Хару совершает взмах ракеткой, отбивая теннисный мяч, который перелетает через сетку. Камикуро отбивает обратно, убирая капли пота с лица.

— А че, где Слава? — произносит Касуо, выходя на улицу из двери коттеджного домика.

— Уехал в аэропорт уже, — ответил Хару, параллельно продолжая играть, — Я ему такси вызвал.

— Че вы, за шампанским идете уже? Если да, то мне кофейку прихватите, — сказал Касуо, подходя ближе и зашел на территорию корта, — Или прохлаждаетесь здесь?

— Надо бы сходить, — сказал Камикуро, отбивая мячик, — Но сейчас у нас важный матч.

Мяч прилетел в аут.

— Помеха! Касуо виноват! Отвлек! — вскрикнул Камикуро, — Шесть-три.

— Семь-три. Никто тебя не отвлек, отморозок, — ответил Хару, — Не надо просто во время игры в астрал уходить.

Касуо ухмыльнулся, доставая портмоне из своей сумки.

— Ого у тебя матрешка там, — произносит Камикуро, подходя ближе к Касуо.

Он сложил ракетку на скамейку, внимательно наблюдая.

— Эй, а как же матч? — произносит Хару, усмехаясь.

— Да все, довольствуйся уже своей автопобедой, — отвечает Камикуро, — Есть дельце поважнее.

Касуо вытащил карту, слегка сдувая с нее пыль.

— Почему у тебя карта запылилась? — усмехается Камикуро, — Ты когда последний раз портмоне мыл?

— Кто вообще портмоне моет, идиот? — ответил Касуо, ухмыляясь, — Храни право молчания, пока не лишился возможности приукрасить сегодняшний день.

— Ну вдруг там плесень завелась, — говорит Камикуро, — Влажно же.

— В мозгах твоих плесень не брезгует завестись судя по твоим ответам, — произносит Касуо, скинув портмоне в сумку, — Советчик нашелся.

— Получается, мы миссию свою завершили? — отвечает Камикуро, потянувшись, — Можно и обмыть.

— Пока что. Мы еще не расставили все точки над И, как планировали, — говорит Касуо, направляясь на выход из корта, — А пока, ваши желания насчет горячительного?

— Прихвати нулевку какую-нибудь. Мне завтра к девушке идти, — сказал Камикуро, пока Хару подходит сзади.

— Не вижу проблемы тебе явиться с похмелья. А вообще, какие девушки? У нас здесь мальчишник, — отвечает Касуо, неспешно подходя ко входу в коттедж.

— Я… Я обещал ей, — произносит Камикуро, поправляя волосы, — Это важно.

— Вы что, собрались играть в шахматы на билеты в Дубай или депать в казино? Зачем тебе там быть трезвым? — произносит Касуо, остановившись.

— А сестренка не ревнует? — добавляет Хару озадаченным голосом.

— Вы что, спятили? Она всего-лишь сестра, — гневно отвечает Камикуро, — Ничего вы не смыслите в адекватных отношениях с членами семьи! Обоих будто на ферме вырастили!

— Да все-все, успокойся, черт тебя дери! — смеется Касуо, пытаясь не упасть.

Подходящий Хару так же трясется со смеху, пытаясь произнести что-то.

— Но ведь у пастбищного скота тоже есть семья, не так ли? — отвечает Хару.

— Да завали свой рот уже ради Бога! — взрывается Камикуро.

Они все заходят в коттедж, продолжая смеяться.

[...]

Карасу приземляется на пол, пытаясь оправиться. Рядом с ним падает его катана.

— Слишком плохо. Ты выдаешь лишние эмоции и микровыражения. Также есть проблемы с ориентацией в пространстве и смене позиции, — произносит подходящий Шиничи, прокручивая на пальце керамбит.

Карасу присаживается, поправляя брюки.

— А ты как всегда. Просто блестяще дерешься… — проговаривает он с завистью.

— Да брось, — отвечает Шиничи.

— Может быть еще одну попытку? — спрашивает Карасу, подбирая катану.

[...]

Карасу вновь приземляется на пол, вокруг образуется завеса дыма. Катана падает рядом с ним.

— Кх-х.. Да что же это такое? Почему ты всегда на два шага впереди? — спрашивает Карасу недовольно.

