялся на ноги. Пугливая Такха тут же шарахнулась назад, но он сделал вид, что не заметил страха. Ее осторожность была более чем оправданна: он мог сколь угодно долго врачевать раны, но кто поручится, что человек не передумает, узнав истинную цену можовой шкуры? Доверие в новом мире стоило дорого.

— С лазаретом покончено. Пора двигаться дальше.

— О чем ты?

— О башне. Ее нужно зачистить. Я выбрал спасение деревни, но пока не понимаю, в чем именно оно заключается. Надеюсь, Раджи прояснит обстановку.

Решительным шагом он направился к жилищу вожака. Кожаный полог висел нараспашку; переступив порог, друид застал Раджи за трапезой — исполин черпал густую похлебку из деревянной бадьи.

Завидев гостя, вожак поспешно отставил миску и с кряхтением поднялся:

— Чем могу помочь? Все живы? Я даже не знаю, как отблагодарить тебя за…

— Мне нужны условия победы.

— Что?

— Условия завершения этапа. Моя цель — спасти деревню. Как именно это сделать? Я надеялся, сплошного исцеления хватит, но системное окно молчит. Выкладывай начистоту: как гарантировать ваше выживание?

— Гоблины… — послышался робкий шепот Такхи от входа.

— Нет! Это самоубийство! — рявкнул Раджи, свирепо сверкнув клыками. — Ты должен оставаться здесь и лечить бойцов! Только так мы…

— Гоблины не отстанут, Раджи, — твердо перебила женщина. — Ты сам это знаешь! Нас осталось слишком мало, строй не удержать. Каждый их набег уносит новые жизни. Толку латать раненых, если при следующем штурме их попросту вырежут во сне?!

— Я не могу с чистой совестью отправить его на убой…

— Где логово этих гоблинов? — оборвал спор Элайджа.

— Ты не понимаешь…

— Я не останусь здесь сиделкой, Раджи. Рано или поздно я уйду, — отчеканил друид, глядя вожаку прямо в глаза. — Укажи направление, и я снимусь с твоего довольствия.

Исполин тяжело помотал головой. Мотивы моржа читались как открытая книга: он не верил в шансы одиночки против целой орды, но своими глазами видел чудеса высшей магии исцеления и отчаянно пытался удержать ценного лекаря при себе.

Вот только у Элайджи были свои резоны. Сложить лапки и ждать у моря погоды он не собирался. В его рукаве прятались козыри, о которых туземцы даже не догадывались, и уверенность в собственных силах была не пустой бравадой. Не верь Нертус в его триумф — старый дух ни за что не отправил бы хранителя в жерло башни.

Раскрывать карты перед проекциями он не стал: оптимизм оптимизмом, но слепое доверие в чужом мире каралось смертью. Ультраки были вежливы и благодарны, но пока не доказали верности делом.

— Ладно, — с неохотой процедил Раджи. — На дальней окраине найдешь расселину, уходящую наверх. Поднимешься на поверхность и держи путь строго на запад. Там их норы.

Элайджа коротко кивнул:

— Спасибо.

Взгляд упал на дорожную суму. Собранные на острове грибы и ягоды превратились от морской воды в склизкую соленую жижу.

— Припасами не поделитесь? Похоже, рейд затянется.

Раджи махнул лапой, и Такха снова протянула ему плошку с незнакомыми фруктами — он и не заметил, как оставил ее у входа. Друид благодарно принял дары, пока вожак рылся в сундуке в углу. Вернувшись, исполин протянул увесистый сверток из грубой холстины:

— Вяленая рыба. Немного, но если не жрать в три горла, на несколько дней растянешь.

— Благодарю.

— Тебя точно не отговорить? — с тоской в голосе спросил Раджи. — Жизнь у нас не сахар, но в деревне ты будешь как за каменной стеной. Наружу хода нет, зато голова останется на плечах.

— Исключено. Я обязан довести дело до конца. Посмотри на это с другой стороны: если я выстою — башня падет.

Исполин лишь равнодушно повел массивными плечами:

— Какая разница? Цикл перезапустится. Я забуду этот разговор через секунду после твоей победы. В лучшем случае мой слепок исчерпает контракт и вернется к настоящему Раджи. Выиграешь ты или проиграешь — для нас исход один. Главное — не сдохнуть окончательно.

— А что будет, если вас убьют насовсем?

— Ничего хорошего, — отрезал вожак, и по тому, как сомкнулись его сабельные клыки, друид понял: больше из великана не вытянуть ни слова.

Повторно поблагодарив хозяев за кров и пищу, Элайджа повернулся к выходу. В спину долетел глухой бас Раджи:

— Не жилец он. Сгинет в первой же лощине.

— А я верю, что вернется, — тихо возразила Такха.

— Значит, ума у тебя не больше, чем у него, — буркнул вожак, но конец фразы потонул в шуме подземного прибоя.

Пройдя деревню насквозь, друид без труда отыскал узкий каменистый лаз, уходивший вверх под крутым углом. Тропа петляла добрых двадцать минут, выводя всё выше сквозь толщу скального массива, пока наконец не выплюнула его на ледяной простор.

Элайджа замер, пораженный открывшейся панорамой.

По левую руку до самого горизонта простиралась бескрайняя, укутанная белыми сугробами тундра, а справа мерно дышал свинцово-серый океан. Ледяные торосы и циклопические айсберги лениво покачивались на волнах, довершая суровый арктический пейзаж.

— И весь этот мир засунули внутрь башни… — пробормотал он себе под нос, глядя в чернильное небо.

Здесь правила глухая полярная ночь, но на самой кромке далекого горизонта уже брезжила тонкая полоска робкого рассвета.

Мороз почти мгновенно впился в открытые участки кожи: в мягком приморском климате родного побережья рваных штанов и остатков рубахи хватало за глаза, но при арктическом минусе даже закаленное «Тело Дерева» не спасет от ампутации конечностей через пару суток.

Выхода не оставалось: нужно переходить в «Облик хищника» — густая шерсть пантеры держала любой мороз. Присев на валун, Элайджа наскоро набил желудок сочными плодами, тщательно упаковал вяленую рыбу в суму, стянул ремни до предела и привычным усилием воли сорвал заклинание трансформации.

Тело мгновенно перекрутило: человеческая плоть уступила место гибким мускулам черной туманной пантеры.

Ледяная стужа тут же отступила, разбившись о плотный подшерсток — решение оказалось единственно верным. Подхватив зубами лямку переметной сумы, зверь припал к земле и бесшумным размашистым галопом устремился на запад. Оставалось как можно быстрее нащупать передовые дозоры водяных гоблинов и провести разведку боем.

А план их уничтожения он придумает на месте.