На следующий день Лора завтракала вместе с двумя дамами. Пока мисс Лоттис читала газету и курила сигару, мисс Хайд повела Лору осматривать их комнаты.

В комнату мисс Лоттис вели двустворчатые раздвижные двери. Мисс Хайд взялась за золотую ручку и раздвинула створки. Перед Лорой открылась комната, выдержанная в тёмных тонах. Большая кровать, украшенная красным дамастом и чёрным бархатом, медные подсвечники, письменный стол из превосходного дуба, а на стенах — японские гравюры укиё-э.

Лора с восхищением разглядывала необычную обстановку, пока её взгляд не остановился на одном месте.

И тут она громко вскрикнула.

— Ах, надо было предупредить вас заранее! Простите, мисс Пендлтон.

Мисс Хайд сразу поняла, что так напугало Лору, и поспешила извиниться. Но та была не в состоянии ответить. От ужаса у неё словно отнялся язык.

Вместо занавесей на большой стеклянной двери, ведущей на веранду, висела огромная львиная шкура. Четыре лапы были широко раскинуты в стороны, а пасть зверя грозно распахнута.

Грива блестела, словно у живого льва, а острые клыки сверкали так, будто ещё мгновение назад могли впиться в горло пойманного оленя.

— Э-это что?.. Она ведь ненастоящая? Правда?

— Настоящая. Мисс Лоттис сама подстрелила этого льва в Африке и сама сняла с него шкуру.

— Сама подстрелила?

— Да. Мисс Лоттис превосходно стреляет и особенно искусна в охоте на крупного зверя. Она охотилась и на буйволов, и на леопардов, и даже на слонов. А потом сама снимала с них шкуры. Разумеется, возить все трофеи с собой было бы слишком хлопотно, поэтому она раздала их знакомым, оставив себе только эту, свою любимую.

Лоре было трудно в такое поверить. Мисс Лоттис была невысокой женщиной и к тому же прихрамывала. Неужели она действительно сумела одолеть буйвола?

Мисс Хайд взяла Лору за руку и подвела ближе к львиной шкуре. Затем протянула ладонь и погладила зверя по голове, словно любимую овчарку.

— Здесь нечего бояться. Видите? Он совершенно точно мёртв.

Лев и впрямь никак не отреагировал на прикосновение мисс Хайд. Однако для Лоры не имело значения, жив он или мёртв.

С самого детства она боялась крупных животных. Именно поэтому так и не научилась ездить верхом, хотя среди светских дам верховая езда была весьма распространённым увлечением.

— Ах, вот бы и мне когда-нибудь подстрелить льва…

Мисс Хайд мечтательно произнесла то, чему Лора совершенно не могла посочувствовать.

Впрочем, мисс Хайд превосходно держалась в седле. Во время сезона охоты на лис она порой брала ружьё и вместе с братом объезжала охотничьи угодья. Мистер Фэрфакс был настолько очарован этим зрелищем, что потом несколько месяцев ходил за ней по пятам.

— Мисс Лоттис больше не собирается в Африку? Уверена, она могла бы показать вам места, где водятся львы.

— В Африку она больше не поедет. Она и без того провела там немало времени. Следующей страной, скорее всего, станет Япония.

В голосе мисс Хайд послышалось предвкушение.

— И вы поедете с ней?

— Да. Если только мисс Лоттис меня не уволит.

Затем они перешли в комнату мисс Хайд. Она оказалась такой же просторной и уютной, как комната мисс Лоттис.

Осматриваясь, Лора вдруг заметила груды бумаг, разбросанные по письменному столу. Листы были испещрены чернильными строками, написанными характерным для мисс Хайд живым, размашистым почерком.

Заметив, куда смотрит Лора, мисс Хайд тут же встала между ней и столом.

— Это дневник?

Мисс Хайд покачала головой. Лицо её густо покраснело.

— …Роман.