— Ты открываешься каждый раз, когда пытаешься атаковать. Короче говоря, ты уязвимо двигаешься. Нужно поработать над отточенностью передвижений, — отвечает Шиничи, — Это видно даже невооруженному глазу. И я этим воспользовался. Причем неоднократно.

Резко подпрыгивая, Карасу пытается совершить горизонтальный взмах подобранной катаной в шею Шиничи, но последний останавливает лезвие двумя пальцами.

— Читаемо, — произносит он, отправляя Карасу обратно на пол, — Ты переполошился и слишком медленно совершал взмах. Больше хладнокровия. Я не собираюсь тренировать такое нецелесообразное детище.

— Тогда ответь мне, что бы ты сделал на моем месте? — сказал Карасу, внимательно глядя ему в лицо, будучи впопыхах, интенсивно дыша.

— Что-то менее безалаберное. Иди от противного. На удар катаной в прыжке ты потратишь слишком много времени для внезапной атаки. Это без учета того, что ты можешь подкачать техникой, — произносит Шиничи, — Безыдейный боец самый слабый боец. И это нужно принять как аксиому.

— А что если? — говорит Карасу, ухмыляясь, после чего запускает катану в Шиничи и совершая подкат, готовит апперкот.

— Бесполезно, — отвечает Шиничи, готовясь парировать катану.

“Вот ты и расслабился!” — подумал Карасу, приближая кулак к челюсти Шиничи.

Шиничи резко увернулся от апперкота и отбил катану кольцевым взмахом керамбита.

— Сейчас ты ослабил бдительность, увидев что я якобы не заметил твой подкат снизу и акцентировал взгляд на катане. Я боковым зрением все еще вижу тебя, олух. Ты дал мне больше возможности для двойного доджа, — отвечает Шиничи, — Хотя признаю, эта попытка была весьма стоящая.

Карасу направляется на подбор катаны, еле держась на ногах.

— Можешь отдыхать, боец. Ты славно потрудился.

— Нет! — послышалось резко, после чего Шиничи в недоумении спросил.

— А? Перетруждаешься?

— Я не хочу отдыхать! Покажи мне еще больше приемов, мастер!

— А ты знаешь как подкупить. Впрочем, мне не сложно, — произносит Шиничи, ухмыляясь.

[...]

Огромный пентхаус. В панорамных окнах видно весь город, ярко освещенный полуденным солнцем. Посередине главной комнаты слышны взмахи.

— Сильнее, — произносит Шиничи, стоя с энергетиком в руках, после чего делает глоток.

В правой руке у него тем временем располагается катана, которой он отбивается вслепую.

— Еще сильнее, — говорит Шиничи унылым голосом, — Где твоя сила?

Карасу совершает очередной меченый удар, но Шиничи блокирует.

— Ты уже целый день так провозился и все бестолку, — сказал Шиничи, делая другой глоток, — Ты походу и впрямь бездарный. Я думал ты управишься с этим быстрее.

— Я че тебе гений, все на лету схватывать? — послышалось недовольно.

— Но не такой бездарь же в конце концов, — продолжает Шиничи, — Даже тот новобранец которого наемник Кай убил будет сильнее тебя.

— Сомневаюсь, — отвечает Карасу, совершая очередной взмах.

— Мимо, — произносит Шиничи, зевая, после чего забрасывает пустую банку в ведро, — И когда же ты наконец-то попадешь, утырок? Я успею вырастить три поколения учеников пока ты один удар выучишь.

— А может я просто не хочу тебя ранить, а? — сказал Карасу, ухмыляясь.

— Сказки маме своей будешь рассказывать, воздухан, — отвечает Шиничи, крепко удерживая катану.

Карасу сбрасывает катану на пол, вздыхая, после чего направляется к столу.

— Все, нужно отдохнуть, иначе я так ласты склею, — сказал Карасу, подбирая телефон, — Может быть перекусим где-нибудь? Я слышал там кофейня открылась новая прям напротив нас.

— Только если за твой счет, — подмигивает Шиничи, кладя катану в ножны.

— Ладно, за мой счет… — не успевает договорить Карасу, как его перебивают.

— И сигареты. Один ягодный Dunhill с кнопкой, — продолжает Шиничи, подходя ближе, — Ну так что, идем?

— Куда ты так спешишь? Опять ломка? — спрашивает второй, одевая кроссовки.

— Если тебе удобно так выражаться, пусть так и есть, — отвечает Шиничи, открывая дверь.

