[...]

Хару сидит на широком, низком пуфе, с мягкой серой обивкой, обрамленном подлокотниками и спинкой из черного дерева в вагоне поезда, закинув одну ногу на другую и призадумавшись. Рядом с ним сидит Слава, читая книгу.

Напротив них на идентичном пуфе устроился Камикуро, с кулаком под щекой, а по-соседству с ним Касуо, умиротворенно смотрящий в окно. Их разделяет черный стол, на котором лежат принадлежности и стоит пара бутылок воды.

Пол обделан бежевыми коврами. Вдоль обеих стен стоят тумбочки из бурого дерева с черными ручками, на которых располагаются диспенсеры для салфеток, вазы с голубыми сухоцветами и чайник с керамической посудой. Подсветка выполнена из красного неонового свечения в некоторых настенных ячейках.

В двух больших окнах, закругляющихся кверху, обрамленных мягкими настенными панелями, пролетают виды на невысокие здания. Поезд движется максимально бесшумно.

— Сколько еще нам ехать? — спрашивает вдруг Камикуро, прерывая тишину.

— Мы только минут пять назад двинулись, — ответил Касуо, зевнув, после чего перевел взгляд на скучающего Камикуро, — Скажи спасибо, что не пешком. Лишь из-за отбытия Славы.

— Ага, с радостью. Флаг в руки тебе, если настолько хочешь.

— У тебя ломка без драк или что, я понять не могу? — спрашивает Слава, опустив книгу.

— А кто тебе сказал, что мы подеремся там? Вдруг он опять зассыт. А так, ну… Да… Как-то в привычку вошло. Приучился, вернее сказать, — ответил Камикуро в замешательстве.

Возникло резкое молчание.

— А с каких пор поезда такие бесшумные? Или я давно на них не ездил? — произнес Хару, усмехаясь.

— Мажорам не понять. Давненько уже так. Они еще и очень современные, видишь — сказал Касуо, взяв со стола бутылку воды.

Он снял крышку и сделал глоток, после чего подал Камикуро.

— Будешь?

— Давай. А то горло уже сушит, — сказал он, сделав пару глотков и поставил на стол, закрыв бутылку.

Камикуро потянулся.

— Эх… Сейчас бы интернет сюда, — произнес он, откинувшись назад.

— Пока что не ловит, — ответил Касуо.

— Зачем тебе интернет? Вот, гляди, — сказал Слава, махая книгой, — Есть интереснее увлечения.

— Пф-ф, и что там такого? Что ты читаешь хоть? Русских авторов каких-нибудь небось? — спросил Камикуро, взглянув на него, — Да я лучше сам с собой в настолку поиграю.

— Я читаю Акутагаву. Мне Хару подарил, когда я только сюда приехал. Вот, нашлось применение — усмехнулся Слава, после чего взглянул на Хару.

— Да я что сам прочитал когда-то, ему дарю. Безотходное производство, — произносит Хару, закрыв глаза.

— И как с чтением японского? — спрашивает Камикуро, наклонившись вперед, — Что-то понимаешь? Или просто иероглифы перед глазами летают?

— Вполне понимаю, — броско ответил Слава.

— А ты как выучил вообще японский? Как попал сюда? — спросил Камикуро, играясь с цепочкой на своей шее.

— Японский несложный. Как-то интересовался, вот и выучил. А как попал сюда это уже тайна, — ответил Слава.

— Слишком много вас с зарубежа поприлетало в последнее время, — усмехнулся Камикуро.

— Я за нормальным пивом и картами уже соскучился. На родине только так, а не фуфло какое-то в жестянках, — произнес он, слегка нахмурившись.

— Да ты просто не находил здесь нормального, — ответил Камикуро, — Недавно только пил какое-то…

Он слегка зажмурился, пытаясь вспомнить название.

— Акико приносила… Не могу вспомнить… Что в последнее время с памятью… А, Асахи. Во. Белая банка такая, Каракучи. Прикольное, прям заело.

— Так Асахи пресное же, — сказал Касуо, — На языке че-то пожжет да пройдет. Нет этого прелестного послевкусия.

— О, нашелся диванный критик, — закатил глаза Камикуро, — Лишь бы чтоб жгло на языку. У кого о чем наболело.

Касуо усмехнулся, прильнув к Камикуро.

