[...]

Тяжелые гермодвери архива были вскрыты парным идеальным разрезом, и из глубины искрящих серверов уже выходил Карасу. Он двигается бесшумно, аккуратно убирая флешку во внутренний карман.

Карасу вышел в огромный, залитый тусклым неоном холл и замер, выражая немое почтение.

Прямо посреди просторного зала, среди битого стекла, гильз и наспех возведенных баррикад, высилась гора из тел трех батальонов элитного спецназа. Половина штурмовиков была заморожена заживо, их бронежилеты покрылись инеем, а оружие согнулось дугой от чудовищных ударов.

На самом верху этой жуткой горы из трупов стоит одинокий офисный стул. На нем, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку, восседает Шиничи. Он лениво держит в пальцах тлеющую сигарету, а на его коленях покоится катана с изящной золотой рукоятью и серебристо-голубым лезвием, вокруг которого обвивалась морозная ледяная спираль. Она тускло мерцает в полумраке.

— Все готово, Шиничи-сама, — глухо доложил Карасу.

— Отлично, — лениво выдохнул дым Шиничи, даже не повернув головы, — А вот и наши потерянные овечки.

В этот самый момент массивные стеклянные двери холла с грохотом разлетелись в щепки. Сквозь стену проливного дождя внутрь ворвался авангард. Камигава с пистолетом наизготовку, Юдзуки, крепко сжимающий катану, и Аманэ, чьи кулаки были сжаты до белизны костяшек.

Следом за ними, тяжело дыша, но удерживая мертвую боевую концентрацию, зашли “Покровители” — Хасегава, Аянака с зажатыми в пальцах кунаями, а также Широ с мечом и Нанасэ с огнестрелом.

— Привет, — уныло произнес Шиничи, сидя на своем импровизированном троне и делая очередную затяжку, — Чего застыли на пороге? Заходите, присаживайтесь… Ах да, места заняты. Какая досада.

— Шиничи!.. — сквозь зубы процедил Юдзуки, делая шаг вперед и переходя в боевую стойку, — Ты ублюдок. Что ты сделал с архивом?!

Шиничи лишь разочарованно вздохнул. Он медленно опустил ноги на пол, встал со стула и плавно пошел вниз по горе тел, волоча свою серебристо-голубую катану по шлемам убитых бойцов. Металл издавал зловещий звук.

— Знаете, в чем ваша главная проблема, дети? — Шиничи остановился в десяти шагах от семерки, и его глаза мгновенно стали абсолютно черными и бездонными, — Вы смотрите на этот мир и думаете, что боретесь за какую-то идею. За Ассоциацию, за Касуо, за справедливость…

Он поднял левую руку и медленно затушил сигарету прямо о ледяную спираль своего клинка. Раздалось тихое шипение.

— Но все это — лишь тонкая корка льда над темными водами, — тихо, со стальным, пробирающим до костей пафосом произнес Шиничи, ухмыляясь, — Хотите, я покажу вам то, что находится глубже? Я заставлю каждого из вас заглянуть в истинную бездну.

Воздух в холле взорвался.

Кисть Аянаки сделала резкое, короткое движение назад, и из широкого рукава в пальцы скользнул тяжелый стальной кунай. Девушка хлестко выбросила руку вперед — и он полетел по закрученной, нисходящей дуге, целясь в правый глаз Шиничи.

Он даже не поднял катаны, сделав легкий наклон головы влево, ровно на пару сантиметров. Стальное лезвие куная со свистом прорезало воздух, срезав лишь одну прядь его волос, и с сухим звоном вонзилось в бетон позади.

— Мимо, Аянака, — снисходительно хмыкнул Шиничи, делая небрежный шаг вперед, — Твои глаза выдают траекторию за секунду до броска. Вы так предсказуемы. В бездне, куда вы все катитесь, нет места таким явным намерениям.

— Заткнись! — выкрикнул Нанасэ.

Парень резко вскинул пистолет, ловя грудь лидера в перекрестие прицела и дважды нажал на спусковой крючок. Две пули вылетели из ствола.

Шиничи среагировал мгновенно, серебристо-голубая сталь описала короткую вертикальную линию. Первую пулю он просто отбил плоской стороной клинка в потолок, а вторую принял на скользящий блок, уведя ее траекторию в пол у своих ног.

— Огнестрел? Против меня? — Шиничи сокрушенно покачал головой, — Какое неуважение к моим навыкам. Самим-то не стыдно?

В эту же секунду слева из темноты вырос Широ. Он удерживает свою катану двумя руками над головой, обрушивая лезвие по диагонали — от левого плеча Шиничи к его правому бедру.

Шиничи сделал скользящий шаг навстречу, сократив дистанцию. Серебристо-голубая катана Шиничи соприкоснулась с мечом Широ у самой гарды. Металл заскрежетал. Шиничи даже не напрягся, удерживая весь вес нападающего одной правой рукой.

