Глава 15: Опутывающие корни

Элайджа сидел на вершине валуна, напрочь забыв о трепыхающейся форели: все его внимание поглотило системное окно, вспыхнувшее вслед за пьянящей волной силы, ознаменовавшей взятие второго уровня:

Поздравляем! Вы достигли второго уровня и получаете 2 свободных очка характеристик. Желаете распределить свободные очки характеристик?

Элайджа не колебался ни секунды и сразу влил оба балла в Регенерацию. Логика была предельно проста: только эта характеристика давала двойную отдачу. Во-первых, ускоряла затягивание ран. Для экстренной помощи имелось «Прикосновение природы», но тратить драгоценный Эфир на каждую мелкую ссадину и занозу было непозволительной роскошью. Теперь же организм сам затянет мелкие прорехи в считаные часы. Во-вторых — и это главное — Регенерация разгоняла восполнение магической энергии. Чем быстрее наполняется сосуд Ядра, тем чаще можно пускать в ход заклинания.

Физические параметры вроде Силы и Ловкости он и так постепенно набивал изнурительными тренировками. Интуиция подсказывала, что вечно этот фокус работать не будет, поэтому следовало выжать максимум из естественного роста мышц, прежде чем вливать системные баллы в тело.

Подтвердив выбор, Элайджа развернул обновленный статус. Результат радовал глаз: Регенерация подскочила сразу на две единицы.

Имя: Элайджа Харт

Уровень: 2

Архетип: Друид

Класс: Нет

Специализация: Нет

Мировоззрение: Нет

Сила: 6

Ловкость: 5

Телосложение: 11

Эфир: 4

Регенерация: 9

Сродство: Природа

Культивация:

Тело: Дерево

Ядро: Не сформировано

Разум: Не сформирован

Душа: Не сформирована

На третьем уровне он планировал накинуть еще один балл в Регенерацию, доведя ее до круглой десятки, а затем плотно взяться за запас Эфира. Когда резервуар подрастет, придет черед остальных параметров. К тому времени станут ясны пределы физических тренировок, что позволит принимать взвешенные решения. План виделся стройным: подтянуть всё к десятке, а дальше смотреть по обстоятельствам и набитым шишкам.

Конечно, глубоко внутри сидел соблазн вбухать все очки без остатка в голые мышцы. Лишняя Сила, Ловкость и непробиваемая броня в тайге карман не тянут. Но архетип Друида обязывал: чем дальше, тем сильнее он будет зависеть от чар. Для плетений требовался Эфир, и крошечного объема начального ядра скоро перестанет хватать. Он встал на стезю заклинателя — к худу ли, к добру, — и характеристики следовало подгонять под магию, не забывая о базовой форме для выживания.

К счастью, назначение каждой строчки было прозрачным, и планировать развитие можно было без лишней нервотрепки.

Свернув статус, Элайджа вызвал соседнюю вкладку архетипа, где его ждала главная награда за взятый уровень — новое заклинание. Откуда взялась уверенность, что Система одарит его именно сейчас, он не знал, но чутье не подвело.

Архетип: Друид

Друид — защитник, союзник и хранитель природы. Бонусы к естественной Регенерации, плотности энергии и «Единству с природой».

Необходимые аспекты: [Ученый], [Природа]

Заклинания:

Прикосновение природы: обратите первозданную природную мощь на исцеление собственных ран или ран союзника.

Опутывающие корни: воззовите к природе, призывая клубок живых корней, сковывающих передвижение врагов.

Потенциал выглядел солидно — смотря насколько крепкими окажутся эти самые корни. В охоте на крабов плетение сулило неоценимую пользу, а в случае ошибки могло спасти жизнь при отступлении. Даже с набитой рукой бой против бронированных монстров оставался русской рулеткой: не раз и не два он переоценивал силы и бежал с побережья израненным и злым. Новые чары делали вылазки в разы безопаснее. А когда жизнь висит на волоске, лишняя осторожность стоит дорого.

Руки чесались немедленно испытать магию в деле, но достойных мишеней поблизости не нашлось. Скрепя сердце он вернулся к рыбалке. За следующие несколько часов удача улыбнулась еще четырежды: друид вытащил на камень четырех упитанных рыбин, споро выпотрошил их прямо на валуне и сбросил рыбьи потроха в волны. Подхватив улов, зашагал к хижине, предвкушая сытную похлебку с лесными травами и грибами. Без соли и пряностей деликатеса не выйдет, но на фоне подгорелого крабового мяса даже пресная уха казалась пиром богов.

На середине пути знакомый ледяной озноб пробежал между лопаток. Элайджа тяжело вздохнул. Незримый соглядатай снова сел на хвост — удивляться не приходилось: даже без корзины свежей рыбы этот лесной призрак редко позволял человеку сделать шаг без надзора.