— Это ты просто изгой. Дошутишься еще, — произнес Касуо, взглянув на него сверху вниз, — У меня здесь стажа в Японии больше чем ты живешь, птенчик. Тем более, что ты в Америке потерялся где-то.

— Говори что хочешь, но не приближайся ко мне, — сказал Камикуро, отодвинувшись от Касуо в самый бок, — Вдруг заразный. Еще и совращаешь всех подряд.

Касуо присел и ухмыльнулся.

— Вы с сестрой больно похожи. Такие нежные оба. Надеюсь, хоть Шиничи не из робкого десятка, — произнес Касуо, достав из кармана черную пачку сигарет с золотыми узорами, после чего встал, — Я на перекур.

Он прошел на выход из купе и закрыл за собой дверь.

Камикуро выдохнул и прилег на пуф, свиснув ногами над ним.

— Как же тяжело с ним иметь дело, — говорит Камикуро, поправляя свои черные волосы.

— Так он прав. За меня все высказал, — произнес Слава, усмехаясь, — Все-таки зря я тогда на него наехал. Человек правильных принципов.

— И ты туда же, чмо, — сказал Камикуро, показав ему средний палец, — Тошнит уже от вас. Быстрее бы ты улетел.

Слава усмехнулся, продолжая читать книгу.

[...]

Огромная комната для тренировок с различными снарядами. Аманэ и Юдзуки заходят в холл в спортивной форме — белая футболка, черные штаны и белые носки с кедами. Сзади них идет Камигава в идентичной одежде.

— Здесь такой большой зал, — произносит Аманэ, осматриваясь.

— Да, он всегда таким был, — усмехается Юдзуки, — Ты же здесь впервые. Ну че, тренироваться начнем?

— Стоит, — отвечает Аманэ, — Я до сих пор помню то болезненное ощущение когда пытался убить духа впервые… Да еще и голыми руками… Это было тяжко.

— А че тебе сразу катану подавай? Не-не-не. Привыкнешь. Мы по началу тоже не были профи, — произнесла Камигава, подходя сзади.

— Ну это-то понятно, — ответил Аманэ, — А какая программа у вас?

— Ну мы с весами не работаем, потому что после лаборатории ты итак одарен. Единственное — это навыки. Например, владение оружием, — усмехается Юдзуки, — Там есть аппарат, проверяющий точность и силу твоего удара катаной. Можешь—

— Да ну, реально? — перебил его Аманэ, — Мне не терпится попробовать. Где он?

— Позади тебя, — сказал Юдзуки, указывая пальцем, — Там сейчас много нейтрализаторов столпилось. Что, удивишь их всех? Выбьешь рекордный показатель?

— Ну-у… Хотелось бы без зрителей если честно, — произносит Аманэ, покашляв, после чего взглянул на толпу, где было множество девушек.

— Да ничего, не стесняйся, — говорит Юдзуки, подталкивая его.

После того, как несколько людей отошли в сторонку, Аманэ поднял катану из ножен, слегка скосившись.

— Едрить она тяжелая! — слегка вскрикнул Аманэ, после чего поднял вертикально катану, шатаясь.

— Ладно, походу ты исключение. Забудь что я говорил про одаренность. Что, уже не справляешься? — смеется Юдзуки, слегка отходя, — Эй, тихо, щас меня обезглавишь или Камигаву. Ты хоть палки в детстве держал, одомашненный?

— Да я пытаюсь, — отвечает Аманэ, в спешке совершив горизонтальный удар по необходимой траектории и опустил катану вниз с интенсивной одышкой.

На мониторе начали крутиться цифры.

— О, пятьдесят восемь баллов. Неплохо, — усмехается Юдзуки.

— Фух, на, забери это, — произнес Аманэ, подавая катану Юдзуки, который сложил ее обратно в ножны.

— Че, фиксируем результатец? — усмехается он, — Для новичка в целом недурно.

— Да не, не стоит, — отвечает Аманэ, — А какой там максимум?

— Косарь, — сказал Юдзуки, после чего Аманэ поплохело.

— Что вы за монстры там все… Это дерьмо держать даже не удобно… Какой косарь? — спрашивает Аманэ, удивившись.

— Кстати, это лишь тренировочная катана. Как раз для новичков. Реальная вдвое тяжелее, — усмехнулся Юдзуки, — Если выбьешь хотя бы половину, то смело можешь в убернейтрализаторы. У них средний удар где-то пятьсот. Но чемпион здесь лишь Касуо.