— Твой клинок слишком тяжелый, Широ. Ты слишком сильно сжимаешь рукоять от страха, — мягко, почти по-отечески произнес Шиничи, глядя парню прямо в глаза.

Шиничи резко крутанул кисть по часовой стрелке, используя клинок соперника как рычаг. Раздался резкий скрежет, катана Широ просто вылетела из рук, со звоном покатившись по полу. Шиничи левой рукой лениво похлопал его по щеке, а затем коротким, точным толчком ладони в грудь отправил в глубокий нокаут.

Широ, потеряв равновесие от точечного удара в сплетение, рухнул навзничь.

— Широ! — закричал Юдзуки.

Он уже летел в воздухе, сделав низкий подкат по мокрому паркету. Его катана скользила у самого пола, целясь по сухожилиям на ноге Шиничи.

Он не вынимая левой руки из кармана куртки, просто подпрыгнул вверх на полметра, пропуская лезвие Юдзуки под своими подошвами. Находясь в воздухе, Шиничи опустил тяжелый каблук прямо на плоскую сторону клинка Юдзуки, намертво прижимая его к полу.

— Хромая хореография, — зевнул Шиничи, балансируя на мече.

Юдзуки дернул рукоять, но Шиничи, мягко соскользнув с клинка, нанес короткий и точный удар носком обуви снизу вверх — прямо в челюсть Юдзуки. Парень отлетел в сторону, пропахав спиной по осколкам стекла.

Камигава вскинула пистолет, целясь в спину Шиничи, пока тот приземлялся. Нанасэ бросился наперерез с левого фланга. Шиничи плавно перешел в полуприсед, пропуская Нанасэ чуть вперед. Одним слитным движением он выбросил вперед руку с катаной. Золотой эфес прочертил линию, и кончик лезвия с хирургической точностью вошел внутрь спусковой скобы пистолета Нанасэ. Короткий щелчок пальцами по рукояти меча — и пистолет вырвало из пальцев Нанасэ.

— Ой, уронил, — насмешливо протянул Шиничи, и тут же, не меняя расслабленного выражения лица, нанес Нанасэ хлесткий удар тыльной стороной ладони в ухо, заставив того повалиться на пол.

— Мой черед, выродок! — рявкнул Хасегава.

Он закрутил взрывное колесо капоэйры, его левая нога взмыла вверх, описывая мощную вертикальную дугу, целясь в голову Шиничи. Последний выставил блок предплечьем. Тяжелый удар сотряс воздух, но Шиничи лишь слегка качнулся, ухмыляясь.

Хасегава оттолкнулся от пола и выбросил правую стопу в хлестком, прямом ударе прямо в горло.

Шиничи резко отклонил корпус назад, пропуская подошву Хасегавы в миллиметре от своего подбородка. Прямо из этого положения он левой рукой перехватил Хасегаву за щиколотку. Он дернул его на себя, одновременно подставив подножку. Хасегава с грохотом впечатался в бетонную колонну.

— Капоэйра — это танец, Хасегава, — снисходительно произнес Шиничи, выпрямляясь и отряхивая куртку, — А здесь люди ломаются. В бездне, ребята, музыки нет. Вы вообще тренируетесь или только вид делаете?

— Тогда посмотри на это, падаль! — раздался глухой, утробный рык.

Мышцы Аманэ мгновенно уплотнились, вены на шее и руках вздулись, став жесткими как канаты, а швы лопнули, пуская тонкие струйки крови.

Парень сорвался с места, мгновенно оказавшись перед Шиничи, и нанес тяжелейший прямой удар правой голым кулаком. Последний успел выставить скрещенные руки в блок, но его отбросило назад на пару метров, а его подошвы оставили черные полосы на паркете.

— Ого, а вот это уже неплохая плотность удара, — Шиничи впервые убрал ухмылку.

Аманэ нанес яростный апперкот левой. Шиничи качнул корпусом вправо, но Аманэ мгновенно перевел движение в горизонтальный локоть. Шиничи заблокировал его плоской стороной катаны, однако сила удара заставила сталь зазвенеть.

Аманэ шел напролом, правый хук — Шиничи уклоняется назад, левый прямой — Шиничи перенаправляет удар ладонью в сторону. На десятом ударе Аманэ сделал резкий финт правой и жестко пробил левой рукой снизу точно в солнечное сплетение Шиничи.

Он согнулся, изо рта у него брызнула тонкая струйка крови. Его отбросило назад, и он едва не потерял равновесие, оперевшись ладонью о пол.

— Да! — тяжело дыша, крикнула Камигава, поднимая пистолет.

— Проклятый сын сюжета, кха-а, — произносит Шиничи, медленно выпрямляясь.

Он вытер кровь тыльной стороной ладони.

