Глава 10: Первые шаги
Элайджа провел ладонью по голове и ощутил короткую жесткую щетину, которой там быть никак не могло. Волосы попросту не растут с такой скоростью. Когда самолет рухнул, а Система обрушилась на Землю, его череп был абсолютно гладким — всю растительность дочиста выжгла безжалостная химиотерапия. По его собственным подсчетам, с того момента прошло от силы пару дней.
Если не считать кристального кокона.
Сколько он там пробыл, оставалось тайной. Дни? Месяцы? Годы? Или всего считаные часы? Единственной зацепкой служила пробившаяся щетина, но и она мало о чем говорила. В конце концов, тело перестроилось целиком — он физически ощущал бурлящую в жилах Силу. Так ли уж невероятно, что закалка Тела до ранга Дерева ускорила и рост волос?
Тяжело вздохнув, Элайджа оставил величественное древо за спиной и принялся заново набивать карманы одуванчиковым пухом. Да, болезнь отступила, но насущные человеческие потребности никуда не делись. Требовались вода, пища, огонь — и это лишь верхушка айсберга.
Заполнив оба кармана белым сбором, он зашагал обратно в чащу. По пути к полуразрушенной лачуге Элайджа вспомнил, что оставил на поляне свой деревянный посох. Впрочем, возвращаться за ним не имело смысла: палка наверняка обратилась в труху, в точности как мох, ягоды и гриб. Проще найти новую.
Шагая под сенью крон, он держал во внимании три цели. Во-первых, ягоды и грибы. На одном подножном корме долго не протянешь — организму требовались белки и жиры, — но лесные дары помогут заглушить голод, пока он решает другие задачи. Во-вторых, посох. Жизненной необходимости в нем не было, но за долгие годы походов Элайджа привык опираться на палку, и с ней на душе было как-то спокойнее. К тому же добротный сук мог послужить хоть каким-то оружием на случай встречи с хищником. В-третьих, требовалось набрать сушняка для костра.
Буквально через пару минут ходьбы попались новые заросли ягодного дерна. Ничего удивительного: эти мелкие алые ягоды на Тихоокеанском Северо-Западе росли на каждом шагу. Он надеялся разжиться еще и ежевикой, но с ней пока не везло. Чуть поодаль у замшелого пня белели ежовики гребенчатые — мясистые грибы, похожие на пушистые кочаны цветной капусты. Элайджа в который раз мысленно поблагодарил отца за лесную науку: не знай он съедобных грибов, давно бы наелся ядовитых поганок.
Впрочем, возник резонный вопрос: уязвимо ли его закаленное Деревом тело к растительным ядам? Ответа он не знал, но проверять на собственной шкуре было бы верхом легкомыслия. Продолжая собирать припасы, друид наконец добрался до хижины. Бережно выложив скудную добычу — пригоршню красных ягод и ежовики — на сухое бревно, он подхватил старый закопченный котелок. Железо изрядно тронула ржавчина, но литра два воды посудина вмещала. В его положении привередничать не приходилось.
С котелком в руке он спустился к ручью. Изрядно повозившись, Элайджа оттер с кожи и лохмотьев одежды черную смолянистую жижу, после чего зачерпнул воды. Бегать взад-вперед с одной посудиной каждый день — сомнительное удовольствие. На дворе стоял конец лета — если только он не просидел в кристалле несколько месяцев, — и пока крутые каменистые склоны оставались преодолимыми. Но что будет зимой? Совсем другая история.
Элайджа замер в нерешительности над бурлящим потоком.
В прошлый раз сырая вода вывернула желудок наизнанку, но то могли быть отголоски онкологии, а не зараза в ручье. Разумнее всего, конечно, донести воду до лагеря и прокипятить. Однако с таким объемом котелка кипячение превратит его жизнь в бесконечные челночные забеги между лачугой и берегом.