— Касуо? Он даже тут преуспел? — спросил Аманэ.

— Он иногда приходит показать класс, одной рукой стабильно восемьсот делает и уходит, — отвечает Юдзуки, улыбнувшись, — Ты бы видел наши реакции в первый раз. Всего-лишь жалкие восемьсот. А ведь кто-то умудряется еще и как-то сражаться с ним на равных.

— Да ну его… — произнес саркастично Аманэ, — Раз плюнуть.

Юдзуки заметил Камигаву, обнимающуюся с девушкой среднего роста. У нее длинные голубоватые волосы, отдающие глянцем, с более темным отливом к концам локон, есть челка. Несколько прядей волос свисает по бокам лица. Глаза такого же темновато-голубого цвета, подчеркнуты черной подводкой. На лице есть легкие румяна. Она одета в белую футболку, черные шорты и белые носки. Выше груди располагается бриллиантовое колье с крестом, одетое через шею.

— О, это Сиори. Близкая подруга Камигавы. Они хорошо ладят, — произносит Юдзуки, глядя на Аманэ, — Самая красивая девочка здесь наверное.

— Она и выглядит на свой титул, — отвечает Аманэ, смотря на них.

— Эй, Куронума-сан! — вскрикнул Юдзуки, заставив других нейтрализаторов обернуться на них, — Подойди сюда! Я для тебя хахаля нашел.

Сиори, поправляя волосы, подошла к ним, взглянув на Юдзуки.

— Привет, Юдзуки-сан, — произнесла она заигрывающим тоном, — Что делаете здесь в такую рань?

— Тренируемся. Ну, точнее, демонстрируем. У нас вот. Пополнение. Гляди, — сказал Юдзуки, показывая на Аманэ большим пальцем.

— Привет… — сказал Аманэ, смотря на нее.

— Привет, как тебя зовут? — спрашивает Сиори, глядя на него внимательно.

— Аманэ. Аманэ Судзуки, — произнес Аманэ, поклонившись.

— Приятно. А меня Куронума Сиори. Я убернейтрализатор, — сказала она, поклонившись в ответ, — Ого-го, у тебя реально такие волосы? Дашь потрогать?

— А-а… Да. Естественно, — произнес Аманэ, подходя ближе.

— Мягкие, — сказала она, подержав в руке локон.

— Эй, а “пожалуйста” сказать? — усмехнулась Камигава над Сиори, подразнив.

— Да ладно тебе, — ответила Сиори, после чего направилась к автомату для проверки навыков владения катаной.

Они прошли за ней.

— И сколько ты здесь выбиваешь, Аманэ? — спросила она, взяв в губы шпильку для волос, после чего закрыла глаза и начала завязывать пряди сзади.

— Ну… Пятьдесят восемь… — сказал Аманэ затрудненно, наблюдая за ней.

— Ого! Симпатично для новичка, — ответила Сиори, после чего оставив челку и две пряди по бокам лица, собрав волосы в пучок и закрепив сбоку шпилькой, подошла к аппарату.

Она вытащила катану с легкостью и совершила взмах, выбив на табло шестьсот тридцать баллов. Аманэ слегка покраснел, после чего прервал тишину, покашляв.

— Ты типа комплимент мне сделала? — спросил Аманэ.

— Ну конечно… А что, я должна была что-то другое сказать? — ответила Сиори, наклонившись к нему, — М?

— Ладно, забудь, — произнес Аманэ, слегка отойдя.

Сиори улыбнулась, после чего взглянула на Камигаву.

— Да он у нас часто такой бывает, не обращай внимания, — усмехнулась Камигава.

— Не правда, — воскликнул Аманэ, помахав головой.

— Услышала, — ответила Сиори, — Ну, бывает и такое.

— Может тогда сходим поедим вместе, раз такой повод возник? — спрашивает Юдзуки, — Потом вернемся еще. А то на голодный желудок тяжело упражняться.

— Вот он, инициатор объявился, — усмехнулся Аманэ, — Все дороги ведут в столовку.

— А что. Я даже “за”, — ответила Сиори, после чего Камигава кивнула.

— Мнение Аманэ не учитывается, можно и не спрашивать. Пошлите. Чего ждем? Желудок сам себя не прокормит, — произнес Юдзуки и они все вместе, усмехаясь, направились на выход из тренировочного зала.