Элайджа крался вперед, бесшумно ступая по лесной подстилке и неотрывно выслеживая добычу. Даже не поднимай тварь столько шума, ее смрад невозможно было спутать ни с чем. Для обостренного нюха Элайджи эта вонь казалась дикой смесью тухлых яиц, дешевого сигарного чада и приторно-сладкого духа гниющих фруктов. Омерзительный букет, от которого хотелось держаться как можно дальше.
Но бежать он не имел права.
Времена, когда он мог уклоняться от обязанностей защитника Рощи, канули в лету. Барс погиб, и теперь эту ношу предстояло нести ему одному. Сжав зубы, он упрямо шел по следу порождения воксов.
Тварь была невеликой, едва ли крупнее средней собаки. Ее гибкое тело покрывала сине-зеленая чешуя, тускло мерцавшая в редких солнечных лучах, пробивавшихся сквозь кроны деревьев. В иных обстоятельствах этот чешуйчатый зверь мог бы показаться красивым — странной, чуждой красотой. Но с каждым его шагом живая земля вокруг увядала и осквернялась.
Это был вирус. Чужеродная зараза, несущая лишь гниль, мор и разорение. Сосуществовать с подобным было невозможно. Здесь оставалось либо убивать, либо погибнуть самому — третьего не дано.
Поэтому, облачившись в «Облик хищника», Элайджа вышел на охоту.
Прошло два дня с тех пор, как он подчинил себе эти чары, и за это время он добился заметных успехов во владении новым телом. До погибшего защитника острова ему было еще далеко, но разрыв стремительно сокращался. Когда-нибудь он обязательно сравняется с ним в силе.
А пока перед ним была лишь мерзкая тварь воксов.
Стоило чудовищу перепрыгнуть через поросшую мхом расщелину, как Элайджа сорвался с места. Вспышка когтей вспорола чешуйчатую спину: к его удивлению и нескрываемому торжеству, естественная броня врага подалась под ударом зверя. Под весом навалившегося тела монстр пронзительно заверещал от боли и шока, но тут же извернулся, вытягивая гибкую шею в попытке достать обидчика зубами. Вложив в захват всю доступную Силу, Элайджа прижал извивающееся тело к камням и пустил в ход клыки.
Челюсти сомкнулись на небольшом черепе. Мощный нажим — и кости с сухим треском проломились.
А следом язык обожгло самым отвратительным вкусом, какой только можно вообразить.
Словно в рот плеснули жженую смесь золы, машинного масла и горелой резины. Горло свело спазмом, но он подавил позыв отпрянуть и лишь сильнее стиснул зубы, стремясь оборвать агонию твари без лишней возни. Монстр яростно бился и дергался под массивным телом барса, но вырваться уже не мог.
Череп окончательно расплющило, брызнув в пасть гремучей жижей из крови, мозгов и мерзких соков, которыми полнилась эта поганая голова.
Едва искра жизни угасла, Элайджа отскочил назад, отплевываясь и яростно шипя с каждым шагом, отдалявшим его от туши. Толку от этого было мало: тошнотворный привкус въелся в десны. Но глядя на предсмертные судороги чужака, он все же ощутил глубокое удовлетворение.
Когда конвульсии утихли, он развеял чары. Обратная метаморфоза заняла несколько секунд: перевертыш вновь обрел человеческий облик. Переход с четырех лап туманного барса на две ноги по-прежнему давался с трудом, и без направляющей магии этот процесс наверняка выворачивал бы кости наизнанку.
За минувшие двое суток Элайджа успел нащупать ключевые законы своего нового состояния. Во-первых, как выяснилось в первый же день, одежда преображалась вместе с ним. Куда она исчезала, оставалось тайной, но перспектива щеголять нагишом после каждого превращения отпала, чему он был несказанно рад. Лохмотья на нем держались на честном слове — рубаха давно ушла на хозяйственные повязки, а штанины ниже колен превратились в бахрому, — но даже эта скромная защита грела душу.
Во-вторых, вместе с телом преображался и деревянный посох. Прочее оружие при трансформации попросту падало на землю, и почему природа сделала исключение именно для его посоха, Элайджа не понимал. Ответ, как водится, крылся в непостижимой логике магии. Оставалось надеяться, что со временем этот ребус разрешится сам собой.