Расклад виделся предельно простым: три пути. Первый — стиснуть зубы и смириться с тратой времени. Но любой таежник знает: часы, потраченные на беготню с котелком, отнимаются у охоты и поиска пищи. Сегодня с грибами и ягодами повезло, но с первыми заморозками зелень исчезнет без следа. Не запасешь еды впрок — сдохнешь от голода. Значит, каждую свободную минуту нужно пускать на сбор припасов.
Второй путь — перенести стоянку ближе к воде. Но накануне он обшарил берег и не нашел ни единого намека на сухое укрытие. Спать под открытым небом глупо: пока держится тепло, сойдет, но первый же затяжной ливень превратит ночлег в могилу. Лачуга дышала на ладан, но над головой сохранялся добротный кусок кровли, способный укрыть от непогоды.
Оставался третий путь: пить прямо из ручья без кипячения. Вариант самый удобный, но чертовски рискованный. В прошлый раз ему было плохо. Но виной тому мог быть рак или остатки химиотерапии, а вовсе не лесные микробы.
В конечном счете чашу весов перевесила магия «Прикосновения природы». Выворачивать внутренности наизнанку — радость небольшая, но заклинание служило надежной страховкой. Если вода окажется тухлой, он просто снова вылечит себя собственными руками.
К тому же он делал ставку на закалку Дерева. Цифры характеристик не изменились, но качественный скачок в крепости мышц и выносливости чувствовался без всяких подсказок. Вполне вероятно, что устойчивость к паразитам и инфекциям тоже возросла.
По крайней мере, очень хотелось в это верить.
Элайджа опустился на колени у кромки воды, зачерпнул ледяную струю сложенными ладонями и сделал несколько глубоких глотков. Влага была чистой, приятно студила горло и отдавала свежестью. Впрочем, обманчивый вкус ни о чем не говорил. Если к ночи скрутит живот — потерянную жидкость он восполнит, зато сэкономит кучу сил и драгоценных часов.
Напившись вдоволь, он ополоснул котелок, набрал его до краев и зашагал обратно к срубу. На площадке перед входом друид вырыл неглубокую ямку, обложил ее найденными булыжниками и сложил сухие ветки аккуратным шалашиком.
Не бог весть что, но для выживания на пустом месте выбирать не приходилось. Осмотрев развалины задней стены, он вытащил наименее трухлявую доску. Усевшись на корточки, пустил в ход старый ржавый тесак, прорезая на краю дерева глубокий треугольный пропил. Дело шло туго, но под слоем окалины четырехдюймовый клинок оказался куда крепче, чем казалось на первый взгляд.
Закончив паз, он облегченно выдохнул. Еще вчера такая работа выжала бы из него все соки без остатка. Сейчас же, несмотря на долгий день и ходьбу по бурелому, в теле еще оставался солидный запас сил. Это радовало сильнее всего: болезнь действительно осталась позади.
На поляне он сорвал несколько толстых сухих стеблей мелколепестника — их он планировал использовать в качестве сверла. Очистив прутья от боковых побегов, выбрал самый прямой, толщиной с мизинец, и проковырял на рабочем торце небольшое углубление для притока воздуха — старая отцовская хитрость.
Оставалось вырезать лунку на доске прямо над пропилом — и можно высекать первый уголек. Элайджа делал это в детстве, но в идеальных условиях похода с отцом. А теперь? Негодный инструмент, сырая древесина вокруг и промозглый воздух. Даже если огонь родится, придется попотеть.
Но костер был вопросом жизни и смерти. Это не просто тепло холодными ночами — это возможность готовить горячую пищу и отпугивать ночных хищников. Боятся ли огня мутировавшие звери преображенного мира, он не знал, но рассчитывал на сохранение базовых повадок. По крайней мере, на первых порах. А там видно будет.
Отогнав пустые мысли, он сосредоточился на деле. Предусмотреть все капризы мира невозможно — слишком мало данных. Придется решать проблемы по мере их поступления.
Положив в лунку щепотку пуха, он упер в нее торец деревянного сверла. Устроившись поудобнее у кострища со скрещенными ногами, Элайджа взялся за добычу искры.