[...]

На одной из улиц при парке Токио. Солнечная погода, тишина.

— Как ты думаешь, он все еще там? — спрашивает Аянака, пьющая коктейль, рядом с Хасегавой.

— Уверен там. Он ведь дорожил им, — отвечает он, — Вечно они в какие-то передряги попадают.

— Касуо со своей командой ведь взвалили на себя самое сложное бремя… — рассуждает Аянака, глядя в небо.

— Дьявол кроется в деталях, — произносит Хасегава, усмехнувшись, — И все же… Переживаю иногда за них. Но с другой стороны, не моего ума дело.

— Это базовое сочувствие, — отвечает она, — Тем более, что ранение там было весьма серьезное.

— Посмотри-и-им, — протягивает Хасегава, закинув руки за голову, — В первый же момент сообщат.

[...]

Камигава заходит в палату. Белоснежные стены и одна единственная койка у стены, где спит Аманэ. Рядом на стуле расположился Юдзуки, спящий сидя.

— Юдзуки, — окликнула его Камигава, подходя ближе.

— А! Ты пришла уже? — спрашивает он, потерев глаза со сна, — Хорошие новости есть!

— Какие же? — поступает ответ.

— Аманэ жив и его уже даже сняли с аппарата жизнеобеспечения, — отвечает Юдзуки, — Гляди, как сладко дремлет.

— Ему нужно еще времени на восстановление. Давай не будем его беспокоить зазря, да? — сказала Камигава, присев возле Юдзуки, — Иначе вдруг еще захворает…

— Тише… Кажется, он услышал нас… — говорит он с опаской.

— Мкх-мкх… — слышится от Аманэ, который меняет свое положение в постели, после чего слегка открывает глаза, — А? Где… Где это я…

Он поднимается, осматривая свои руки, после чего поворачивается направо.

— О, с добрым утром Аманэ! — радостно произносит Юдзуки.

— С добрым утром, — подхватывает Камигава.

— Юдзуки? Камигава? Вы пришли меня навестить? — спрашивает Аманэ неловко, — Значит я… Не умер все-таки?

— А с чего ты должен был умереть, лопух? — отвечает Юдзуки, — Тебе рано еще умирать.

— Просто боль была такая… — говорит Аманэ, трогая бинт на шее, — Я уже думал все… Закрою глаза и в загробный мир попаду…

— Пф-ф, напридумывал себе, Господи, — фыркнула Камигава, закрывая глаза, — Пока ты наш сокомандник, ты не умрешь так легко. Юдзуки вон, тебя вообще из-под земли достанет.

— Неправда! — отвечает Юдзуки.

— Ты бы только видел, как он за тебя переживал. “Ой, мой Аманэ умирает! Срочно к нему!”. Аж поехал вместе с тобой сюда когда тебя ранили, — усмехается Камигава, — Прямо как однополая парочка!~

— Себя-то видела? — недовольно послышалось от него.

— А я-то что? Я ничего, — броско отвечает Камигава, показав язык.

— Все хватит ссориться! У вас что день, то какая-то вражда, — резко говорит Аманэ, пытаясь их успокоить, — Страшно представить, что происходило, когда я здесь лежал…

— Ну он только и сидел, что мониторил твое состояние, — произносит Камигава, поправляя пряди волос, — На метр от тебя не отходил.

— А разве это отрицательное качество, что ты так его демонизируешь? — отвечает Аманэ, — Я бы наоборот, гордился, что есть такие товарищи.

— Видишь? Снова ты крайняя, дура, — сказал Юдзуки, показав пальцем на Камигаву и усмехаясь.

— Бе, — ответила Камигава, отвернувшись, — Ну и целуйтесь здесь тогда сами.

— Ну все-е, Камигава, не обижайся, тебя тоже чмокну, — произносит Юдзуки, слегка приближаясь губами.

— А ну извращенец! Отойди! — она резко отодвинулась от него, отмахиваясь.

— Да все-все, я же пошутил! — смеется Юдзуки.

“У меня и так с сознанием приколы после этого коматозного состояния… А тут еще эти чудить пришли… С ними не соскучишься конечно…” — проносится в мыслях у Аманэ во время наблюдения.

[...]

— За миссию! — произносят Касуо, Хару и Камикуро, соприкоснувшись бокалами, подняв их над столом.