Наконец, опытным путем он выяснил, что шкура туманного барса дает колоссальную прибавку к Ловкости и Силе. В сухих показателях это выражалось в десяти дополнительных единицах к обоим параметрам, плюс скромные три балла к Телосложению. С учетом того, что в зверином обличье колдовать было невозможно, такая физическая мощь становилась не просто приятным бонусом, а жизненной необходимостью.
Опершись на посох, Элайджа наблюдал за затихающей тушей. Это была уже четвертая тварь за последние два дня, и следом за ее гибелью в воздухе привычно развернулась системная строка:
Поздравляем! Вы достигли 11-го уровня. Характеристики распределены в соответствии с вашим классом.
Потеря права самостоятельно распределять очки по-прежнему вызывала досаду. С другой стороны, вместо привычных двух баллов за уровень теперь начислялось сразу пять. Они равномерно размазывались по всем граням, но для друида-перевертыша такой подход выглядел логичным: ему требовался Эфир для сотворения заклинаний, но и без крепких мышц в шкуре барса долго не навоюешь.
Универсал на все руки — состояние одновременно утешительное и тревожное. Приятно сознавать себя готовым к любой неожиданности, но мысль о том, что в узких дисциплинах он всегда будет уступать чистым бойцам или магам, задевала самолюбие.
Впрочем, эти рассуждения строились на вере в то, что мир и классы в нем идеально сбалансированы. А ведь реальность могла оказаться куда жестче. Вдруг кому-то достались богоподобные пути развития, а кому-то — сущие крохи? Все вокруг оставалось темным лесом, а единственный собеседник, Нертус, был намертво скован табу. Приходилось доходить до всего на собственном горьком опыте.
Увы, один из неприятных сюрпризов вскрылся сразу после взятия одиннадцатой ступени. Элайджа рассчитывал получить новое заклинание, как бывало прежде, но перечень плетений остался неизменным.
Грех жаловаться на солидный прирост параметров, но жажда нового знания осталась неутоленной. Вздохнув, он лишь покачал головой, надеясь, что двенадцатый уровень окажется щедрее.
Направившись к Роще, он сделал крюк к ручью, чтобы смыть с языка омерзительный осадок скверны. На поляне его встретили три сплетенных древа: их стволы продолжали расти, формируя внушительный деревянный помост. Поднявшись футов на десять над землей, живая крона-настил раскинулась ярдов на тридцать во все стороны — будущий дом обещал стать по-настоящему просторным.
Устроившись под навесом будущей обители и прислонившись спиной к шершавой коре, Элайджа погрузился в медитацию, нащупывая рассеянный в воздухе Эфир. Занятие давалось со скрипом, но циркуляция энергии помогала сбросить напряжение, в котором он жил изо дня в день.
Вскоре его сморил беспокойный сон, продлившийся до самого рассвета. С этого дня жизнь вошла в строгое русло. Львиную долю времени отнимала охота на порождений скверны. Откуда лезли эти твари, оставалось загадкой, но парочку голов в день он срезал стабильно. Попадалась в основном мелкая сошка, однако за пару недель довелось завалить и двух гигантов, не уступавших размерами монстру из пространственного разлома.
В перерывах между рейдами он медитировал, собирал съедобные коренья и обшаривал укромные уголки острова. Шаг за шагом дела двигались вперед, и к тому моменту, когда весна уступила место лету, его развитие ушло далеко вперед. Лучшим тому подтверждением служили строки глобального рейтинга:
Рейтинг силы планеты (Земля)
Оскар Рамирес — 31-й уровень
Сэди Сонг — 28-й уровень
Лиза Сонг — 28-й уровень
Ху Шуй — 26-й уровень
Рам Ханду — 25-й уровень
Ануприя Пандей — 24-й уровень
Кимберли Джексон — 24-й уровень
Майкл Кинг — 23-й уровень
Гуннар Линдстром — 23-й уровень
Нико Сонг — 23-й уровень
…
Элайджа Харт — 18-й уровень
Он победно вскинул руки к небу: удалось пробиться в первую сотню сильнейших людей планеты! До топ-двадцать пять оставалось всего пять уровней. А если взять двадцать третий, он формально сравняется с бойцами из первой десятки. По каким критериям Система расставляла людей с одинаковым уровнем, он не ведал, да и до чужих титулов ему не было дела. Важна была лишь чистая сила — и после затяжного старта он наконец-то начал наступать лидерам на пятки.
Не то чтобы он всерьез состязался с остальным человечеством — скорее стремился обрести мощь, достаточную для защиты своего дома. И обновленный статус внушал неподдельное уважение.