Огонь трением капризен сам по себе, а уж вращение палочки голыми ладонями требует изрядной сноровки. Руки помнили движения, хотя времени с тех пор утекло немало. Сжав прут между ладонями, он быстро завращал его, двигая руками сверху вниз. Несколько минут дерево упрямо молчало, но затем над лункой поднялась тонкая струйка сизого дымка. Искры не было, и он с удвоенным упорством продолжил крутить снаряд.
Как ни старался он оптимизировать хват, на получение первого тлеющего уголька ушло немало времени. Подавшись вперед, он бережно подложил к тлеющей пылинке комочек одуванчикового пуха. Сухие волокна занялись мгновенно, вспыхнув крошечным огоньком. Элайджа принялся методично подкармливать пламя пухом, пока в пальцах не заплясал устойчивый язычок огня.
Затаив дыхание, он перенес огонек в самую сердцевину шалашика из тонких щепок и добавил еще пуха.
Сушняк занялся. Победно вскинув кулак, Элайджа принялся бережно подкладывать веточки потолще. Пламя разгоралось неохотно, шипя на сырых сучьях, но костер ожил — отцовские уроки не прошли даром.
Откинувшись на спину и любуясь огнем, он посмотрел на свои руки. Когда-то ладони были покрыты грубыми мозолями, но месяцы постельного режима сделали кожу нежной и тонкой: между пальцами надулись водянистые пузыри.
Впрочем, с этим он знал, как бороться.
Нащупав Ядро, друид направил порцию Эфира в каналы души и призвал «Прикосновение природы». Ладонь вспыхнула мягким зеленым сиянием, и прямо на глазах ожоги затянулись чистой кожей. Следом он бегло осмотрел остальное тело, но новых увечий не нашел: закалка Дерева выправила все былые повреждения, оставив лишь пару царапин на ступнях.
Огонь тем временем набрал силу, жадно вгрызаясь в толстые поленья. Подбросив в кострище еще пару крупных сучьев, Элайджа принялся за трапезу.
Красные ягоды отдавали сладостью, но вкуса почти не имели. Мякоть ежовика оказалась плотной, с тяжелым землистым привкусом. Впрочем, гурманом в тайге не проживешь: организму требовались калории, и он методично отправлял кусок за куском в рот. Хотя, положа руку на сердце, фанатом грибной диеты он никогда не был.
Сидя у костра, Элайджа начал выстраивать план на будущее. Базовые нужды закрыты: вода есть, немного еды на вечер, шаткая крыша и надежный огонь. Но все это временные меры. На ягодах с грибами долго не протянешь, а осень не за горами. Нужна белковая пища. Мясо.
И тут на ум пришли береговые крабы.
Одного монстра он уже раздавил, да и искать их долго не придется. Отличный, сытный источник белка. Вдобавок можно наладить морскую рыбалку. Придется поломать голову над снастями — сплести леску, согнуть крючок из кости или гвоздя, найти глубокое место, — но опыт подсказывал, что задача выполнима. Потребуется лишь терпение.
Параллельно следовало укрепить лачугу — как от лесного зверья, так и от надвигающихся холодов. И продолжать разведку: следы человека остаются везде, и шанс наткнуться на выброшенный морем пластик или пустую бочку был вполне реален. В его положении любая мелочь цивилизации могла спасти жизнь.
В эту минуту он отчетливо понял: решение принято. Да, соблазн бросить все и отправиться сквозь бурелом на поиски людей был велик, но трезвый расчет подсказывал остаться здесь. По крайней мере, перезимовать в знакомых местах, окрепнуть, а уже весной выдвигаться в путь с полной уверенностью в своих силах.
Отправляя в рот очередную горсть ягод, Элайджа чертил в мыслях контуры своего выживания. Мелькнула мысль о том, как справляются с катастрофой остальные жители планеты, но распыляться он не имел права. Сперва нужно гарантировать собственную безопасность — а уж потом можно будет думать обо всем остальном мире.