Лора удивлённо распахнула глаза.

— Мисс Хайд, вы пишете роман?

— Вообще-то я понемногу начала писать ещё после того, как поселилась в пансионе. А когда приехала сюда, занялась им уже всерьёз…

— Можно мне прочесть?

— Нет!

Мисс Хайд отчаянно замотала головой.

— Потом. Когда он будет более законченным, тогда и покажу.

С этими словами она повернулась к столу и торопливо принялась собирать рукопись.

Лора больше не расспрашивала. Уши мисс Хайд пылали краснее раскалённых углей.

Пока подруга приводила бумаги в порядок, Лора неспешно оглядывала комнату, погрузившись в размышления.

Она вспомнила пансион миссис Кэрон, где несколько месяцев назад сама некоторое время жила вместе с мисс Хайд. Там было чисто, уютно и вполне удобно для одинокой женщины, но по сравнению с нынешними покоями в отеле обстановка казалась весьма скромной.

Мисс Хайд смело вырвалась из тесной комнаты родительского таунхауса. Потом поселилась в пансионе, а теперь жила в прекрасном отеле. И с каждым новым местом становилась всё ближе к жизни и работе, о которых мечтала.

Лора была глубоко тронута, видя, как уверенно мисс Хайд идёт вперёд.

Да, в самом начале Лора немного ей помогла. Но решения мисс Хайд принимала сама и сама же воплощала их в жизнь. И Лора чувствовала, что это лишь начало. Впереди её ждёт ещё долгий путь.

Она будет двигаться всё дальше и дальше.

Как тот камешек, который однажды запустила мисс Хайд и который исчез далеко за горизонтом.

В полдень дамы отправились во французский ресторан.

Столик был заказан на двоих, но ещё одно место ничуть не стесняло сервировку. Официант принёс дополнительный стул, и Лора расположилась между мисс Хайд и мисс Лоттис.

— Признаться, львиная шкура в вашей комнате меня поразила. Неужели вы сами добыли этого льва?

Лора задала вопрос, пока они ждали заказанные блюда.

Мисс Лоттис, повесив трость на спинку стула и потягивая заранее заказанное вино, кивнула.

— Это случилось на четвёртый год моей жизни в Африке. Тогда я была не в лучшем расположении духа и решила немного развеяться.

— В то время произошло что-то неприятное?

Мисс Лоттис усмехнулась.

— Как раз сгорела моя кофейная плантация, а земля оказалась совершенно разорена. Я потеряла всё.

Лора удивлённо взглянула на мисс Хайд. Та лишь криво улыбнулась, давая понять, что уже слышала эту историю, и жестом предложила слушать дальше.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, я как единственная наследница своей двоюродной бабушки получила 200 000 фунтов. Все вокруг были уверены, что на эти деньги я ворвусь в лондонский свет и отправлюсь на поиски мужа. Никому и в голову не приходило, что я, прихрамывая и опираясь на трость, сяду на корабль и отправлюсь в Африку.

— А мисс Лоттис именно так и поступила, — вставила мисс Хайд.

— Именно. Я выращивала там кофе, а когда работы становилось меньше, охотилась на диких зверей в настоящей африканской глуши, а не на ухоженных английских угодьях для светских развлечений. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько живой. Если бы после разорения осталась сидеть на ферме, жалея себя из-за больной ноги, то окончательно бы сломалась.

Мисс Лоттис спокойно продолжила:

— В своих комнатах я развешивала шкуры зверей, которых добыла собственными руками. Глядя на них, я вспоминала, что всё ещё сильна. Как фермер я потерпела неудачу, но это ещё не означало, что неудачей стала вся моя жизнь. Тогда я и начала писать. Сперва написала книгу о выращивании кофе, но вышло довольно посредственно, и издательство её отвергло. Зато мои путевые заметки, в которых я собрала истории странствий по Африке, приняли. Едва книга вышла, она стала в Англии бестселлером.