Они все вместе сделали глоток.

— Ты бы еще пару кубиков льда закинул в кофе, раз в бокал налил, — усмехается Камикуро, — Кстати говоря, чего ты не пьешь? Главное нас спаиваешь, и мне предъявляешь. Давай, хороший повод, миссия, все дела.

— Так по вашей же воле, в смысле спаиваю, — ответил Касуо, — А я не буду, не-не. Это из дела принципов. Веских заповедей.

— Ого, какие ты эвфемизмы используешь. Давай проще, тут все свои, так и скажи, что пассия твоя бывшая скончалась от цирроза и теперь у тебя травма. Иначе я не могу резонно объяснить твою фобию спиртного, — произносит Хару, делая глоток, — Так или иначе, логические взаимосвязи это мое второе “Я”.

— У тебя плохо выходит, я тебе так скажу, дедукция это не твое, — подмечает Касуо.

— Ну хоть стопочку? — продолжает Камикуро жалобным тоном, после чего начал внимательно осматривать бокал, — Или ты взял нам с отравой специально? Признавайся, там черви кишат?

— В качественном винишке? Которое я притащил? Не смеши меня. Цепни максимум водятся в твоей пятой точке, — сказал Касуо, усмехаясь.

— Кто знает, откуда ты его притащил и где держал, — отвечает Хару, ухмыльнувшись.

— Я итак потрудился на славу, отдых обеспечил вам. Могли бы хоть отблагодарить отца, паразиты, — произносит Касуо, ухмыльнувшись в ответ, — Тосты говорить будете?

— Может лучше в приставку сразу? — отвечает Камикуро, делая укус хлебного изделия, намазанного икрой, — Или не варик тебе?

— Не, это только для девственных подгузников, — сказал Касуо, усмехнувшись, — Настоящие мужики и застолье проведут по-нормальному.

— Ну тут только эти крутоны интересные, — послышалось от Камикуро, — Остальное все будто недостаточно изысканное что-ли.

— Смотри, какой гурман нашелся… Во-первых, это не крутоны, а бриошь, неэрудированный ты ублюдок, — отвечает Касуо, сделав еще один глоток, — Во-вторых, тебе что? На обычный перекус филе иглобрюха в грушевом соусе с картофельным мундиром на гарнир подавать?

— Мне аперитива хватит, — усмехнулся Хару, сидящий рядом, сделав последний глоток и поставил бокал на стол, — Не люблю обжорствовать в отличии от некоторых.

Касуо с Камикуро повернулись на него.

— Че тогда, пацаны, может быть погамаем реально? — воскликнул Хару.

— Поддерживаю! — послышалось от Камикуро.

Касуо совершил фейспалм.

— Этот навык сидеть за столом походу приходит только после тридцати, — сказал Камикуро, усмехаясь.

— Я уже говорил, что мне двадцать шесть, кретины, — отвечает Касуо, кашлянув.

— Ладно, после двадцати пяти, — поправляет Камикуро.

— Это что, самобуллинг? — произносит Касуо, делая глоток.

— С чего ты взял? — спрашивает он.

— Тебе, если че, почти двадцать пять, — говорит Касуо, ухмыльнувшись, — Читал когда-то, что ты 2002 года.

— Читал, ого? Так что, ты мой фанат, получается? — отвечает Камикуро, поправив волосы, — Никогда не думал о том, что стал звездой. Вот уже и тайные поклонники, и интриги. О-о-о, я что, идол?

— Читал в рамках расследования, идиот, надо же знать, с каким конкретно приматом имею дело, — сказал Касуо, —Делать мне нечего, читать про всяких пацанов из американских “Покровителей”, ха-ха.

— Ну раз делать нечего, иди заросли плюща постриги здесь во дворе коттеджа, — произносит Хару, ухмыльнувшись.

— Это был сарказм, эгоцентричный додик, — отвечает Касуо, повторно совершая фейспалм.

— Ладно, мы пошли, если что, нальешь еще, — говорит Камикуро, вставая из-за стола вместе с Хару, после чего они пропадают за углом.

— Удачи, твари, — ответил вдогонку Касуо, взяв телефон из кармана, после чего его зрачки сузились от удивления.

Висит уведомление: “Отправитель: Саори, администратор “Сумерки”. Сообщение: Касуо-сама! Срочно возвращайтесь! Нападение на одну из лабораторий!”.