Имя: Элайджа Харт
Уровень: 18
Архетип: Друид
Класс: Анимист
Специализация: Нет
Мировоззрение: Нет
Сила: 19
Ловкость: 18
Телосложение: 19
Эфир: 27
Регенерация: 21
Сродство: Природа
Культивация:
Тело: Дерево
Ядро: Не сформировано
Разум: Опал
Душа: Неофит
Показатели выросли несоизмеримо по сравнению с тем, что было пару недель назад. Впрочем, его догадка подтвердилась: чем выше забираешься, тем меньший относительный вес имеет каждый отдельный пункт. Математическая прибавка оставалась прежней, но на общем фоне ощущалась скромнее. Если единица Силы позволяет поднять лишние двадцать фунтов, то при общем пределе в сорок это ощущается чудом, а при пределе в сотни фунтов — лишь легкой прибавкой.
И все же жаловаться не приходилось, особенно учитывая, что пробиваться наверх приходилось в гордом одиночестве. Судя по фамилиям в рейтинге, большинство фаворитов действовали иначе: трое бойцов из семьи Сонг держались в десятке явно благодаря совместной охоте. Нетрудно догадаться, что их классы и навыки идеально дополняли друг друга. Человек — существо стайное, и слаженная группа всегда имеет перевес.
Вдобавок к росту параметров Система все же одарила его новыми заклинаниями. Вместо прежнего правила «новое заклинание каждый уровень» теперь чары открывались через раз. Таким образом, с момента выбора пути Анимиста его книга пополнилась четырьмя новыми плетениями.
Он развернул их описания:
Заклинание: Суть волка
Взывает к волчьей поступи, увеличивая скорость передвижения на 20%. Вступление в бой развеивает эффект.
«Суть волка» встала в один ряд с благословениями вепря и обезьяны. В отличие от них, она не трогала базовые характеристики, но дарила чистую прибавку к скорости бега — бесценное подспорье при патрулировании острова. Огромным плюсом было то, что плетение не занимало основных ячеек усиления и не требовало жертвовать Ловкостью. Минус крылся лишь в одном: стоило завязаться схватке, как чары моментально рассеивались.
Заклинание: Оплот времен года
Призывает защиту стихийных циклов, повышая сопротивление к урону от магии Воды, Земли, Огня и Воздуха.
Это заклинание пришло на четырнадцатом уровне. Оно требовало полноценной ячейки концентрации, из-за чего Элайджа почти о нем не вспоминал. Щит от магии стихий сулил немало пользы, но пока его противниками оставались дикие звери да безмозглые твари воксов, не обученные колдовству, нужды в нем не возникало. Возможно, позже пригодится, но пока чары пылились без дела.
Способность: Покров незримого
Позволяет слиться с окружающей средой. Неприменимо в бою.
Требуется: Облик хищника
На шестнадцатом уровне открылась способность, работавшая исключительно в теле туманного барса. Ограничение суровое, но польза искупала все. Черная кошка и без того была образцом скрытности, а под «Покровом незримого» попросту растворялась в воздухе. Он проверял эффект на лесных обитателях: пока он сам не пожелает себя выдать, обнаружить его не мог ни один зверь. Из всех новых даров этот сильнее всего изменил привычную охоту.
Заклинание: Целительный дождь
Призывает благодатную грозу, исцеляющую союзников.
Получение восемнадцатого уровня тоже имело свои плюсы. Опробовав его на практике, Элайджа отметил удивительную экономичность: на поддержание уходили сущие крохи Эфира. Расплатой стала медлительность. Рану, которую «Прикосновение природы» затягивало за минуты, этот дождь врачевал часами.
Зато моросящее облако держалось часами и накрывало площадь радиусом добрых двадцать футов. Появись у него союзники — заклинание позволило бы латать целый отряд разом. Пока же он использовал его для затягивания мелких царапин и снятия дорожной усталости, приберегая взрывное исцеление для критических ран.
Оба заклинания нашли свое место в арсенале.
В целом прогресс радовал. Однако тревожное чувство подсказывало: темп все еще недостаточен. Поселение за проливом крепло день ото дня, а натиск воксов после гибели истинного хранителя лишь нарастал. Если в ближайшее время ничего не предпринять, дикая волна рано или поздно перехлестнет через край.
Пока же оставалось лишь стиснуть зубы, продолжать путь и надеяться, что накопленных сил хватит для встречи грядущей бури.