— Только был червяком, а уже это, браво, — Шиничи перехватил золотую рукоять катаны двумя руками, — Заставляешь напрягаться, лабораторный щенок.

Вдруг его глаза резко стали холодными и расчетливыми.

— Но ты сжигаешь свой ресурс, а я свой даже не включал. Хочешь увидеть бездну разницы между нами? Смотри внимательно.

Аманэ зарычал, вкладывая весь свой вес в финальный, сокрушительный правый кросс. Кулак летел с чудовищной скоростью. Шиничи резко рванул вперед настолько быстро, что выглядело как телепортация. Правая рука Аманэ резко отлетела в сторону от туловища, образуя хаотичные брызги крови. Он все еще находился в движении и по инерции начал падать.

Через долю секунды Аманэ тяжело рухнул на колени, шумно хватая ртом воздух.

Шиничи лишь слегка отряхнулся, поправляя прическу и кашлянул.

— Боюсь, все еще несовершенен, — Шиничи плавно крутанул катану, стряхивая капли крови, и со щелчком вогнал ее в ножны, — Но это было достойно.

Он достал из кармана новую сигарету и щелкнул зажигалкой.

— Передавайте привет Касуо, когда он вернется из своего северного круиза. Скажите, что его детский сад официально закрыт.

Шиничи и Карасу развернулись и не торопясь вышли из разрушенного здания, растворяясь в пелене проливного дождя.

[...]

Шиничи сделал шаг за порог, лениво выпуская изо рта облако ягодного дыма. Дождь мгновенно омыл его бледное лицо, но парень даже не зажмурился. Карасу идет на полшага позади, надежно придерживая флеш-карту в кармане.

Они спустились на широкую мраморную ступеньку и Шиничи резко замер. Его сигарета замерла в воздухе.

Прямо у подножия лестницы, под проливным ледяным дождем, стоит одинокий черный силуэт.

Он стоит, слегка расставив ноги, засунув левую руку в карман своего классического, насквозь промокшего пальто. Его черная катана с красным глянцем покоится на плече, а в правой руке он держит запылившуюся карту.

Карасу инстинктивно схватился за рукоять своей алебарды.

— Ну надо же, — Касуо медленно опустил карту и поднял взгляд на Шиничи, — А я уж думал, мне придется ждать тебя до утра, Шиничи. Ты что-то припозднился. Обычно ты со своими куклами управляешься быстрее.

Шиничи несколько секунд молча смотрел на него, после чего на его губах снова поползла снисходительная, но уже слегка озадаченная ухмылка. Он вынул сигарету изо рта и щелчком отправил ее в лужу.

— Касуо… — протянул Шиничи, наклонив голову, — Я, конечно, знал, что ты у нас эрудит и любитель покататься ночами. Но твой навигатор должен был сейчас показывать префектуру Тохоку. Каким образом твоя старая развалюха развернулась на полпути? Ты должен был заметить подвох только у границ Аомори.

Касуо тихо, хрипло рассмеялся. Он поудобнее перехватил свою глянцевую катану и сделал два шага вверх по мокрой лестнице.

— Твой грузовик действительно едет идеально, — спокойно ответил Касуо и в его глазах блеснул торжествующий огонек, — Ты прекрасный тактик, Шиничи. Просчитал все, и амбиции Хару, и импульсивность Камигавы, и даже маршруты Токийской почты. Но ты допустил одну крошечную, чисто человеческую ошибку. Ты судишь обо мне по старым архивам.

— И в чем же ошибка? — Шиничи лениво положил ладонь на золотую рукоять своей катаны.

— В логистике, — Касуо продемонстрировал ему промокшую карту, — Компания Токю, на чей фургон твой наемник прицепил жучок, сменила расписание внутренних рейсов еще в прошлый четверг из-за оползней на северном шоссе. Прямой рейс Токио — Аомори в 00:15 отменили. Вместо него пустили объездной маршрут через Чибу. Когда Хару доложил мне, что точка движется по трассе Тохоку без задержек… Я просто понял, что этот грузовик не существует в реальности. Это был призрак.

Касуо сделал еще шаг.

— Ты думал, что выкурил меня из города, — продолжал он, и его пальто тяжело захлопало на ветру, — Но на самом деле это я дал тебе коридор. Мне нужно было, чтобы ты пришел сюда лично. Чтобы ты выложил все свои карты, забрал данные и почувствовал вкус победы. Потому что только на пике своего самодовольства ты становишься уязвим.

Шиничи молчал. Его пальцы медленно, один за другим, сжимались вокруг золотого эфеса.

— Ну что, великий стратег, — Касуо плавно снял черную катану с плеча и прижал ее к себе, закрывая половину лица лезвием, отражающим небо, — Детишек ты побил, они живы, их ресурс я восстановлю. А вот теперь давай поговорим по-взрослому.

Красный глянец лезвия хищно заиграл в свете уличных фонарей.