— Пришел за данью, да? — как можно спокойнее произнес он в пустоту подлеска. Голос предательски дрогнул. Элайдже нравилось тешить себя мыслью, будто между ним и неведомой кошкой установился негласный пакт, но это могло быть чистейшим самообманом. Дикий зверь превосходил его в мощи и смертоносности на голову, и что творилось в этой клыкастой голове, оставалось загадкой.

Впрочем, раз уж он сам завел эту традицию, нарушать правила было верхом безумия. Вытащив из ведерка трех самых крупных форелей, он швырнул их на мох:

— Угощайся, ваше величество.

Отступив на несколько шагов, он замер. Кусты неподалеку тихо зашелестели, и на поляну бесшумно вытекла исполинская тень. У Элайджи перехватило дыхание, а челюсть невольно отвисла. Перед ним стояла пантера — вернее, нечто, отдаленно напоминавшее эту хищницу. Вот только ни одна земная пантера не вырастала до таких размеров: зверь габаритами не уступал матерому уссурийскому тигру.

Но пугали даже не габариты. В облике чудовища сквозило неестественное преувеличение: бугрящиеся канаты мышц, чудовищная длина сабельных клыков, серпы когтей — все было гипертрофированным, за гранью законов природы. Вдоль хребта зверя тянулась снежно-белая полоса, ветвящаяся по ребрам на манер реберного скелета и плавно растворявшаяся в угольно-черной шерсти.

А глаза… Изумрудно-зеленые, светящиеся пугающим, разумным блеском. Это был не безмозглый хищник. Как и древний дуб, создание было насквозь пропитано чистой магией.

Первым слепым порывом было сорваться с места и бежать со всех ног. Работая над докторской, Элайджа стажировался в зоопарке и своими глазами видел, как взбесившийся лев растерзал смотрительницу. Женщина выжила лишь чудом — и только потому, что хищник потерял к ней интерес. Захоти зверь убить — от нее остались бы ошметки.

А эта кошка превосходила льва размерами чуть ли не вдвое. И двигалась с такой потусторонней, текучей грацией, что многопудовая масса казалась невесомой. Бросишься наутек — прыжок настигнет в долю секунды. Даже с учетом мутаций земной фауны эта тварь безоговорочно венчала пищевую цепь острова.

Хищник плавно ступил вперед, вперив немигающий зеленый взор прямо в человека. Медленно. Расчетливо. В абсолютной, гробовой тишине. Сердце колотилось в горле, виски залило ледяным потом. Если зверь решит напасть — в запасе есть новое заклинание, кремниевое копье за спиной, да и тело вернуло былую силу. Но звериное чутье шептало: все это прах. Он безнадежно, жалко слаб, и живет на этом свете лишь потому, что великий зверь позволяет ему дышать.

Опустив массивную голову, кошка в один присест смахнула первую рыбину. Секунда — и челюсти сомкнулись на второй. Следом исчезла третья. Исполинские форели растворились в пасти чудовища без следа.

Затем янтарно-зеленый взгляд медленно переместился на берестяной туесок в руках Элайджи.

Ей было мало.

Сглотнув вязкую слюну, друид медленно, стараясь не провоцировать хищника, извлек одну из двух оставшихся рыбин и бросил на землю. Тушка шлепнулась в нескольких футах от морды зверя, но пантера даже не повела ухом. Глаза-буравы продолжали неотрывно сверлить корзину.

— Да ладно тебе… имей совесть…

Глухой, утробный рык сотряс воздух, заставив вибрировать ребра.

Спорить расхотелось мгновенно. Элайджа поспешно вытряхнул последнюю рыбу под нос чудовищу. Челюсти щелкнули дважды — и угощение растаяло. Без лишних сантиментов гигантская кошка развернулась и словно растворилась в воздухе, бесшумно скользнув в густой подлесок. Секунда — и на поляне остался лишь примятый мох.

Элайджа стоял неподвижно добрых пару минут, не в силах сдвинуться с места и едва дыша. А затем накатила глухая, бессильная злость. Он убил полдня на рыбалку только ради того, чтобы досыта накормить наглую лесную кошку!

Выбора не оставалось: голодный желудок требовал возвращаться к океану и начинать все сначала. Тяжело вздохнув, он поплелся обратно к заводи. Солнце давно перевалило через зенит и стремительно катилось к закату: до сумерек оставалось пара часов, и рассчитывать приходилось максимум на одну-две поклевки.

— Если только эта шерстяная скотина снова не решит меня потрясти, — проворчал он, забрасывая снасть в глубину.

Леска натянулась почти сразу. Друид победно ухмыльнулся: неужели полоса невезения прервалась?