Лора была поражена.

— Невероятно. И после этого вы решили стать писательницей-путешественницей?

— Да. Я объездила Египет, Индию и Цинскую империю и всё это время писала без остановки. В карете, на корабле, порой даже верхом на верблюде. Теперь я считаю разорение той плантации большой удачей. Африка — удивительная земля, но фермер куда сильнее привязан к одному месту, чем путешественник. Только став писательницей, я наконец обрела ту жизнь, о которой смутно мечтала ещё тогда, когда впервые отправилась в Африку.

На стол подали гребешки, жаркое из телятины и блюдо с креветками.

Лора ела, почти не чувствуя вкуса. Рассказ о невероятных приключениях мисс Лоттис настолько её ошеломил, что даже вкус пищи словно притупился.

— Вам не нравится? — спросила мисс Хайд.

Лора покачала головой и снова посмотрела на мисс Лоттис.

— Вы прожили удивительную жизнь, мисс Лоттис.

— И весьма опасную. Несколько раз я едва не погибла.

— Каким образом?

— Однажды наш корабль чуть не затонул во время тайфуна. В Египте я столкнулась с шайкой разбойников. А когда путешествовала по Цинской империи, война с Францией только недавно закончилась, и там готовы были убить всякого, кто походил на европейца. Поэтому во время путешествий я всегда держала при себе оружие. Даже когда спала.

Она усмехнулась.

— В Англии мне нравится хотя бы то, что здесь не приходится носить оружие, чтобы остаться в живых. Хотя во всём остальном она, пожалуй, не так уж выгодно смотрится на фоне других стран.

Сказав это, мисс Лоттис сосредоточилась на еде. Судя по всему, телятина пришлась ей по вкусу. Лора не хотела мешать её обеду и тоже принялась за креветки.

После трапезы они расстались у входа в ресторан. В два часа мисс Лоттис предстояло чаепитие с издателем, который тоже остановился в Бате. Как её секретарь, мисс Хайд должна была сопровождать её. Обе дамы сели в заказной экипаж.

Мисс Лоттис непринуждённо устроилась на сиденье, положив руку на край окна, и улыбнулась мисс Пендлтон.

— Наслаждайтесь Батом в полной мере, мисс Пендлтон.

Сидевшая рядом мисс Хайд подалась к окну.

— Здесь есть всё, чего только можно пожелать!

Лора застенчиво улыбнулась.

— Боже мой. Выходит, это настоящий рай. Неужели здесь найдутся и покой со стабильностью, которых мне всегда так хотелось?

— Если хорошенько поискать!

Карета тронулась и вскоре скрылась из виду.

Лора решила немного прогуляться по улицам Бата.

Мраморные здания XVI века, фонтан посреди перекрёстка, витрины, где товары были выставлены не хуже картин в галерее, джентльмены и дамы, одетые по последней моде. Шагая среди всего этого великолепия, Лора подумала, что Бат и вправду способен вскружить человеку голову.

И всё же её не покидало знакомое ощущение отчуждённости, то самое, что сопровождало её в лондонском свете. Среди этой роскоши Лора снова чувствовала себя чужой.

Покой и стабильность.

Едва ли их можно было найти в этом блистательном курортном городе.

Быть может, они остались в лесах Данвилл-Парка и Уайтфилда.

Мысли Лоры незаметно отвлеклись от уже наскучивших улиц и вернулись к недавнему обеду.

Прежде ей никогда не доводилось встречать женщину, подобную мисс Лоттис. Столь смелую, деятельную и не боящуюся самой прокладывать себе путь. Казалось, в её сердце с рождения горело неугасимое пламя.

Мэри Лоттис была женщиной необыкновенной судьбы. Самой своей жизнью она словно раздвигала границы возможного для женщин и вдохновляла других жить смелее.

«В отличие от меня».

Лора подумала об этом спокойно, без тени жалости к себе.