Перехватив жилу вокруг локтя, он начал вываживать рыбу. Добыча упиралась яростно, но опыт взял свое: метр за метром он подтягивал наживку, пока сопротивление внезапно не исчезло. Жила безвольно обвисла. Первая мысль — обрыв: самодельные снасти подводили регулярно.

Но в следующую секунду под поверхностью мелькнула тяжелая, темная громада — и морскую гладь с оглушительным ревом разорвало исполинское тело. Элайджа успел заметить лишь блеск лазурной чешуи и частокол бритвенно-острых зубов, прежде чем инстинктивно отпрянул назад.

Он кубарем слетел с вершины валуна на прибрежные камни и лишь каким-то чудом не свернул себе шею при падении.

Вскинув голову, он похолодел: с уступа на него в упор смотрело порождение чистого кошмара.

Массивная туша отливала темной сине-зеленой чешуей. Из мускулистого торса росли четыре мощные руки, а увенчанная жаберными щелями морда словно принадлежала глубоководному демону из Марианской впадины. Чудовище — а в том, что перед ним монстр, сомнений не оставалось — издало оглушительный визг и ласточкой сигануло вниз.

На долю секунды Элайджа оцепенел.

Но память о тысячах раундов на боксерском ринге сработала быстрее рассудка: друид выбросил тело в отчаянном нырке в сторону. Заминка стоила дорого — по спине словно полоснули раскаленной сталью. Вскрикнув от боли, он закувыркался по острой гальке, но хлынувший адреналин притупил шок, позволив вскочить на ноги.

Монстр развернулся. Его уродливую пасть медленно озарила жуткая, издевательская ухмылка. Мороз продрал до самых костей: перед ним стоял не просто зверь. Это было разумное создание. Подняв когтистую лапу, тварь неторопливо слизнула с когтей алую кровь Элайджи, и ее оскал стал еще шире.

Секунда на оценку обстановки. Кремниевое копье осталось на валуне — не достать. На поясе болтается грубый топор, но его тупое лезвие едва годилось для валежника и вряд ли поцарапало бы изумрудную броню чешуи. Оружия нет.

Оставался единственный шанс выжить — бежать.

Тварь неторопливо, со вкусом шагнула вперед. Не теряя времени, Элайджа мысленно зачерпнул силу из Ядра, направил ее по каналам души и сорвал с пальцев заклинание «Опутывающие корни».

Эфир выплеснулся из источника единым валом, вычерпав добрых две трети запаса. Но чары сработали: земля под лапами чудовища вспучилась, и толстые узловатые корни змеями взметнулись вверх, намертво оплетая мощные ноги монстра и стягивая всю нижнюю половину его тела в живой капкан.

Элайджа не стал дожидаться финала и рванул наутек. Проламывая подлесок и спотыкаясь о коряги, он несся вглубь острова. Полоса разорванной плоти на спине пульсировала жаром, вытягивая жизненные силы вместе с кровью, но остановиться на перевязку значило подписать смертный приговор. Оставалось надеяться, что морская тварь побоится уходить далеко от родной стихии.

Надежда рухнула спустя двадцать секунд: за спиной послышался яростный треск ломаемых веток. Элайджа выжимал из легких всё до капли, но угнаться за чудовищем не мог. Нога зацепилась за выступающий корень — друид кубарем покатился по склону оврага и рухнул на дно сырой лощины. Вскинув глаза, он увидел врага, нависающего над краем обрыва. Корни лишь ненадолго задержали монстра: против такой мощи заклинание оказалось слишком слабым.

Элайджа судорожно зашарил руками по земле в поисках оружия. Палка, булыжник — хоть что-нибудь!

Пусто. Тварь снова расплылась в тошнотворной, торжествующей ухмылке и неторопливо шагнула вниз по склону.

Оказавшись прижатым к стене, Элайджа воззвал к «Прикосновению природы», надеясь затянуть рану на спине и встретить смерть стоя. Рассудок трезво напоминал: шансов нет. Семифутовая гора бронированных мышц превосходила его во всем. Даже будь у него в руках копье, пробить эту чешую не удалось бы, а других боевых заклинаний природа не дала.

Он был обречен.

И все же паники не было. С мыслью о смерти он свыкся еще в онкологическом отделении. Там, в падающем самолете, он был готов уйти в небытие; подаренные судьбой недели на острове уже казались чудом.

Но отдавать жизнь даром он не собирался.

Остатки Эфира хлынули в рану: плоть на спине стянулась, пусть шов и держался на честном слове и грозил лопнуть при первом же резком рывке. Но этого было довольно.

Пока изумрудное чудовище медленно приближалось, смакуя предсмертный ужас жертвы, Элайджа поднялся во весь рост, расправил плечи и сжал кулаки, готовясь принять свой последний бой.